Читать книгу Полюби меня в следующей жизни - Группа авторов - Страница 8

В комнате было темно и душно. Я ощущала, как бешено бьётся моё сердце, как по спине течёт холодный пот, как влажная одежда неприятно липнет к трясущемуся телу. Шея ныла – будто когти до сих пор впивались в кожу. Я до сих пор чувствовала тот мерзкий запах; казалось, им пропитался весь номер. Нестерпимо захотелось помыться, смыть с себя этот кошмар.

Запустив дрожащие пальцы в волосы, чуть сжала пряди, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Лёгкие горели, словно в них залили раскалённый свинец. По щекам безостановочно текли слёзы. В сознании пульсировала одна мысль: «Я всё ещё там. Этот монстр до сих пор сжимает моё горло».

Вскочив с кровати, я метнулась к тумбе и щёлкнула выключателем. Лампа зажглась – тусклый жёлтый свет разорвал тьму, обнажив привычные очертания мебели. Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на горящую лампочку, как на последний островок реальности.

«Таблетки».

Мысль вспыхнула, как спасительный маяк. Я бросилась к сумке, дрожащими пальцами пытаясь нащупать коробочку. Но руки не слушались, движения были рваными, хаотичными. В отчаянии отшвырнула сумку – она с глухим стуком рухнула на пол, рассыпав вещи. Всхлипы рвались наружу, я уже не могла их сдерживать.

И тут – стук в дверь.

Резкий, отчётливый. Он пробил туман паники, заставил замереть. Это не во сне. Это здесь. Сейчас.

Стук повторился. Не привиделось.

На трясущихся ногах я сделала шаг к двери. Рука повисла над ручкой, не решаясь повернуть. Сердце колотилось так, что, казалось, дверь дрожала в унисон.

Ещё один стук – громче, настойчивее.

– В…вы что‑то хотели? – мой голос прозвучал хрипло, жалко, совсем не так уверенно, как я надеялась.

– Это администратор. Жильцы напротив пожаловались на крики и шум из вашего номера.

Внутри всё сжалось. Зажав рот рукой, чтобы заглушить всхлип, я уставилась на дверь. Нужно было что‑то ответить, придумать объяснение, но мысли разбегались, словно тараканы при свете.

– Мисс? – голос за дверью звучал терпеливо, но в нём угадывалось лёгкое беспокойство.

Я облокотилась на дверь, чувствуя, как холодная древесина отдаёт прохладой. Слезы не останавливались. Жгучая смесь стыда и ужаса душила, делая воздух в коридоре густым, почти осязаемым. Кровь стучала в висках, перед глазами начало плыть.

Соберись. Скажи что‑нибудь.

– Мисс? – Облокотившись рукой о дверь, я пыталась справится с эмоциями. Слезы все никак не хотели останавливаться. Жгучая смесь стыда и ужаса душила меня изнутри. Воздух в коридоре казался настолько густым, что невозможно было сделать и вздоха. Кровь стучала в висках, а в глазах начинало все плыть.

«Черт! Черт! ЧЕРТ!» – Вопил разум. Мысли бешеным вихрем метались в моем измученном сознании. Паника все сильнее сжимала горло.

– Мисс, если вы не ответите, я вынужден буду открыть дверь своим ключом. – Голос администратора электрическим разрядом прошелся по моему дрожащему телу, приводя меня в чувство.

– П‑простите, – выдавила я, с трудом проглатывая ком в горле. – Я… мне просто… приснился кошмар. Я не хотела никого беспокоить.

Пауза. Затем – тихий, почти сочувственный ответ:

– Понимаю. Если вам нужна помощь, позвоните на ресепшен, хорошо?

– Д‑да. Спасибо.

Шаги затихли. Я осталась стоять, прислонившись к двери, пока дыхание постепенно не стало ровнее. Но даже когда тишина вернулась, внутри всё ещё дрожало.

Медленно опустившись на пол, я прижала колени к груди. Это был сон. Всего лишь сон. Но ощущение чужих пальцев на шее не исчезало.

Через несколько минут я всё же поднялась. Дошла до ванной, включила воду – горячую, почти обжигающую. Стояла под струями, пока кожа не покраснела, пока дрожь не начала утихать. Но даже тогда, вытираясь, я ловила своё отражение в зеркале: глаза красные, лицо бледное, а в глубине зрачка – тень того, что ждало в темноте.

