Читать книгу Шейх. В объятиях строптивой - - Страница 3

Тем временем, к нам подходят бедуины с “почтенным Абдуллой”.

Я настороженно отступаю на шаг от них.

Обряд начинается. Дядька что-то бормочет себе под нос на арабском языке.

Амир молчит, ничего не объясняет. А у меня от страха уже не только коленки дрожат.

– Для чего нужен этот обряд? Что вы задумали?! – ломким голосом интересуюсь.

– Ты будешь молчать, когда шейх говорит, – это не просьба.

Я нервно переступаю с ноги на ногу и испытываю страшную неприязнь к нему.

Для него, что женщина, что верблюд…

И кого это он шейхом назвал? Абдуллу?!

Я удивленно смотрю на него.

Обычный араб, а если снять с него дорогую накидку, так и вовсе не отличить от бедуинов. Ну, разве что чуть более ухоженный.

Но чтобы шейх… не верю.

Не может так просто выглядеть тот, кто сказочно богат.

Абдулла не замечает, что я его разглядываю, и продолжает читать какой-то арабский текст. Недолго. Спустя несколько минут он заканчивает обряд и о чем-то переговаривается с Амиром.

Я ни слова не понимаю из их разговора, и как только Абдулла с бедуинами уходят, подступаю к Амиру:

– Что происходит?

– Ты не можешь находиться рядом с мужчинами без махрама или мужа, – отвечает он, неторопливо направляясь в сторону лагеря. Я ни на шаг не отстаю от него. – Мы провели никях. Шейх Абдулла отдал тебя мне при свидетелях.

Никях?! Это же значит…

У меня сердце обрывается. Это конец!

Я пропала.

– Это чья-то злая шутка?! Розыгрыш? – гневно сверкая глазами, преследую его я. – Я не стану вашей женой!

– Уже стала. Временно. Я дам развод, как только придем в Рас-эль-Хайму.

Так спокойно об этом говорит. Буднично. Как будто и впрямь ничего страшного не произошло. И весь этот кошмар закончится в ту же минуту, что и наш поход в Рас-эль-Хайму.

Вот только я ему не верю.

Нет ничего более постоянного, чем временное. Это первое. А второе… как вообще можно поверить тому, кто меня украл?

Амир останавливается возле высокой палатки. Я подмечаю, что лагерь уже разбит, верблюды отдыхают в сторонке от него. В противоположной стороне женщины развели костры и что-то готовят.

– Я иноверка. Для меня ваш обряд ничего не значит. Пока не увижу штамп в паспорте – вы мне никто, – довольно говорю.

И правда, как я сразу не подумала про документы! По законам я права, а он посторонний мне человек.

– Ты забыла, где находишься.

– В пустыне не действуют законы Эмиратов? – удивляюсь я.

Он так уверен в том, что мое похищение сойдет ему с рук, что уже и я в это верить начинаю.

– Нет. Уходя в пустыню, бедуины живут по своим законам.

Он меня пугает.

Впрочем, в песках скрыто немало тайн… Встряхнуть бы и посмотреть, сколько скелетов выглянет на поверхность.

Амир входит в палатку, а я остаюсь снаружи. Не решаюсь идти следом за ним, потому что палатка – все равно, что дом. Нужно сперва разрешение спросить. А я не хочу.

Пока стою в нерешительности, сзади ко мне подходит кто-то, дотрагивается до плеча.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь.

Передо мной женщина. Сплошь в черном одеянии, как ворона. Закрыто даже лицо, одни только глаза видно, прямо жуть берет!

Она указывает рукой в сторону костра и говорит:

– Ужин.. принести господину, – ее английский сильно хуже чем мой, но понять ее удается. И голос у нее молодой, она примерно моего возраста – чуть за двадцать.

– Принесите, – безразлично пожимаю плечами, решив, что это был вопрос.

Она начинает часто-часто мотать головой:

– Я не могу. Ты можешь.

Не хочу. Но она так просяще на меня смотрит, что…

– Хорошо, – вздыхаю. – Принесу ему ужин.

Она отводит меня к костру. Дает тяжелую горячую посуду, внешне похожую на чугунный сотейник, но без ручки. А еще хлеб и приборы.

Странно все это. Не понимаю, почему я должна нести ужин Амиру. Кто-то же из женщин занимался этим до моего появления? А теперь вдруг не могут?

Я возвращаюсь к палатке и, задержав дыхание, вхожу.

Амир отдыхает, а услышав мои шаги, открывает глаза и садится.

– Меня попросили принести вам это, – ставлю на низкий столик перед ним посуду и приборы. – Где моя палатка? Где я буду спать?

Амир кивком указывает на спальное место напротив его.

Оправдывается мое худшее опасение. Но это уже слишком!

– Я не останусь с вами на ночь в палатке! – категорически отрезаю. – Ни за что! Ни сегодня, ни завтра, ни… никогда!

– Ты моя жена. Будешь делать то, что я скажу, – проходится по мне жестким взглядом Ахмет. – Норов свой покажешь ночью. А сейчас сядь и поешь.

Я раздраженно втягиваю воздух. Какой уж тут аппетит?!

Но сажусь. Чувствую, что если продолжу препираться с ним, то просто разревусь.

Слезы вот-вот появятся в глазах, и так из последних сил держусь.