Читать книгу Пепел от её души - Группа авторов - Страница 8

Сойдя на перрон казахстанской земли, Анна вдохнула полной грудью горячий, сухой и непривычный воздух. Девочки жались по обеим сторонам, вцепившись в материну юбку. Непривычно было все. Стояли они, втроем вытаращив глаза. Некоторые проходящие мимо люди, были интересной внешности с узкими глазами, черными волосами. Они казались все друг-другу родственниками, были очень похожи один на другого. Деревьев видно не было. Небо было не как привыкли – голубым, а соломенно-пыльным.

–Ничего, девчата, все у нас будет хорошо! – уверенно сказала Аня дочкам, и увидела, как издалека неуклюже бежит к ним беременная Татьяна.

Обнялись девушки – расплакались. В первые минуты обе слова вымолвить не могли. Потом, совладав с собой и немного успокоившись, затарахтели обе, сразу, дружно.

–Анечка, как дела? Как доехали?

–Как живете, Танюшка? Как там тетя?

–Нормально доехали, Тань, представляешь, я мамины тарелки несколько штучек взяла на память, а они разбились все. Я так плакала, ничего мне от нее не осталось. А девчонки мои всю дорогу у окна стояли – глаза таращили. И, в самом деле, так удивительно нам было, столько мест мы проехали. Интересно, что как только Курган проехали – природа тут же поменялась – была зелень и раз – резко закончилась. Как будто какой великан сажал-сажал, а потом – хлоп – и перестал сажать, надоело ему. Леса, поля, а потом раз и деревья реденькие, чахлые вдоль дороги, а за ними – ничего нет. Как же далеко-то вас всех занесло. И нас теперь. Рассмеялась Таня детской наивности сестры:

–Привыкай теперь, у нас тут с растительностью не густо. А так – нормально живем, Аня, работаем. Ты ведь знаешь, мы писали, что мамке в рабочем бараке комнату дали. Так вот там и живем все вместе. Я, как замуж вышла, отдельно жить хотела. Мы думали с Павлом и Феденькой комнату отдельную снять. Да, мамка, нам не велит, зачем деньги тратить говорит, и с Федькой я тебе больше помогу. Скоро квартиры должны давать – обождите. Теперь вот точно снимем.

–Ой, Таня, из-за меня? Лучше я сама сниму, а то неудобно. – смутилась Аня.

–Ты, что, Анька? С ума сошла? Даже разговоров таких не заводи. Нет – вам сначала обустроиться надо, работу найти тебе надо. Вот, девчонок, в школу определять скоро. Поэтому вы с мамкой поживете. Ты ведь знаешь, хоть и не ласковая она, но добрая, гостеприимная. И тебя она любит, как родную – обижать не будет. Не бойся – тебя она палкой гонять не осмелится. – рассмеялась Таня, вспомнив, как гоняла ее мать в детстве, чем ни попадя, за разные проступки.

–А нам, честно говоря, хочется с Павлом отдельно побыть. Он ведь у меня шофер. Ездит в дальние поездки, по несколько дней его дома не бывает, вот и сейчас уехал, через три дня должен вернуться. Скучаем мы сильно друг по другу, а при мамке неудобно как-то. И за деньги – не переживай и не волнуйся, Паша у меня хорошо получает, нам хватает и еще откладываем. В новую-то квартиру и мебель нужна будет, да и ремонт какой-никакой понадобится. Так что, ты даже не думай, вы нас нисколько не стесните, наоборот я только рада. А с Федей я и сама управлюсь, все равно дома сижу – жду вот. – говорила Таня, поглаживая свой округлившийся животик. – Ты вроде как причина хорошая – отдельно нам с Пашкой пожить, наедине побыть.

Погрузились девчонки в автобус, и поехала Анна к своему новому месту жительства.

–Таня, я что-то не пойму, вроде город проехали. Или это не город был?

