Читать книгу Полюби меня в следующей жизни - Группа авторов - Страница 3

Я в очередной раз бросаю нервный взгляд на приборную панель, затем снова сосредотачиваюсь на дороге, постукивая пальцами по старенькому рулю моего «Жука». Уже почти час я топчусь в пробке. В салоне душно, воздух будто сгустился, стало трудно дышать.

Впереди – бесконечная вереница машин. Сквозь закрытые окна пробиваются звуки гудков и возмущённые возгласы водителей. Голова гудит, шум в ушах нарастает, словно приливная волна. Я прикрываю глаза, стараюсь дышать медленно, размеренно – так, как учил Том.

День выдался неожиданно тёплым и солнечным, хотя утром небо хмурилось. К вечеру не осталось и следа от утреннего дождя.

Мысли невольно возвращаются к утренней истерике. По телу пробегает лёгкая дрожь, но я решительно отгоняю воспоминания, цепляясь за более светлые моменты. В голове всплывает разговор с психиатром. Какое же это было облегчение – Том согласился перевести сеансы в дистанционный формат!

Мне предстоит надолго покинуть Лондон, но прерывать терапию я не намерена. Где‑то глубоко внутри ещё теплится надежда – вылечиться, снова стать «нормальной». Хотя Том уверяет, что я вовсе не сумасшедшая, что это лишь игры подсознания, но мне трудно в это поверить.

Одно радует: новые таблетки работают. Тот факт, что сон слегка изменился, – прямое тому доказательство.

Резкий гудок заставляет меня вздрогнуть. Секунду я в растерянности, пока не замечаю, что светофор давно горит зелёным.

«Чёрт, вот растяпа!» – мысленно ругаю себя, плавно нажимаю на газ, отпускаю сцепление и медленно трогаюсь.

К семи вечера я наконец выбираюсь из Лондона. Душный город остаётся позади. Выезжая на трассу, крепче сжимаю руль. Напряжение постепенно отпускает, и я позволяю себе расслабиться.

Приоткрываю окно – в салон врывается прохладный вечерний ветер. Он приносит свежесть, аромат полевых цветов, ласково щекочет лицо, играет с выбившимися из причёски прядями. Я улыбаюсь. Наконец‑то чувствую себя легко и свободно.

Из динамиков льётся мягкая мелодия. Солнце медленно опускается к горизонту, его свет смягчается, а тени становятся длиннее. Закат раскрашивает небо в невероятные оттенки – от пылающего красного до нежно‑розового. Деревья по обе стороны трассы тоже преображаются, приобретая тёплые, почти сказочные тона.

Меня охватывает внезапное желание остановиться, достать скетчбук из бардачка и запечатлеть эту красоту. Кончики пальцев покалывает от нетерпения. Но тут раздаётся звонок.

Нахмурившись, провожу пальцем по экрану.

– Да?

В ответ – лишь тяжёлое дыхание. Смотрю на экран: незнакомый номер. Грудь сжимает тревога, но я стараюсь её подавить.

– Алло? Вы что‑то хотели? – повторяю, переводя взгляд с дороги на дисплей.

Тишина. Сбивчивое дыхание. Раздражение нарастает.

– Послушайте, если вы не собираетесь говорить, я вешаю трубку!

Уже тяну руку к экрану, но вдруг слышу голос, который так старалась забыть:

– Привет…

Глубоко вдыхаю, пытаясь сохранить спокойствие. «Дыши… дыши…» – повторяю как мантру. Сердце сжимается от тоски и обиды. Воспоминания слишком свежи.

– Лина? Мы можем поговорить? – его голос, когда‑то вызывавший трепет, теперь отзывается лишь тупой болью.

– Брайн…

– Пожалуйста… – он перебивает так резко, что я лишь беспомощно глотаю воздух. В его голосе столько отчаяния, что это почти сводит с ума.

– Нам не о чем говорить, Бейтс, – мой голос звучит хрипло и неуверенно.

Его фамилия срывается с губ, как острый клинок. Слышу его судорожный вздох. Во мне растёт чувство обречённости.

Я сжимаю руль так сильно, что костяшки белеют. Перед глазами вспыхивает наш последний разговор. Его тихое: «Прости…» Красивое смуглое лицо, зелёные глаза, в которых горит вина, но тут же гаснет, скрываясь за чем‑то непонятным. Он не смотрит на меня. Это жалкое извинение ранит сильнее любой пощёчины.

Он мог сказать что угодно, но выбрал самое оскорбительное. Я открыла ему душу, а он не поверил. Осознание этого бьёт под дых, парализует разум. Я всегда считала себя сильной, но после его предательства что‑то во мне надломилось.

– Мне правда жаль! Послушай… Я кретин! Давай встретимся, нам нужно поговорить, – торопливо говорит Брайн. – Пожалуйста…

Прикусываю дрожащую губу. Слишком поздно.