Нужно взять таблетки. Нужно уснуть. Нужно убедить себя, что это просто сон.

Но где‑то в глубине души я знала: это не просто сон…

Я стояла под холодными струями воды, наблюдая, как прозрачные капли стекают по руке. Внутри – невыносимая горечь и пустота. Горькая усмешка тронула дрожащие губы, к глазам снова подступили жгучие слёзы.

Выйдя из душа, я бросила взгляд в зеркало. На меня смотрела уставшая, измученная девушка: по бледным щекам текли слёзы, влажные кудрявые пряди прилипли ко лбу. Янтарно‑карие глаза вглядывались в мои – в них было столько терзаний и отчаяния. Лишь россыпь веснушек ярко горела на светлой, почти белой коже.

К горлу подступила тошнота, зрение затуманилось. Всё слилось – пелена слёз застилала глаза. Прикрыв горящие веки, я сосчитала до пяти, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять эмоции под контроль.

Нужно собраться. Это просто сон. Всего лишь сон.

Но разум упорно подкидывал вопросы: почему так реалистично? Почему ощущение чужих пальцев на шее не проходит? Почему этот запах будто въелся в кожу?

Я вытерлась, натянула сухую одежду. Движения были механическими, будто тело действовало само по себе, пока сознание всё ещё плавало в омуте страха. Подошла к чемодану, достала телефон. Экран засветился – 03:17.

Кому позвонить?

Мама? Она испугается, начнёт волноваться, потребует вернуться. Софи? После нашего недоговорённого разговора это будет странно. Кайл? Он единственный, кто поймёт без лишних вопросов… но сейчас слишком поздно.

Пальцы замерли над контактами. Тишина в номере давила сильнее, чем прежде. Даже звук капающей в ванной воды казался оглушительным.

Ты в безопасности. Ты дома. Это был сон.

Я повторила фразу, как мантру, но она не приносила облегчения. Вместо этого перед глазами снова встало то лицо – изуродованное, с неестественно движущимся зрачком, с зашитым ртом, из‑под ниток которого сочилась кровь.

Резко тряхнув головой, я заставила себя сделать ещё один глубокий вдох. Нужно что‑то делать. Нельзя просто сидеть и ждать, пока страх снова накроет волной.

Достала блокнот и карандаш. Руки всё ещё дрожали, но я начала выводить линии – сначала хаотичные, потом более осмысленные. Рисунок рождался сам собой: тёмный силуэт в тумане, вытянутая рука с острыми когтями, лицо, искажённое не то болью, не то ухмылкой.

Я рисовала, пока не почувствовала, что дыхание стало ровнее. Пока не осознала, что больше не слышу стука сердца в ушах. Пока не поняла, что слёзы больше не текут.

Отложив карандаш, я посмотрела на рисунок. Он был жутким, но… реальным. Не как сон. Как будто я зафиксировала то, что пыталась забыть.

Может, это помогает?

Сложила листок, спрятала в карман. Потом, возможно, уничтожу его. Но сейчас он стал доказательством – я пережила это. Я справилась.

Подошла к окну, раздвинула шторы. За стеклом – тёмный, тихий город. Никого. Ничего. Только свет фонарей, пробивающийся сквозь редкие облака.

Это реальность. Это здесь и сейчас.

Взяв подушку и одеяло, я устроилась в кресле у окна. Не хотелось возвращаться в постель – не после того, что было. Но и оставаться в полной темноте было невозможно.

Включила ночник. Мягкий свет разогнал тени по углам.

Закрыла глаза, но не уснула. Просто слушала тишину. И ждала рассвета.

Темноту комнаты разорвал мягкий свет экрана моего телефона – и почти сразу раздался звонок. Я взяла аппарат в руки и увидела несколько пропущенных вызовов от Софи. В ту же секунду телефон снова завибрировал.

На экране горели белые буквы: «Софи».

Я замерла, не решаясь ответить. Просто стояла, глядя, как разрывается телефон, не в силах принять звонок.

«Что я ей скажу?» – этот вопрос пульсировал в голове, словно набат.

