Читать книгу Диалоги с собой – Часть 1. Эмоции - Группа авторов - Страница 7

Поздний вечер. Марина сидит в своём кабинете после последнего приёма. За окном темнеет, и в тишине появляется странный собеседник – Страх одиночества. В психологии это называют экзистенциальным страхом остаться без близких связей, базовой потребностью в привязанности. Экзистенциалисты вроде Ялома говорили об изоляции как неизбежной части человеческого опыта. Марина смотрит на этот страх скептически: "Я психолог. Я знаю, что это всего лишь проекция моих тревог. Но раз уж ты здесь…"

Чем больше независимости, тем острее страх

Марина Сомнева: У меня была клиентка – успешная, самостоятельная женщина 45 лет. Карьера, квартира, машина, всё сама. И вот она приходит и говорит: "Я боюсь остаться одна больше, чем когда была слабой и зависимой". Почему страх одиночества растёт с независимостью? Психология ведь говорит, что самодостаточность должна снижать тревогу.

Страх одиночества: Потому что теперь есть что терять. Когда ты зависела от других – у тебя не было выбора, ты просто держалась за людей из необходимости. Теперь ты можешь быть одна. И этот выбор пугает сильнее, чем вынужденная зависимость. Психологи называют это "экзистенциальной тревогой свободы" – страшно не то, что ты слабая, а то, что ты можешь справиться без других.

Марина Сомнева: (задумывается) Получается, раньше страх маскировался необходимостью?

Страх одиночества: Именно. Раньше ты говорила: "Мне нужны люди, чтобы выжить". Теперь вопрос честнее: "Нужны ли мне люди, если я могу сама?" И этот вопрос обнажает настоящий страх – не материальной зависимости, а экзистенциальной пустоты. Ялом писал об этом: когда внешние опоры рушатся, ты встречаешься с фундаментальным одиночеством человеческого существования.

Теория привязанности и независимость

Марина Сомнева: Теория привязанности Боулби говорит, что нам биологически необходимы близкие связи. Но современная психология также утверждает, что здоровая личность должна быть автономной. Где баланс?

Страх одиночества: В том, что это не противоречие, а разные уровни. Ты можешь быть самостоятельной в делах и нуждаться в эмоциональной близости одновременно. Проблема в том, что общество путает независимость с самодостаточностью. Психология различает эти понятия: независимость – это способность обеспечить себя, самодостаточность – иллюзия, что тебе никто не нужен. Первое здорово, второе – защитный механизм.

Марина Сомнева: (спохватывается) Стоп. Я 15 лет учу клиентов про здоровую автономию. И сама иногда думаю: если я справляюсь одна, может, мне вообще никто не нужен? (качает головой) Профдеформация какая-то наоборот.

Страх одиночества: (мягко) Знание теории не избавляет от человеческих потребностей. Ты можешь знать всё про привязанность и всё равно бояться, что никого не будет рядом. Это нормально. Внутренний мир не подчиняется учебникам.

Одиночество среди людей

Марина Сомнева: Философы-экзистенциалисты писали о фундаментальном одиночестве человека. Кьеркегор, Сартр. Но одно дело – читать об этом, другое – проживать. Что происходит с женщинами 40+, когда они сталкиваются с этим внутренним опытом?

Страх одиночества: Они осознают, что можно быть в окружении людей и всё равно чувствовать себя одинокой. Муж рядом, дети звонят, подруги встречаются – но есть что-то глубже. Ялом называл это экзистенциальной изоляцией: между тобой и другим всегда есть пропасть, которую не преодолеть полностью. Никто не может прожить твою жизнь, почувствовать твои чувства, умереть твоей смертью. В 40+ это осознание приходит острее, потому что иллюзий меньше.

Марина Сомнева: И как с этим жить? В практике часто встречаю женщин, которые говорят: "Я рядом с мужем 20 лет, но чувствую себя одинокой".

