Читать книгу Диалоги с собой – Часть 1. Эмоции - Группа авторов - Страница 3

Вина – одна из базовых моральных эмоций, которую психология связывает с нарушением внутренних норм и представлений о должном. Фрейд называл это конфликтом между Эго и Супер-Эго, Юнг говорил о встрече с Тенью – отвергнутыми частями себя. Философы от Кьеркегора до Сартра размышляли о природе морального выбора и ответственности. Но что происходит, когда вина за отношения с матерью остаётся непрожитой, а время для разговора упущено – мама стала старой и слабой, или её уже нет? Психолог Марина Сомнева беседует с Виной о том, как жить с этим грузом.

Поздний вечер в кабинете психолога. Марина сидит за столом, перебирая записи последних приёмов. Сегодня четвёртая клиентка за неделю пришла с одной и той же болью – вина за отношения с матерью, которую уже не исправить.

Марина Сомнева: (откладывает блокнот) Хорошо. Я психолог, мне положено разговаривать с абстракциями для самоанализа. Но всё равно странно. (вздыхает) Вина, давайте по-честному – почему вина за маму особенная? Я работаю 15 лет, видела вину за многое. Но за маму – это что-то другое.

Вина: Потому что мать – это первый объект привязанности. Теория Боулби объясняет: связь с матерью формирует базовое ощущение безопасности или её отсутствия. Когда эта связь травматична, а времени исправить уже нет – остаётся вина как незавершённый гештальт. Вы ведь знаете, что незакрытые ситуации не отпускают?

Марина Сомнева: Знаю. В теории. (усмехается) Но когда клиентка говорит: "Мама умерла три года назад, я так и не сказала ей…", у меня самой ком в горле встаёт.

Когда культура требует любить, а внутри – обида

Марина Сомнева: У меня была клиентка, которая рыдала на сессии: "Мама была тяжёлым человеком. Я страдала. Но я должна была её любить, она же мама." Культурный императив "мать всегда права" – он же усиливает вину?

Вина: Многократно. Психология объясняет это интроекцией – внедрённым извне правилом, которое человек принимает как своё. "Мать надо любить и прощать" – это социальная норма, которая не учитывает реальность отношений. Когда ребёнок (даже взрослый) не может любить травмирующую мать, он чувствует себя плохим. А я прихожу и говорю: "Ты плохая. Другие любят матерей. Ты – нет."

Марина Сомнева: (качает головой) И что делать с этим конфликтом? Клиентка говорит: "Я не могла её любить. Но я чувствую, что должна была."

Вина: Сначала признать правду: вы имели право не любить человека, который причинял вам боль. Даже если это мама. Экзистенциальная философия говорит о свободе выбора и ответственности за свои чувства. Вы не выбирали не любить – так сложились отношения. Прощение начинается с прощения себя за то, что вы не смогли чувствовать то, что "положено".

Когда время упущено

Марина Сомнева: Но как быть с виной "не успела"? Женщина приходит и говорит: "Мама умерла. Мы не разговаривали пять лет. Я хотела помириться, но откладывала. Теперь поздно." (спохватывается) Хотя это ведь не клиентка. Это… это близко и мне. Мама жива, но ей 75. Времени на серьёзный разговор всё меньше.

Вина: (тихо, но настойчиво) Вы не успели, потому что внутренний конфликт был слишком силён. Часть вас хотела близости, другая боялась повторения боли. Философия экзистенциализма учит: любое решение – это потеря альтернатив. Вы выбирали самосохранение. Это было больно, но это был выбор, а не подлость.

Марина Сомнева: Психологи говорят, что прощать никогда не поздно, даже если человека нет. Но это ведь звучит как утешение. Как это работает?

Вина: Прощение – это внутренний процесс, а не транзакция между двумя людьми. Марина Малер писала о сепарации как о процессе отделения от матери и принятии её реальной, а не идеализированной. Вы можете простить мать внутри себя – признать её человеком с её болью, ограничениями, травмами. Это не требует её присутствия или согласия.

Настоящее прощение или вытеснение боли

Марина Сомнева: (задумчиво) Но как отличить настоящее прощение от вытеснения? Клиентка говорит: "Я простила маму." А через полгода начинаются психосоматика, депрессия, приступы гнева. Это ведь означает, что боль не прожита?