–Аня, это мы проехали одну часть города – «Новый город» называется. Сейчас поедем далеко – в следующую часть – «Старый город». Мы там с мамой живем. Вообще у нас здесь город состоит из семи частей. Планируют еще одну часть строить. Развивается потихоньку наш городок. Он, кстати, один из самых крупный городов после нашей республиканской столицы. Между нашими районами – степь да степь – добираться долго. Поэтому лучше всего работу искать в одном районе. А то не наездишься. Хорошо, что у многих предприятий свои автобусы имеются. Но, тоже не очень удобно. Они к сменам рабочих привозят. Если ты опоздаешь или наоборот пораньше выйдешь, будешь добираться сам.

–Как непривычно, Таня. Столько едем-едем и ни одного деревца кругом. Ни одной полянки. И ни сопок, ни оврагов – ровно – как зеркало.

–Есть, Аня, и сопки и овраги только далеко отсюда. И речка есть – но тоже – очень далеко.

–А где же летом люди купаются? – Удивилась Аня.

–Ха-ха-ха, Аня, рассмешила ты меня. Нигде не купаются. Есть водохранилища, можно на них ездить, только это выбраться надо, доехать. Пока доберешься – уже купаться не захочешь. Есть естественные углубления, которые дождями заполняются, вот в этих лужах ребятня и плещется, но, их еще тоже отыскать надо.

–Дааа… Все по-другому… – вздохнула Аня, прислонилась лбом к стеклу, наблюдая однообразную картину, открывающуюся перед ней, и оставшуюся дорогу не проронила больше ни слова.

Татьяна весело щебетала с девочками, слушала их рассказ и впечатления от дальней дороги. Лиза и Тоня с радостью рассказывали ей обо всем. Наперегонки делились своими детскими ощущениями. Таня была счастлива, обнимала без конца и целовала в щечки близняшек.

–Ты себе представить не можешь, Аня, как я рада, что ты приехала! Я так скучала именно по тебе. Ты ведь у меня не только сестра, а лучшая подружка.

Аня повернулась к Тане, благодарно погладила ее по руке. В глазах стояли слезы. «Пусть Таня думает, что это слезы радости» – подумала она. Туманное будущее вдалеке от родного дома представилось ей уже не таким радужным. Тревога забралась в сердце и противно его свербя, не хотела исчезать.

Встретились с тетей тепло – обнялись, долго плакали. Не смогла тетя на похороны сестры приехать, с работой никак не получалось. Поэтому не виделись они давно. Тетя немного осунулась. На обветренном лице залегли новые морщинки. «Изменилась тетя, можно сказать уже пожилая женщина, как время потихоньку на всех нас свои следы оставляет. На маму чем-то похожа, но другая. Мама красивее все же была – нежнее» – подумала Аня про себя.

После угощения – запекли в честь дорогих гостей курочку с картофелем -разговаривали до утра. Рассказывала Аня родственницам о своем нелегком житье-бытье. О маме рассказывала, как мучилась, как умирала, как снилась ей. О Сашке, как издевался и изменял. О тяте с новой женой. Танюшка с тётей всю ночь ахали да охали. В редких письмах не расскажешь ведь всего, а вот теперь они всласть наговорились.

–Анечка, ты ж моя, голубушка, – плакала тетя. – Как же ты намаялась. Надо-ж, так – все в одно время случилось, навалилось на тебя бедную. Главное все брательники разъехались и Маришка в другом городе – ни поддержать, ни утешить – некому, рядом нет никого. Отец ваш на самом деле что ли рехнулся, видит, что у тебя в семье делается – любовь новую затеял. Мы здесь тоже просто обалдели, когда узнали эту новость. Да я не против – только зачем же так скоро? А, Сашка твой! Вот изверг так изверг. А какой парень был! Сдается мне, Аня, не обошлось у него без приворота. Да, был он хулиганистый, но ведь зверем он не был никогда! Опоила его эта молдаванка, как пить дать – опоила. Знаю я, что люди, после приворота, места себе не находят. Все им не мило, и сами себе они противны, и что творят – не контролируют. Ну, ничего, девонька – сейчас с нами поживете, мы вас сами не обидим и в обиду не дадим. Отойдешь немного сердцем-то и душой. Успокоиться тебе надо, а мы поможем, чем сможем. – Правда, ведь, Таня? – И за деньги, не переживай, пока на работу не устроишься, мы вас поддержим.