– Всё кончено. Нам больше не о чем говорить! Ты ясно дал понять свою позицию, я её приняла. Никаких «нас» больше нет. Смирись, – цежу сквозь зубы, удивляясь, насколько ядовито звучит мой голос.

Не дожидаясь ответа, отключаю звонок. К горлу подкатывает тяжёлый ком. Где‑то глубоко за злостью прячется обида – на себя, за слабость, за то, что позволила себе верить.

Чувствую, как пот стекает по спине. Хочется принять холодный душ. Волосы прилипли ко лбу. Тряхну головой, пытаясь прийти в себя. Настроение безвозвратно испорчено.

Делаю музыку громче, стараюсь отогнать непрошеные мысли. Этот короткий разговор вскрыл рану, которая только начала заживать. Судорожно выдохнув, сосредотачиваюсь на дороге.

Остаток пути проходит как в тумане. Когда на горизонте появляются очертания родного города, уже темно. Людей почти нет – лишь изредка встречаются прохожие, спешащие домой.

Сворачиваю с главной улицы. Поток машин редеет, постепенно сходя на нет. Позволяю себе отвлечься, лениво скольжу взглядом по родным улочкам.

В свете фонарей всё выглядит иначе – объёмнее, эффектнее. Неоновые вывески магазинчиков и кафе, свет фар редких автомобилей, гирлянды на деревьях – всё сливается в сказочный круговорот света. Редкие прохожие прогуливаются по тротуару, осторожно обходя лужи. После недавнего дождя свет фонарей и витрин причудливо отражается в воде.

Всё кажется таким привычным и уютным, что я невольно улыбаюсь, наслаждаясь атмосферой родного города.

Повернув на свою улицу, вспоминаю, что забыла позвонить маме.

«Наверное, она страшно волнуется», – чувствую лёгкий укол вины. Смотрю на разрядившийся телефон. Разговор с Брайном выбил меня из колеи.

Грустно усмехаюсь, бросаю взгляд в зеркало заднего вида. На меня смотрят уставшие карие глаза с тёмными тенями. Никогда не любила свой цвет глаз. Всегда мечтала, чтобы они были такими же зелеными и яркими, как у мамы. Но от неё мне достались лишь россыпь веснушек и насыщенный тёмно‑рыжий оттенок волос, который на солнце кажется почти красным. Внешностью я пошла в отца: миниатюрный нос, скулы, слегка раскосые глаза и копна непослушных кудрей – только у него они тёмные, почти чёрные и не такие длинные.

Незаметно подъезжаю к дому. Выхожу из машины, разминаю затёкшие плечи, подставляю лицо вечерней прохладе. Лёгкий ветерок играет с моими кудрями.

Открываю багажник. Боковым зрением замечаю, как кто‑то выходит на крыльцо. В знакомых очертаниях узнаю отца. Он неспешно приближается.

– Почему не позвонила? Твоя мать уже вся извелась от беспокойства, – поворачиваюсь к отцу и растерянно гляжу на него.

Он выглядит недовольным: плотно сжатые губы, напряжённые плечи. В карих, почти янтарных глазах плещется беспокойство. «Они волновались» – эта мысль разом вытесняет все другие, в голове становится пусто. Нервно тереблю край кофты, стараясь не смотреть отцу в глаза. Чувство вины разъедает изнутри.

– Пап… – не успеваю я до конца сформулировать мысль.

Он подходит и заключает меня в медвежьи объятия. В нос сразу ударяет запах кофе с чёрным перцем, нотками пряностей и кедра. Такой родной и знакомый, что я тут же расслабляюсь в кольце его рук.

– Я скучала, – едва слышно шепчу где‑то в районе его широкой груди.

Отец чуть отходит, выпуская меня.

– И мы, дорогая, и мы… – мягко произносит он, улыбаясь.

Замечаю, как смягчились черты его лица – он уже не выглядит таким обеспокоенным. В его взгляде столько тепла и нежности, что я непроизвольно улыбаюсь. На душе сразу становится непривычно легко, проблемы отступают на второй план.

– Иди в дом, я заберу твои вещи, – говорит отец, подходя к багажнику и доставая мой чемодан. – Шарлотта очень волновалась.

Сцепляю руки в замок, благодарно киваю и спешу к дому.

Стоило мне переступить родной порог, как из кухни тут же выходит мама. Её рыжие волосы, как всегда, уложены в элегантную причёску. Она вытирает мокрые руки о фартук, внимательно меня разглядывает.

– Я дома… – нервно произношу, виновато улыбаюсь и потупляю взгляд.

Мама хмыкает, но молчит. Осторожно поднимаю глаза, смотрю на неё сквозь полуопущенные ресницы. Молчание затягивается.

Сзади раздаётся шум – это отец заходит в дом с моим чемоданом. Он вопросительно смотрит сначала на меня, потом на маму.

– Шарлотта, ну что ты держишь нашу дочь в коридоре! – говорит он.

