Читать книгу Пепел от её души - Группа авторов - Страница 7

Анна с дочками теперь старалась почаще находиться в доме тяти. Очень неудобно ей было на работу добираться, но зато поспокойнее. Сашка не каждый вечер заглядывал. Ему тоже не хотелось лишний раз пешкодрапом километры наматывать. Уж лучше с Розкой побыть. Но, тут, отец Анны неожиданно тоже выкинул интересный фортель. После смерти жены, горевал не долго, некогда ему было горевать. Он посчитал, что хозяйство не может обходиться без женских рук. Не дождавшись сорока дней, привел в дом новую жену. Не ждал никто, не гадал – нате здрасьте, познакомьтесь. Взрослые дети, все как один, опешили от поступка тяти. Даже свадебку – застолье решил небольшое организовать – отпраздновать. В этот день свадьбы с мачехой, естественно, никого из детей за праздничным столом не было. Аннушка же, весь день горько плакала, обняв своих девчонок, а ночью, во сне, жаловалась умершей маме:

–Мама, ты знаешь, что тятя новую женщину привел – женился сегодня. Как он мог так поступить? Сорок дней мы ещё не справили.

–Знаю, доченька, – отвечала ей мама, – я все знаю, только глазами не вижу. Не держи зла на отца – пусть будет, так как он хочет. – И как всегда, обняла она Аню, как в теплое одеяло завернула, стала баюкать, как в детстве. Так утром Аня и проснулась вся в слезах и с ощущением теплых объятий.

Родители Анны поженились очень молодыми. В начале лета узнали родственники тяти, что в соседней деревне есть девушка – добрая, спокойная, хозяйственная. С покладистым, мягким характером. Девушка молчаливая, скромная и застенчивая. И внешностью – ладная – статная, стройная. Белокожая брюнетка с чистым открытым лбом и голубыми глазами, в обрамлении черных длинных ресниц с тонкими, выразительными бровями. Решили, недолго думая, поехать свататься. Родители девушки – люди простые, из крестьян, сватов приняли хорошо. Парень, они слышали – тоже положительный, ничего худого за ним не числилось. Хоть и не красавчик – невыразительный шатен, но высокий, с широкими плечами. Зато не бабник, не лентяй, такой же спокойный и работящий. Что еще нужно? Поэтому сговорились сваты быстро и в конце лета сыграли свадьбу.

Молодые без сопротивления родителям, расписались в сельсовете и зажили своей новой семьей. Жили в доме родителей молодого мужа. Скоро свёкр помер, осталась одна свекровь. Долго она испытывала нервы своей невестки, но ни разу грубость от нее в свой адрес не услышала. Через равные промежутки времени, как положено – рождались дети – всего шестеро. Жили, как все, работали, работали, работали. Жили дружно, не ругались. Спорил иногда хозяин с женой, но та не огрызалась – молчала и соглашалась. Вырастили они и вывели в люди всех шестерых. Каждый ребенок заимел высшее образование и нашел свое место, как специалист в своей области. Одна Аня осталась без института – замужество изменило все ее планы. Односельчане по-хорошему завидовали этой семье. Каждый говорил: «Какие дети у вас хорошие удались». Так оно и было на самом деле – родители очень гордились своими детьми и собирались наслаждаться спокойной старостью. Но как говориться: «Мы предполагаем, а Бог располагает!», внесла судьба в их планы свои коррективы…

Вторая жена пришла в дом новой хозяйкой без стеснения и неловкости. Сразу взяла все бразды правления в свои руки и стала помыкать мужем. Хотя, женщина она была не плохая. Без двойного дна, без ехидства, без лицемерия. Она была одинокая, бездетная, хозяйственная и домовитая. Плохо, что не душевная, не ласковая. Говорила резко и все что думает, без разбора – сразу в глаза. Доброго слова от нее не дождешься. По сравнению с мягкой и лёгкой первой женой, Прасковья даже выглядела, как гренадер в юбке. Стал тятя ночами иногда плакать. Аня слышала это пару раз, неожиданно проснувшись ночью в доме отца, когда спасалась у него от Александра. Ей и жалко было тятю и одновременно она злорадствовала.

–Так тебе и надо! Не терпелось ему! Выждал хотя бы положенный срок траура. Где это видано, что б жениться с застольем, не дождавшись сорока дней? Душа мамы ещё не успела расстаться с земной оболочкой, ещё кружила над нами. Одним словом – не хорошо это. Спешил, как будто малые дети по лавкам заботы требовали. Все мы взрослые уже, все помощники. Разве ж мы не помогаем? И картошку накопали бы и за скотиной помогаем присмотреть. Вот теперь радуйся – слова поперек сказать новой жене не можешь. По-всякому под нее прогибаешься. Скоро в собственном доме перестанешь быть хозяином. Сам виноват – так тебе и надо!