–Спасибо, тетя! Что бы я без вас делала? Хорошо, что я решилась. Теперь, может быть, заживем, как люди нормальные. Я пойду работать – куда возьмут, туда и пойду. Мне не до выбора. Хотелось бы, конечно, в какое-нибудь ателье. Я ведь курсы швей когда-то заканчивала. Помнишь, Таня?

–Помню конечно! Еще бы это не запомнить! – вскочила Таня на кровати и выпучила глаза. – Ты когда приехала и рассказала, что тогда произошло, мы все в деревне в шоке были.

–Ой, девки, лучше не надо вспоминать – ночь-полночь уже – страшно! – прикрикнула на них тетя, перекрестившись.

Училась Аня на курсах шитья при Куйбышевском училище. Отправили ее родители после восьми классов – получить какую-нибудь профессию. Потому что Аня в десятый класс решила не ходить. С первого по восьмой класс дети их деревни ходили в школу, которая находится в соседнем поселке. Пять километров туда и пять обратно. В мороз, в стужу, в дождь. А старшие классы пришлось бы заканчивать в школе, которая находится еще дальше. Тогда родители предложили ей поехать в большой город – поучиться любому ремеслу, какое ей больше нравится, к какому у нее душа лежит. А так как у нее страсть была к швейному делу, частенько Аня что-то дома пыталась перешить или зашить, родители подумали – пусть она получит профессию швеи, а потом уже можно и на любое высшее поступать – Бог, даст. Уехала Аня с подружкой. Им как раз по пятнадцать лет было. Поэтому Аня хорошо помнила это событие, удивительное и уникальное, произошедшие в городе в это время – «Стояние Зои».

Молодая девушка Зоя в своем доме, в компании друзей, справляла праздник. Молодежь собралась шумная, развязная. Пили они ели, веселились. Зоя всё ждала, когда придет ее жених, а того все не было и не было. Начались танцы. Не дождавшись парня Николая, с которым она встречалась, Зоя сняла со стены икону Никлая Чудотворца и со словами: «Давай тогда, Николаша, с тобой потанцуем, пока мой не пришел» – пустилась в пляс. В тот же миг все увидели вспышки молний за окном, всех оглушило громом, а когда люди пришли в себя, то увидели, что Зоя стоит, замерев с иконой в руках, как статуя каменная. Аня хорошо помнила, как побежали они с девчатами-однокурсницами к тому месту, когда услышали о произошедшем. Примерно за квартал от того дома их остановила милиция – весь ближайший район был уже оцеплен, никого не пропускали к месту предполагаемых событий. Очень много народу пыталось так же, как они, подойти поближе. Вопросы народ оцеплению задавал – что там и как, правда ли что такое случилось. Все милиционеры молчали, они отгоняли народ, не проронив ни слова. Понятно было всем, что неспроста и ни на пустом месте такая секретность и такой жесткий запрет. Слухи потом и разговоры ходили разные. Якобы у одной девочки – знакомая знакомых- медсестра, которая на скорой по вызову в тот дом приезжала, рассказывала, что они пытались сделать укол Зое, а игла как об камень об ее руку гнулась. Как пытались дощатый пол рубить, чтобы уложить застывшее тело, а из досок кровь брызгала. Еще один знакомый рассказывал, что у него родственник, молодой человек, в оцеплении по ночам дежурил, так он весь седой стал от ужаса, потому что, по ночам крики Зоины из дома неслись. Кричала она страшным голосом: «Кайтесь!», «Молитесь!», «Спасайтесь!» В один из дней в дом прошел незаметно, минуя весь заградительный патруль старичок, подошел к Зое и вынул из ее рук икону. В этот момент, спустя сто двадцать восемь дней, Зоя очнулась. После случившегося, никто не знал, куда Зоя пропала. Кто-то говорил, что ее увезли в сумасшедший дом и там она умерла.