От этих слов мама чуть хмурится, губы сжимаются в тонкую полоску. Но спустя секунду лицо смягчается, взгляд теплеет. Она подходит ко мне и обнимает. Меня сразу окутывает аромат её духов: мята, ваниль с нотками жасмина. Мягкий и такой родной запах.

Замираю в нерешительности, затем обнимаю её в ответ.

«Я так скучала по ним…»

Чувствую, как отец смотрит на нас и улыбается. Мы не виделись чуть больше месяца, а кажется, что прошёл год. Стоя сейчас дома, обнимая маму, я ощущаю себя самой счастливой в этом мире.

– Не пропадай так больше, ничего не сказав, – чуть отстраняясь, произносит мама, внимательно глядя мне в глаза. Потом, будто опомнившись, отходит. Для неё проявление нежности – нетипичное поведение.

Чуть грустно смотрю на отца, до сих пор ощущая аромат маминых духов.

– Ты, наверное, голодная, – мама обеспокоенно осматривает меня. – Посмотри, как ты похудела! Да ты же вся осунулась. Опять ничего не ешь, одна учёба на уме. Сколько раз я тебе говорила, что нужно правильно питаться?!

– Шарлотта, прекрати наседать на дочь, – перебивает её отец. Он проходит к лестнице, заносит мои вещи в дом и начинает подниматься.

– Нил! – укоризненно произносит мама, провожая взглядом широкую спину отца.

– Девочка только с дороги, а ты наседаешь на неё, – мягко возражает он, оборачивается и ласково смотрит в её голубые глаза.

Между ними идёт немой диалог, в который я не решаюсь встревать.

– Хорошо, – спустя пару секунд мама сдаётся под натиском карих глаз.

Отец улыбается уголками губ и продолжает путь по лестнице.

– Я бы не отказалась от чая и пары сэндвичей, – примирительно поднимаю руки, слегка улыбаясь.

Однако понятия не имею, получится ли впихнуть в себя хоть немного еды – я слишком устала. Перевожу взгляд с лестницы, по которой только что поднимался отец, обратно на маму.

– Дай мне буквально полчаса, я приму душ и сразу же спущусь в столовую!

Она внимательно смотрит на меня и кивает. Я быстро скидываю кроссовки и спешу к себе в комнату. В коридоре почти врезаюсь в отца – он удивлённо смотрит на меня, перехватывая в последний момент.

– Осторожнее, – произносит папа, слегка придерживая меня за локоть.

– Хорошо, – виновато киваю я и продолжаю путь в спальню.

Зайдя в комнату, тут же закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Через окно проникает лишь слабый свет уличного фонаря – его едва хватает, чтобы обозначить контуры предметов. Медленно съезжаю по двери вниз, чувствуя слабость в ногах. Усталость накрывает с головой. Глубоко вдыхаю, стараясь собрать остатки сил и бодрости.

Едва поднимаюсь на ватных ногах, вяло оглядываюсь вокруг. Глаза уже привыкли к темноте, и я спокойно ориентируюсь в пространстве. Пошарив рукой по стене, нахожу выключатель.

Комнату тут же озаряет яркий свет. Прищуриваюсь, привыкая к освещению. Спальня практически не изменилась – словно я и не уезжала отсюда. Хмыкаю про себя и подхожу к чемодану.

После расслабляющего душа выхожу обновлённой и отдохнувшей. Покидаю спальню и направляюсь в столовую. Уже на лестнице чувствую аромат чая и пряностей.

За столом сидят родители и тихо переговариваются. Я останавливаюсь в дверях, наблюдая за ними. Увидев меня, оба замолкают: папа кивает, а мама ласково улыбается. Отвечаю им улыбкой и прохожу к столу, где меня уже ждут чай и сэндвичи – заботливо приготовленные мамой.

– Присаживайся, я приготовила твои любимые сэндвичи с тунцом, – говорит она.

В её голосе едва уловимо звучат нотки нежности и заботы. Меня захлёстывают эмоции – с трудом выдавливаю:

– Спасибо…

Папа начинает рассказывать про интересный случай на работе. Мы с мамой внимательно слушаем, переглядываясь между собой. Он увлечённо жестикулирует, не замечая этого. Мама улыбается и шутит над ним, он лишь закатывает глаза и продолжает рассказ. Всё это время с моих губ не сходит улыбка.

Как только с едой покончено, перемещаемся в гостиную. Папа устраивается в большом кресле, мы с мамой – на диване. В камине горит огонь, мягко согревая пространство. За окном начинается дождь – его тихий стук по крыше и подоконнику создаёт уютный фон.

Мы сидим и делимся событиями, которые произошли в наших жизнях. Я рассказываю про последний заказ и про то, как Кайл разыграл нашего нового декана. Родители слушают внимательно, не перебивая, иногда задают уточняющие вопросы. На весёлых моментах мы вместе смеёмся.

Так, за тихими разговорами и шутливыми перебранками, проходит вечер. Уже за полночь мои глаза начинают слипаться. Вяло зеваю, прощаюсь с родителями и поднимаюсь к себе. Падаю на кровать и тут же проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.