Не знаю, сколько времени прошло, но наконец вибрация прекратилась. Экран моргнул – пришло голосовое сообщение. Это будто ударило меня током, вернуло в реальность. Я открыла диалог, но пальцы замерли над кнопкой воспроизведения. Внутри всё скрутило в тугой узел.

В этот момент я ощутила, как снова начинаю прятаться в холодную скорлупу – ту самую, в которой жила долгие годы. Знакомое ощущение отчуждения, отстранённости, будто я наблюдаю за собой со стороны.

«Нет! Нет! Нет! Только не снова!» – мысленно закричала я. Грудь сдавили невидимые тиски, дыхание стало прерывистым.

Закрыв диалог с подругой, я судорожно набрала номер Тома. Мне срочно нужно было с ним поговорить. Сейчас меня абсолютно не волновало странное поведение врача – мне просто необходимо было выговориться, разложить по полочкам свои эмоции. И только Том мог мне в этом помочь.

Написать маме я так и не решилась, хоть наши отношения и наладились. Но между нами всё ещё оставалось это огромное «но», которое не давало мне полностью раскрыться.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем телефон издал короткий «пилинг» – пришло ответное сообщение от врача. Волна облегчения накрыла меня целиком; только тогда я осознала, насколько была напряжена. Трясущимися пальцами набрала знакомый номер.

После пары длинных гудков я наконец услышала его успокаивающий голос:

– Добрый вечер, Лина.

Его тон подействовал на меня как мощное успокоительное.

– Д…да, здравствуйте, мистер Браун, – мой голос всё ещё дрожал.

– Признаться честно, я был удивлён, когда увидел ваше сообщение. У вас что‑то произошло? – Он, как всегда, был проницателен до тревожности – это одновременно пугало и восхищало.

– Нет… то есть да…

– Не волнуйтесь так сильно, Лина. Сейчас мы не на сеансе. Не стоит так нервничать.

В его голосе было столько спокойствия и мягкости, что это неожиданно подействовало на меня. В доли секунды я осознала: контроль над эмоциями окончательно потерян.

– П‑п‑п… понимаете… мне… я… – очередной всхлип вырвался наружу, – …не знаю, как объяснить… – ещё один всхлип, – всё было таким реальным… – голос дрожал, глаза горели от слёз, но я будто не замечала этого. Просто больше не могла держать всё в себе. – Мне кажется, оно хотело меня убить…

Я замолчала, пытаясь справиться с рвущимися наружу рыданиями.

– Тише, тише, тише, – его голос обволакивал, словно тёплое одеяло. Пара простых слов – и я почувствовала, как постепенно отступает истерика, растворяются страхи.

– Лина, расскажите: кто хотел вас убить?

Замешкавшись на секунду, я всё же решилась поделиться:

– Я точно не знаю, кто это был. Понимаете, это было во сне. Всё было таким реальным, живым… и этот ужасный монстр в тумане… Он пытался меня задушить.

Сбивчиво, но всё же я попыталась передать то, что увидела во сне. На том конце трубки повисла тишина. А внутри меня снова разыгралась буря: «Вдруг не поверит? Вдруг сочтёт сумасшедшей?»

Спустя несколько долгих минут я услышала взволнованный голос Тома:

– Лина, а раньше вам снилось что‑то подобное?

Вопрос застал меня врасплох. Я попыталась вспомнить: были ли ещё когда‑нибудь настолько реалистичные кошмары? Перебрала в памяти последние месяцы, но ничего похожего не всплывало.

– Нет, – наконец ответила я, голос звучал тише, – ничего подобного раньше не было. Этот сон… он был другим. Более осязаемым, что ли. Я до сих пор чувствую холод, запах… будто всё это не закончилось.

Том помолчал, словно обдумывая мои слова. Затем спросил:

– Вы пытались проанализировать, что именно в этом сне вызвало такой сильный страх? Может, есть какой‑то образ, деталь, которая особенно врезалась в память?

Я закрыла глаза, пытаясь воспроизвести картину. Перед внутренним взором снова возникло изуродованное лицо – рваный шрам, неестественно движущийся зрачок, зашитый рот, из‑под ниток которого сочилась кровь.

– Лицо, – прошептала я. – Оно было… искалечено. Я не могла понять, мужчина это или женщина. Один глаз обезображен, другой – широко открыт. И ее взгляд… он будто проникал внутрь.

– Лина… Вы сказали «её». Почему вы решили, что это существо женского пола?

