Читать книгу Шейх. В объятиях строптивой - - Страница 6

Караван движется стройным рядом. Поначалу я верчу головой по сторонам, рассматриваю высокие барханы, но быстро устаю от однообразного вида.

Пески, пески, пески… скука смертная.

Солнце начинает припекать, разгорается все ярче. Жарко невыносимо. Я пью столько воды, что тошнит уже от нее, но все равно мучаюсь от жажды.

Зато Амиру ничего… он в своей стихии, ему комфортно. А я скоро растаю, как снежинка.

– Далеко еще до Шарджи? – поворачиваюсь полубоком и впиваюсь взглядом в его лицо.

– Нет.

– Вы тоже самое говорили час назад, – ворчливо припоминаю ему я.

– Ты хнычешь, как ребенок. Прекращай, – раздраженно бросает Амир.

– Мне жарко, – пожимаю плечами.

– Это не повод действовать мне на нервы. Потерпишь.

Вздыхаю. Конечно. Деваться-то мне все равно некуда…

Я замолкаю. Сижу спокойно некоторое время, а после дает о себе знать спина, не привыкшая к долгим поездкам верхом.

Я маюсь, пока не нахожу опору – упираюсь затылком и лопатками Амиру в грудь. Он не возражает, и я полностью расслабляю спину, укладываюсь на него вся.

Солнце встает высоко над головой, когда вдалеке появляются каменные постройки.

– Что там? – выпрямляюсь я и вытягиваю шею, чтобы рассмотреть их получше.

– Деревня бедуинов.

– Прямо в пустыне? – удивляюсь я.

– Да. Чему ты удивляешься? На дальних окраинах Шарджи тоже люди живут.

– Ты тут живешь? – ужасаюсь я. Это же такое захолустье…

– Нет.

Не то, чтобы для меня это имело какое-то значение, ведь жить с ним я не собираюсь, но все же выдыхаю с облегчением. Сложно представить, что в таком глухом, забытом богом месте люди умудряются жить, жениться, растить детей… в то время, как в центре Шарджи строятся очередные небоскребы и золотые спорткары рассекают по идеальным гладким дорогам.

Когда подходим поближе, я понимаю, что это настоящая деревня бедуинов, а не та бутафория, которую показывают туристам.

Здесь нет шатров и ковров, расстеленных прямо под открытым небом. Тут пыльно, сухо и бедно. Бедуины выходят из низких каменных домов, встречают нас.

Амир останавливает верблюда.

– Мы здесь остановимся? – тут же спрашиваю я. – Почему не в Шардже?!

– Незачем всем караваном заходить в город, женщины останутся в деревне. Ночь проведем тут, а утром отправимся дальше.

Я в панике.

Все пропало!

И как я сбегу?! Людей в деревне полно!

Уж кто-нибудь, да заметит черное пятно, плывущее по пустыне в сторону города. Крик поднимут, догонят.

Верблюд опускается. Я слезаю с него и поворачиваюсь к Амиру:

– Женщины, по-вашему, не люди? Им в город не надо?

– Не надо, – не терпящим возражений тоном отрезает Амир.

– Возьмите меня с собой, господин Амир, – принимаюсь упрашивать я. – Мне тут не нравится. А вы даже не спрашиваете, может, и мне в городе что-то надо?

– Будь это важно, я бы спросил.

Возмутительно.

– Что вы за муж такой?! Для вас жена – пустое место!

– Придержи язык. Как смеешь ты препираться со мной? – Амир берет в руку тонкую палку, которой бедуины охаживают непослушных верблюдов. – Клянусь, я тебе скоро проучу!

Я отпрыгиваю на безопасное расстояние от него.

– Мужлан! От вас любая женщина сбежит. А я и подавно! – сердито топнув ногой, удаляюсь.

У меня глаза на мокром месте. Он разрушил все мои планы!

Еще и угрожает…

Далеко уйти мне не дают. Две женщины подходят, за руки меня хватают, что-то галдят на своем тарабарском и куда-то тянуть меня начинают.

– Никуда я с вами не пойду! – бойко сопротивляюсь.

Женщины останавливаются, волком тащить меня не решаются, на дом показывают.

Решив, что этот дом для меня и Амира, я все-таки иду с ними. Потому что совсем не прочь укрыться от солнца и отдохнуть после дороги.

Как только вхожу внутрь, понимаю, что сильно ошиблась. Это не наш с Амиром дом. Это кухня. Огромная кухня, где уже толпятся бедуинки.