Страх одиночества: Принять, что глубинное одиночество – это не проблема, которую надо решить, а часть человеческого опыта. Философия учит: смысл не в том, чтобы убежать от одиночества в отношения, а в том, чтобы строить близость, осознавая его присутствие. Парадоксально, но настоящая близость возможна только когда ты принимаешь фундаментальную отдельность.

Страх остаться одной vs страх быть с кем-то не тем

Марина Сомнева: Вот что интересно. (листает записи) Клиентки говорят: "Я боюсь остаться одна" и одновременно: "Я боюсь быть с кем-то только из страха одиночества". Психология называет это двойной ловушкой.

Страх одиночества: Да. Ты боишься одиночества, поэтому остаёшься в отношениях, которые не насыщают. Или боишься войти в отношения из неправильных мотивов, поэтому остаёшься одна. Обе стороны страшны. В зрелом возрасте это усугубляется: времени меньше, выбор кажется более финальным, а осознанность выше – ты понимаешь, когда врёшь себе.

Марина Сомнева: (с горькой усмешкой) И что, так и живём между двумя страхами?

Страх одиночества: Или учитесь различать одиночество и уединение. Одиночество – это когда ты нуждаешься в близости и не находишь. Уединение – когда ты выбираешь побыть одна, зная, что связи есть. Психологи говорят об этом: здоровая самодостаточность – это способность быть одной без страдания, при этом ценя близость. Не "мне никто не нужен", а "я могу быть одна и это нормально".

Осознанность как путь

Марина Сомнева: Хорошо, а что конкретно делать? Психология даёт какие-то инструменты для работы с этим страхом?

Страх одиночества: Осознанность. Звучит банально, но это работает. Когда страх приходит – не убегай в активность, не заглушай новыми знакомствами или работой. Посиди с ним. Спроси: "Чего именно я боюсь? Что я останусь одна и умру в забвении? Что никто не позаботится? Что я не нужна?" Часто за страхом одиночества стоит страх ненужности, отсутствия смысла. Экзистенциальная психология учит: когда называешь страх, он теряет часть власти.

Марина Сомнева: (иронично) Психологи 50 лет пишут про осознанность. Я тоже пишу. (вздыхает) Применять к себе всё равно сложно.

Страх одиночества: (спокойно) Потому что знание – это не проживание. Ты можешь знать теорию привязанности наизусть и всё равно проснуться в три ночи с мыслью: "А что, если я останусь одна?" Внутренний мир не читал твоих учебников. Он просто чувствует.

Что даёт зрелость

Марина Сомнева: Есть ли что-то положительное в этом страхе? В возрастной психологии говорят о мудрости зрелости. Может, страх одиночества – это часть взросления?

Страх одиночества: Да. Он заставляет честно посмотреть на свою жизнь. В 20 лет ты думала, что времени бесконечно много, можно пробовать разные отношения, искать. В 40+ понимаешь: время конечно, выборы имеют вес, отношения требуют усилий. Страх одиночества становится проводником к более глубокой, осознанной близости. Не "я с кем-то, лишь бы не быть одной", а "я выбираю эту близость, понимая её ценность".

Марина Сомнева: Получается, страх – это не враг?

Страх одиночества: Я никогда не был врагом. Я – сигнал о важном: близость нужна, и это нормально. Философия учит принимать фундаментальное одиночество. Психология – строить здоровые связи, несмотря на него. Внутренняя работа – в том, чтобы не убегать ни в полную изоляцию, ни в созависимость, а найти баланс между автономией и близостью.

Марина долго молчит, глядя в темноту за окном. (тихо) "Что ж, кажется, этот внутренний диалог всё-таки состоялся."

Страх одиночества – это не про слабость. Это про то, что мы существа социальные, нуждающиеся в близости, и это нормально. Экзистенциальная психология напоминает: осознание фундаментального одиночества – это не приговор, а возможность строить более честные, глубокие отношения. Самопознание здесь ключевое: понять, чего именно ты боишься, отличить страх от реальности, научиться быть одной без страдания и ценить близость без зависимости.