После смерти мамы, расстроились доверительные отношения между ними, как будто черная кошка пробежала. Анне и жалко отца было и злилась она на него очень сильно, ничего не могла с собой поделать. Умом понимала, что тятя, привыкший к маминой заботе, просто не мог находиться один. А, в душе, все равно гневалась – не маленький, чай! Мог бы и не торопиться!

Понимала Анна, что мир ее разрушился окончательно – умер самый родной человечек, в отчем доме – новая женщина, муж – сошел с ума и день то дня все сильнее звереет. Долгими бессонными ночами она размышляла и решала, что ей делать, как ей дальше жить. Не видно ей было выхода из этой ситуации. Понимала она, что надо рубить этот узел. Доведённая до отчаянья, она приняла решение сначала развестись, а потом по-тихому бежать с детьми. Сбежать – куда глаза глядят. Так она и сделала. Когда предложила развод, Александр согласился без пререканий, даже обрадовался. Совместно нажитого имущества у них не было и делить им было нечего. На алименты Анна решила не подавать, что бы в будущем избежать любых обвинений и попреков с его стороны. Может быть, и их новое место жительства останется для него неизвестностью, если не надо ему будет деньги детям перечислять. Сашка и не заметил, как их с Анной развели, упиваясь своей новой страстью – Розой. На суд пришел под мухой и соглашался со всем, что бубнила судья. Скомканное заседание прошло очень быстро. И Аня и Александр были рады такому быстрому рассмотрению их дела. Как только они получили вожделенное свидетельство о разводе, Аня тут же решила исчезнуть.

В это время страна находилась в процессе грандиозных строек, поднятия целины, развития новых молодых городов. Решилась Анна бежать в далёкий Казахстан. Туда, ещё раньше, начала стягиваться многочисленная близкая и дальняя родня. Сначала старший брат – уже подполковник – с гарнизоном своим служил в тех местах. Затем, родного дядьку, послали по путевке – развивать почтовую связь. Ещё несколько родственников переехали и обосновались там же. Среди них, была ее родная тетя – мамина сестра, со своей дочерью Таней. С Татьяной Анна в свое время, очень была дружна, они ровесницы. Все детство и юность они провели вместе, учились в одном классе. Хоть тетка и была суровой по характеру, но такой же сердечной, и приветливой, как сестра. Решила Анна поехать с дочками на свой страх и риск.

–Даст, Бог – не пропадем, – думала Анна, – тетка с сестрой не бросят нас в случае чего, и на улице не оставят. Хуже, чем есть сейчас, наверное, уже некуда.

Доверилась Анна об отъезде только тяте, строго наказав, не рассказывать даже новой жене, и вообще никому не рассказывать, куда она уедет, и особенно не выдавать ее местонахождение теперь уже бывшему мужу. Собрала она одним днем нехитрую одёжку девочек, свои кое-какие тряпочки и исчезла из деревни. Стоя на перроне, дожидаясь поезда, впервые за много, много месяцев Анна вздохнула полной грудью воздух свободы. Несмотря на пугающую неизвестность, на чужое непривычное место, в котором ей предстояло обосновываться, сердце ее ликовало. Осознавая, что никто сейчас не подойдет и не ударит ее, что не услышит она больше ненавистного, пьяного мата, приводило ее в ликование. На вокзале стояла худенькая изможденная молодая девушка с двумя одинаковыми девочками и мечтательно улыбалась, погруженная в собственные мысли. Вокруг народ бестолково и быстро шнырял. Кто-то встречал, кто-то провожал. Пыхтя и надрываясь, люди волокли свои многочисленные свертки, чемоданы, мешки, задевая и косясь на зазевавшуюся молодую разиню. Анна не злилась, не огрызалась, наслаждаясь своим одиночеством. Тревожный гудок подходящего поезда неожиданно вызвал в груди жгучую тоску по покидаемым местам. Чувство ждущей впереди неопределенности, холодком прошлось по сердцу и остановилось вибрирующей внизу живота тревогой.

Народ начал толпиться и протискиваться к своим вагонам, подтаскивая за собою свои тюки. Анна с дочками встала в очередь. Дородная женщина в железнодорожной униформе пристально вглядывалась в лица заходящих пассажиров, ревностно наблюдала и удивленно покачивала головой, как те пыхтя, втаскивают свой багаж в вагон. Выражение ее лица было недоуменно строгим. Когда Анна протянула билеты проводнице, та смерила ее цепким взглядом, взглянула на двух детей:

– Это все? – удивленно покосилась она на Анины узелки.

–Да. – Тихо ответила та.

–Ну, проходите. – недоуменно отступила проводница в сторону, пропуская их.

Анина поклажа не была большой и никому не мешалась в вагоне. В дальнюю дорогу взяла она из всего имущества – только несколько маминых тарелок на память о ней. Пока ехали два дня, те в дороге все разбились. Сошла она на Казахстанскую землю со всем своим драгоценным имуществом – с двумя дочками и узелком одежды.