Читать книгу Пепел от её души - Группа авторов - Страница 3

Первое время, после свадьбы, семейная жизнь шла спокойно и даже хорошо. Молодые стали жить в доме свекрови. Там же уже жил старший брат Александра с женой. Они в прошлом году сыграли свадьбу, и у них недавно родился сын. Анне было не очень уютно в доме мужа, хоть она и была привыкшая к большой семье. Их, братьев и сестер, в Анютиной семье – шестеро. Четверо мальчиков и две девочки. Аня по очередности четвертая. У них, как ни странно, и в отличии от других, в семье выжили все.

Все мальчики пошли в отца – невзрачные шатены – высокие, долговязые. Все они – не пьют, не курят, спокойные и рассудительные – тоже в тятю. Так уж повелось в их семье, что все дети называли своего отца «тятей». Так просто, наивно, по-старинному. В деревне их семейство Озеровых уважают. В доме у них всегда царили дружба и спокойствие. Характеры у всех в семье, включая родителей – добродушные. Три старших брата уже уехали, каждый в свое время. В доме оставались только младшие – брат Артем, сама Анна и самая младшенькая сестра – Марина. Марина еще совсем ребенок. Все над ней трясутся. Брат Артем – уже скоро должен закончить школу и тоже собирался покинуть родительский дом – поступать в архитектурный институт. Город, для поступления он выбрал тот, где располагался гарнизон старшего брата – Андрея. Родители люди спокойные. Тятю все знают как хорошего семьянина и доброго человека. Он никогда не откажет любой вдове подсобить по хозяйству, если требовалась мужская сила. Деревенские женщины и сами наловчились справляться, но все же, иногда, и им помощь мужская требовалась. Тятя один из немногих мужиков, оставшийся живым после войны. Причина тому – бронь, которую он получил от железной дороги. Все военные годы он дневал и ночевал на ней. Он и сейчас на ней трудится. Мама – тихая добрая женщина. Никогда и никому слова поперек не скажет. Если ей что то не нравится – молча уходит, отношений выяснять не будет. Никто и никогда не слышал от нее грубого слова или крика. Она молчаливая женщина, которую некоторые соседки считают даже скрытной. Хотя скрывать ей абсолютно нечего – вся жизнь на виду. Просто сплетничать она не любит, поэтому и пустых разговоров с соседушками не ведет. Да и некогда ей разговоры разговаривать – знай поспевать управляться с хозяйством.

С детьми своими родители всегда были ласковы, любили их сильно и всех одинаково. Нежностей разводить было особо некогда, но каждый из детей чувствовал родительскую заботу. Придет с работы отец уставший, но малышей по голове погладит, старшим вопрос задаст, как день прошел, учебой поинтересуется. Для всех найдет доброе слово и чуть-чуть времени. Вот времени-то совсем не было. После работы – хозяйство свое не хитрое надо обиходить. Тут дом подправить, там скотину накормить, сена заготовить. Круговерть постоянная, на сон оставалось немного часов. Даже при такой загруженности, добрых слов для всех детей у отца с матерью всегда хватало.

Анна родилась в год начала самой страшной войны. Четвертый ребенок в семье появился зимой 1941 года. Не жившие никогда богато их крестьянское домохозяйство, как и вся страна, пережили за четыре тяжелейших года и голод и холод и потери. Два родных брата тяти сложили свои головы за Родину. Женщины и дети работали на износ, до последних сил. Однажды, уже после войны, дело было когда Аннушке было семь лет, а младшему Артёму четыре – отправили их в лес лыко драть. Понятно, что дело послевоенное, в деревне люд чем мог перебивался. Впроголодь жили все. Летом то полегче было – крапиву варили, лебеду, сныть, жёлуди, грибы-ягоды собирали. Вот и снарядили мелочь пузатую в лес – за добычей. Артемке, как мужчине, топорик дали. Он ими насечки на дереве должен делать, а Аннушка пальчиками подцеплять и отдирать кору. На одном из деревьев и случилась беда.

–Подожди, говорит Аня брату, -Я сейчас этот кусочек рукой поддену, и протянула руку к стволу.

А Артёмка уже замахнулся, не успел среагировать, и рубанул топором по руке.

–Аааа! – завизжал Артем, увидев, как хлынула кровища.

–Не кричи, Темка. Давай замотаем чем ни будь руку, больно очень.

Кровь хлещет – смотреть на рану страшно. Сняла Аня кое-как нижнюю юбку – замотали, как смогли кисть. Побежали назад в деревню. Аннушка домой, а Артем к тяте понесся. Бежит и орет:

–Тятя, тятя, я Аньку залубил! – Пацан еще даже букву «р» не научился выговаривать.

Издалека увидел его отец, ноги ватными стали:

–Как зарубил? Что ты несёшь?

Схватил сына в охапку, обнял, на колени усадил, а у самого руки трясутся.

–Говори внятно, что случилось? – а сам боится всю историю услышать. Неужели беда приключилась? Неужели и в мой дом смерть пожаловала? – с ужасом пронеслась мысль в голове. – Уж как тяжело в войну было! Но, пережили и живы остались все.

Немного успокоившись на руках отца, Артем сбивчиво, но рассказал, как дело было. Отец, выслушав сына, спросил:

–Руку не отрубил, рука у Ани на месте?

–Нет, не отлубил вроде, в ужасе вытаращив глаза, выдохнул Тема. – Там дылка, в луке – оооогломная! – снова залился слезами пацан.

–Все! Успокаивайся! «Перестань реветь!» —сказал отец и быстро снял сына с колен. – Бежать надо, в больницу надо!

Спотыкаясь, отец помчался в железнодорожную мастерскую. Там стояла запряженной лошадь, Кузьма Иванович как раз вернулся из района.

–Потом я объясню Иванычу, – крикнул он мужикам, – Некогда мне его искать, бегать – дочка кровью истечет! – Взлетел он на телегу и помчался домой.

Когда подъехал к дому, во дворе никого не было. Он вбежал в сени и услышал плач. Плакали и жена, и Аня и что-то быстро-быстро говорили друг-другу. Влетев в комнату, он увидел, что дочка сидит на стуле и держит, замотанную в кровавую тряпку руку наперевес. Под стулом деревянные половицы были забрызганы каплями крови. Не говоря ни слова, отец схватил дочку в охапку и выбежал с ней на улицу. Жена побежала следом за ними и едва успела заскочить на телегу. До районной больницы кое-как доехали, отец как мог, быстро гнал лошадь. В больнице врачи, осмотрев руку, успокоили родителей:

–Рана не обширная, но задет крупный сосуд, сейчас зашьем и все должно быть хорошо. Только пока не известно задеты ли сухожилия, если все же задеты, то вполне возможно, что пальцы перестанут работать как раньше.

После пережитого, слова врача сразу успокоили всех. Даже если пальцы перестанут действовать по-прежнему, но рука то на месте и Анечка жива, а это самое главное. Повезло Ане – сухожилия остались целы, но остался на память ей кривой шов поперек всей кисти.