Вот такую историю и рассказала Аня родственникам, когда вернулась домой в деревню. Хоть и запрещала власть веру, уничтожала церкви, но и семья у Ани, и в целом люди в деревне – почти все были верующие, крещенные. Возможности в церковь ходить была редкая, но в семьях про Бога помнили, иконы в домах хранили, и все праздники соблюдали. Народ был ошарашен таким рассказом. Кто-то верить не хотел, но в основном понимали люди, что все это правда. Господь так решил дать знать о себе безбожникам…

Проговорили женщины до утра. Уже брезжился рассвет, когда их троих сморил сон. Лиза с Тоней давно посапывали, обнявшись. Две маленькие головки торчали из-под старенького лоскутного теплого одеяла, в белом пододеяльнике. Узкая панцирная, продавленная кровать не давала возможности разметаться по постели. Два тельца, скатившись в серединку, не мешались друг другу. По очертаниям, под одеялом видно было, что одна уютненько обвила ручкой шейку сестры, а другая плечо. Аня полюбовалась на своих дочек, поправила сбившееся одеяло и уснула быстро, только голову на подушку успела положить.

Очень тяжело Ане пришлось первое время на чужой земле. Родные, как и обещали, не оставили ее. Как и запланировала Татьяна – Анна с девочками поселилась с тетей в комнате, а она с мужем Павлом и сынком ушли – сняли отдельную комнату. Все родственники приняли участие – все немного помогли – кто, чем мог. Кто-то одежду кое-какую передал – все приближалась осень. Кто-то дал немного посуды, принесли откуда-то еще одну кровать. Вот и получилось, что тут – кое-чего, там – маленечко, Аня устроилась на завод, и жизнь потихонечку стала налаживаться. Осенью девочки пошли в школу. Самое главное, что Анна перестала трястись от страха по вечерам, когда кто-нибудь, не предупредив, заходил к ним в комнату. Перестала прислушиваться к шагам за дверью, гадая твердая или шаткая походка у идущего. Постоянный страх, сковывающий ее при наступлении темноты, стал утихать и почти совсем пропал. Наяву она почти совсем успокоилась. Лишь, в редких снах, по-прежнему – убегала, страдала, пряталась.

Строительство жилья в Казахстане шло быстрыми темпами, поэтому работающие люди регулярно получали жилплощадь от предприятий, на которых трудились. Через какое-то время Павел с Татьяной получили новую трёхкомнатную квартиру, тетю забрали к себе, а заводская комната в бараке осталась Анне с дочками.

–Какая же я счастливая, Аня! Ты не представляешь – своя квартира – трехкомнатная! Ты бы видела ее, Аня! Ничего – скоро увидишь. Мы обязательно будем праздновать новоселье. Немножко разберем вещи, купим стол со стульями и отпразднуем! Ух, Аня, это мечта, а не квартирка. Комнаты раздельные, просторные, светлые, и выходят аж на три стороны. А в спальнях – по два окна – представляешь? Третий этаж, с балконом. Остановка рядом, удобно добираться будет до работы. Анька, я своему счастью не верю! Теперь можно еще рожать без страха. Мы с Павлом троих хотим. В самый раз будет нам. Одного мало. Я вот у мамки одна, ты не представляешь, как мне хотелось иметь брата или сестру. Я так тебе завидовала всегда – ты то у нас богатая на родню! Поэтому я хочу, что бы мой ребенок был не одиноким. Хорошо, что мы все же рискнули переехать. Я так часто думаю, если бы мы не уехали с мамкой – не встретила бы я своего Павлика, не было бы у меня такой новой квартирки, о которой мечтала я. Разве ж такое возможно было бы в деревне? Нет, конечно! Правда, Аня?