Суетятся, как будто к чему-то готовятся.

Женщины толкают меня в спину и указывают на гору овощей, которая лежит на длинном деревянном столе.

Понятия не имею, что от меня хотят. Поэтому игнорирую эту хулиганскую выходку.

Так они снова тараторить начинают, машут руками, ругаются.

Дана подбегает ко мне. Бросает пару слов женщинам, и они расходятся, берутся на работу.

– Настя, помой овощи. Почисть, – говорит мне Дана.

– Не буду, – скрещиваю руки на груди. – Я вам в помощницы не нанималась.

– Все работают, ты тоже должна.

– Нет. Не должна.

Дана делает шаг ко мне и наклонившись, шепотом говорит:

– Ты не нравишься женщинам. Они не станут покрывать тебя и пожалуются господину Хасану, а он расскажет господину Амиру. Тебя накажут. Если не хочешь остаться без еды на три дня, то помоги нам. Мы готовим праздничный ужин, сегодня в деревне важные гости.

– Я тоже гостья. Почему должна работать? – недоумеваю я.

– Так захотел господин Амир.

С тяжелым вздохом я сажусь за стол и начинаю мыть овощи. Дана садится рядом, помогает. Вдвоем не так… утомительно.

Закончив мыть овощи, начинаем чистить. А потом и резать. Дана показывает, как правильно это делать, я повторяю за ней.

Много времени на это уходит. Я устаю от монотонной работы. И когда управляемся с ней, встаю с намерением уйти.

– Куда ты? – вскидывает голову Дана.

– Отдыхать. Дальше вы сами. Без меня, – коротко поясняю и бодро шагаю на выход.

– Настя, ты не можешь уйти. У нас есть другая работа, – слышу голос Даны за спиной и останавливаюсь.

Три дня голодовки… не мало.

– Какая работа? – оборачиваюсь.

– Иди за мной.

Дана приводит меня в соседнюю комнату. Она пустая. Тут нет ни мебели, ни хоть какого-нибудь убранства. Только два деревянных чана с водой и бочки у стен.

А еще гора грязной посуды на полу.

– Надо все перемыть, – вздыхает Дана.

– Только это? – с недобрым предчувствием уточняю я.

– Нет, что ты, – отзывается Дана. – Еще будут приносить…

Мучаясь от безысходности, я сажусь на пол перед чаном с водой и принимаюсь мыть посуду.

Она не заканчивается. Напротив, ее становится только больше!

Женщины приносят еще и еще, Дана только и успевает менять воду.

Мне жаль себя, свои нежные руки, не привыкшие к грубой работе. Я ничем не заслуживаю такого отношения к себе. Меня украли в самое настоящее рабство. Теперь это становится совершенно очевидно.

Я теряю счет времени. Кажется, вечер уже… женских голосов на кухне почти не слышно. Только я и Дана еще загружены работой. Остальные ушли.

– Празднуют, – объясняет Дана. – Мы, наверное, уже не успеем. Как закончим, можем поесть.

Мне обидно до слез. Почему все празднуют, а мы тут вдвоем руки стираем в кровь?

– Не могу больше! Я устала! – шмыгаю носом.

– Иди. Я закончу сама, – говорит Дана. И по ее голосу я понимаю, что устала она не меньше.

Ну и как я оставлю ее тут одну?

Заканчиваем работу вместе. Дана предлагает мне ужин, но я настолько утомлена, что ничего уже не хочу. Только в постель.

– Я провожу тебя, – зевая, говорит Дана и ведет меня к дому, который ничем не отличается от остальных в деревне.

Я прощаюсь с ней и вхожу внутрь.

Темно. И очень тихо.

Даже не пытаясь понять, где тут включается свет, и есть ли он вообще. На ощупь нахожу постель и падаю на нее без сил. И закрыв глаза, вспоминаю… а где Амир?

Жестокий эксплуататор и тиран!

С мыслями о нем я засыпаю и с теми же мыслями просыпаюсь. Кровать в доме большая, но она одна, и в ней только я.

Почему-то была уверена, что он придет ночью. Разляжется тут, рядом с “женой”.

Но Амир со мной не ночевал.

Тогда я иду его искать. И выясняю, что в деревне его нет. Он ушел после праздничного ужина и так до сих пор и не вернулся.

Мне это безразлично, но в то же время интересно: где он ночевал… и с кем?