Читать книгу Шейх. В объятиях строптивой - - Страница 4

Ужин проходит молча. Мы едим из одной посуды, и мне такие “походные условия” в край не нравятся. Но вслух я не возмущаюсь.

Вспоминая разговор в шатре с Викой, я понимаю, что накликала на себя беду. Подругу предупреждала, а "женой" дикого кочевника стала сама!

И хоть я себя таковой не признаю, важнее сейчас то, что ею меня считает Амир.

Этот мужчина опаснее скорпиона.

Что делать, не представляю. Бежать? Но как?!

Бедуины на верблюдах, а я на двух ногах – догонят.

И пустыня – бескрайний сущий ад. Днем солнце в пепел сжигает, ночью холодно так, что насмерть околеть можно. А без карты идти, так вообще самоубийство. Я понятия не имею, где нахожусь и как найти ближайший эмират.

Да даже если бы и знала…

У меня не то, что нет опыта выживания в экстремальных условиях, но и знания нулевые. Я никогда этой темой не интересовалась.

Рисковать своей жизнью не хочу, поэтому на побег решусь лишь в крайнем случае. А пока… если руки распускать не начнет – потерплю. До Рас-эль-Хайма всего дня три пути.

Ужин вкусный, пропитан ароматом костра. Но все, в меня больше ни крошки не влезет. Откладываю в сторону ложку.

– Кто такой этот шейх Абдулла? По какому праву он отдал меня вам? – спрашиваю, опускаясь на свое спальное место. Платье, доходящее до колен, чуть задирается, и я прикрываю голые ноги подушкой.

– У тебя нет опекуна. Любой порядочный мужчина может выдать тебя замуж.

Я цепенею вся. Ну, ничего себе у них порядки…

– Я совершеннолетняя, мне не нужен опекун! – отрезаю. – И будь мужчина порядочным, то сперва спросил бы моего согласия выходить замуж. Это и вас касается, господин Амир, а не только шейха Абдуллы.

– Не тебе рассуждать о порядочности мужчин. Ты всего лишь женщина.

У меня потрясенно вытягивается лицо.

Он говорит ужасные вещи. И меня поражает то, что он на самом деле так думает. Но вместе с тем я, кажется, начинаю кое-что понимать…

– Я вам понравилась. И вы поняли, что получите отказ от неприступной “всего лишь женщины”. Вас это задело настолько, что вы меня украли. На это ведь ума много не надо, и совсем другое дело – добиваться взаимной симпатии. А еще я удобна вам тем, что за меня не надо отдавать верблюдов.

Амир вопросительно приподнимает бровь. От его прямого взгляда я уже в который раз покрываюсь мурашками.

И кажется, что наше общение вызывает у него сильную скуку, и отвечать ему откровенно лень, но он продолжает разговор:

– Ты не стоишь ни одного моего верблюда. Они приносят пользу и послушны. Ты же не воспитана, пренебрежительна к тем, кто добр с тобой. Капризная гордячка. Красивая, но я видел и покрасивее, – Амир делает недолгую паузу: – Хватит ума сделать выводы?

Жаром обдает щеки. Я краснею так, как никогда прежде.

Поняв свою ошибку, гулко сглатываю и севшим голосом отвечаю:

– Я не понравилась вам, поэтому оказалась здесь.

– Верно.

– Вы что же, решили таким вот образом поправить мое воспитание? – недоумеваю я.

– Перевоспитаю, – твердо кивает Амир. – Завтра ты узнаешь, как живут бедуинки, и что должна делать жена.

– А сегодня?

– Можем начать сегодня… – его взгляд скользит по моей фигуре.

– Нет! – вскриком его останавливаю. – Завтра.

Неутешительная, но отсрочка. Не хочу я спать с ним, но он ясно дает понять, что придется.

Не знаю, как, но я должна этого избежать. Терпеть его еще и в постели… нет уж, не дождется!

– Где моя сумочка? – вспоминаю про нее я.

– У женщин спроси, – слышу ответ и недовольно хмурю брови.

Кто ж теперь признается, что взял…

Но все же выхожу из палатки и направляюсь к женщинам, тихо беседующим вокруг костра.

Задаю им вопрос. И на мое удивление, сумочку сразу приносят.

Проверяю, все ли в ней на месте. И… да, все. Телефон правда сел, но в пустыне он и включенный бесполезен.

Я достаю из сумочки наличные, показываю их женщинам и прошу продать мне комплект повседневной одежды.

Ко мне подходит девушка, с которой я прежде разговаривала. И жестом просит идти за ней к палатке.

Внутри очень мало света, я осторожно ступаю, чтобы случайно ничего не задеть и не разбить. Посуда стоит прямо на ковре…

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, пока она копается в вещах.

– Дана, – отвечает она и протягивает мне тяжелую черную ткань.

– А меня – Настя, – выдавливаю из себя улыбку. – Я могу здесь переодеться?

– Да, – как-то неуверенно кивает Дана. – Быстро. Отец вернется скоро.

– А где помыться? Есть у вас какое-то приспособление, что-то вроде душа? – торопливо снимая платье, интересуюсь.

К моему удивлению, Дана качает головой.

– Воды мало. Завтра будем в Шардже. И будет вода, – говорит и пристально так, с легкой грустью разглядывает меня. Только лицо, не ниже.

То, что будем в Шардже, несомненно хорошо, но радоваться я не спешу. Если мимо пройдем, по пустыне, то помощи все равно просить будет не у кого. А если к людям выйдем, то при первой же возможности сбегу.

– Дана, я очень хочу освежиться перед сном. Неужели совсем нет воды?! – с надеждой смотрю на нее. – Хотя бы умыться…

Она прикусывает губу в нерешительности и шумно вздыхает:

– Сейчас.

Всего на минуту выходит из палатки и возвращается с мокрым полотенцем:

– Вот. Только быстро!

Я наспех обтираюсь им и возвращаю ей. Надеваю свободный черный балахон, завязываю пояс. Сверху плотную накидку, по вечернему холоду самое то.

Дана протягивает мне платок.

– Нет. Не надену, – сразу протестую я.

– Солнце испортит твое лицо и волосы. И нельзя дышать ветром с песком, – говорит она. – Мужчины смотрят. Тоже нельзя.

Я соглашаюсь, про солнце и ветер она права.

– Спасибо, – забираю у нее платок и отдаю деньги.

Она сразу прячет их в карман и провожает меня из палатки. А я подсаживаюсь к женщинам у костра и еще долго сижу под открытым небом, слушая непонятную арабскую речь и думая о своем.

Костер уже гаснет, меня сильно в сон клонит, но возвращаться к Амиру не хочется. Кажется, что все то женское, что есть во мне, не принимает его, отталкивает. Я и телом, и душой сопротивляюсь близости с этим мужчиной. И неспроста. Моя интуиция никогда еще меня не подходила, она всегда права.