Вина: Верно. Янов, автор теории первичной терапии, утверждал: боль нужно прожить, а не подавить. Настоящее прощение приходит через проживание обиды, гнева, горя. Если вы "простили", минуя эти чувства, это защитный механизм – отрицание. Психология гештальта называет это "незавершённым делом". Эмоции остаются в теле и возвращаются симптомами.

Марина Сомнева: Значит, нужно сначала злиться, плакать, проживать? А потом прощать?

Вина: Да. Прощение – это итог внутренней работы, а не её начало. Сначала надо признать: "Мне было больно. Я имела право злиться. Это была несправедливость." Только после этого можно перейти к пониманию: "Она тоже страдала. Она делала, что могла, со своими травмами."

Простить, не предав себя

Марина Сомнева: (напряжённо) Вот это самое сложное. Женщины приходят и спрашивают: "Если я прощу маму, значит, я соглашусь, что так было нормально? Значит, я предам ту девочку во мне, которую мама обижала?" Это мучительный вопрос.

Вина: Прощение – это не оправдание. Карл Роджерс говорил о безусловном принятии, но принятие реальности не означает согласие с ней. Можно простить маму как человека и одновременно признать: "То, что она делала, было неправильно. Мне было больно. Я имела право на другие отношения." Прощение освобождает вас, а не её. Вы отпускаете груз не ради неё, а ради себя.

Марина Сомнева: (с горькой усмешкой) Я советую это клиентам. Говорю: "Простите ради себя, не ради неё." Знаете, сколько раз я сама себе это повторила? Помогло? Не особо. Теорию знать – это одно. Прожить – другое.

Вина: Это честно. Психологи тоже люди. Вы знаете, что надо сделать, но это не отменяет боли и времени, которое требуется на исцеление.

Работа с виной, когда мамы уже нет

Марина Сомнева: Допустим, женщина не успела. Мама умерла. Что делать с этой виной? Я понимаю, что психология предлагает "внутренний диалог", "письмо маме", "гештальт-техники". Но ведь это не отменяет реальность – разговор не состоялся.

Вина: Верно. Разговор в реальности не состоялся. Но внутренний мир – это тоже реальность. В философии экзистенциализма есть понятие "свобода даже в ограниченности". Вы не можете изменить прошлое, но можете изменить отношение к нему. Техника "пустого стула" в гештальт-терапии позволяет завершить незавершённое – сказать то, что не было сказано, услышать то, что мать могла бы ответить. Это не магия. Это способ закрыть гештальт и выпустить застрявшую эмоцию.

Марина Сомнева: (тихо) Я пробовала. После одной из сессий с клиенткой села и написала письмо своей маме. Не отправила, конечно. Просто писала. Знаете, легче стало. Немного. Но стало.

Вина: Потому что вы дали слово эмоциям, которые были заперты. Проживание – это ключ. Франкл говорил, что смысл даже в страдании можно найти, если не избегать его, а пройти через него.

Что остаётся, когда прощать поздно

Марина Сомнева: (задумчиво) Значит, прощение – это не про "мы помирились и стали близкими". Это про "я отпустила груз и могу дышать"?

Вина: Да. Прощение – это про внутреннюю свободу, а не про восстановление отношений. Вы прощаете не для того, чтобы мама стала другой или чтобы прошлое изменилось. Вы прощаете, чтобы перестать нести этот камень на сердце. Психология говорит: непрощение – это яд, который вы пьёте, надеясь, что отравится другой. Отпуская обиду, вы освобождаете себя, а не её.

Марина Сомнева: (с лёгкой улыбкой) Я разговариваю сама с собой в пустом кабинете. Если клиенты узнают, подумают, что психолог сошла с ума. (серьёзнеет) Но, знаете, это правда помогает. Признать, что у меня тоже есть эта вина. Что я тоже не успеваю, откладываю, боюсь.

Вина: Признание – это первый шаг. Осознанность в психологии – основа изменений. Вы не можете изменить то, чего не видите.

Марина Сомнева: (откидывается на спинку кресла) Что ж, кажется, этот внутренний диалог всё-таки состоялся. Вина за отношения с матерью – это не про "плохая дочь". Это про сложность связи, которая формируется всю жизнь и не всегда бывает тёплой. Психология учит: прощение возможно даже без присутствия другого человека, но оно требует мужества – пройти через боль, признать правду и отпустить. Не ради матери. Ради себя. Философия даёт нам право выбирать: нести груз вины или положить его и идти дальше. Даже когда времени на "настоящий разговор" уже нет.