Эти слова вонзились в сознание, как острые стрелы, вызвав вспышку тупой боли. Вопрос застал врасплох – я буквально оцепенела. Рука безвольно опустилась, и телефон со стуком упал на кровать.

В голове бушевал ураган мыслей, но сквозь хаос пробивался один‑единственный вопрос: «Почему я решила, что это она?»

Виски сдавило пульсирующей болью, перед глазами всё поплыло. Хотелось закричать, но страх сковал горло, лишив голоса. Пространство вокруг начало искажаться: стены словно растворялись, а в углах сгущались тёмные тени. Они медленно, почти незаметно, ползли ко мне, извиваясь, будто живые щупальца.

Дышать становилось всё труднее – воздух будто превратился в вязкий сироп, с трудом проникая в лёгкие. Каждый вдох требовал усилий, словно я пыталась дышать под водой.

– Лина?! Вы слышите меня?!

Голос Тома разорвал наваждение. Я крепко зажмурилась, помотала головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Медленно открыла глаза и осторожно огляделась. Всё вернулось на свои места: обычная комната, привычная мебель, мягкий свет ночника.

Дрожащей рукой подняла телефон.

– Что со мной? – прошептала я севшим голосом. – Я схожу с ума?

– Лина, послушайте меня внимательно. Вы не сходите с ума. Этот кошмар – естественная реакция подсознания на травмирующее событие. Скажите, в последние дни вы испытывали сильные переживания? Может, произошло что‑то, что вас глубоко потрясло?

Его голос действовал успокаивающе – я вновь отметила эту странную особенность. Ещё на первом сеансе я обратила внимание, как легко он возвращает меня к реальности, но тогда не придала этому значения. Сейчас же моё взбудораженное сознание упорно искало подвох даже в его словах. Я отчаянно хотела ему верить, но страх и сомнения оставались сильнее.

Собрав остатки самообладания, зажмурилась и тихо произнесла:

– На днях, как вы и советовали, я поговорила с мамой. Рассказала о ситуации с Брайаном. – Я замерла, сделала глубокий вдох. – Это могло стать причиной моего кошмара?

О мужчине из снов я решила умолчать.

– Да.

Одно короткое слово, но оно принесло невероятное облегчение.

– Лина, возможно, мой вопрос покажется вам странным, но существо из вашего сна не делало ничего необычного?

Перед глазами тут же вспыхнула жуткая картина: холодные пальцы на горле, искажённое лицо, приближающееся к моему, отвратительное подобие рта, растягивающееся в оскале.

– Оно что‑то говорило, – ответила я, – но я не смогла разобрать слов.

– Хорошо. Лина, я выпишу вам новое лекарство и отправлю рецепт на почту. Скажите, у вас будет возможность приобрести его в ближайшее время?

Том говорил в своей обычной спокойной манере, и я, не задумываясь, выпалила:

– Да, думаю, я смогу.

Слишком поспешно – я тут же почувствовала неловкость за свою несдержанность.

– Лина, важно понимать: кошмары – это способ, которым наш разум обрабатывает скрытые страхи и тревоги. Возможно, этот сон отражает что‑то, с чем вы сталкиваетесь в реальной жизни, но пока не осознаёте до конца.

Я молча слушала, впитывая каждое слово. В глубине души теплилась надежда: может, он действительно поможет мне разобраться в этом хаосе?

– Давайте попробуем сделать следующее, – продолжил он. – Когда вы почувствуете, что страх возвращается, попробуйте мысленно вернуться в сон, но на этот раз измените финал. Представьте, что вы побеждаете монстра или находите выход из ситуации. Это техника называется «переписывание сна» – она помогает снизить тревожность.

– Хорошо, – я сглотнула, чувствуя, как внутри постепенно появляется хрупкая уверенность. – Я попробую.

– И ещё одно, – добавил он. – Постарайтесь наладить режим сна. Тёмная, прохладная комната, отсутствие гаджетов за час до сна, лёгкий чай или тёплая ванна. Это создаст благоприятные условия для спокойного отдыха.

– Спасибо, Том, – мой голос дрогнул, но уже не от страха, а от благодарности. – Я правда ценю вашу помощь.

– Всегда рад помочь, Лина. Если что‑то понадобится – звоните в любое время.

Я положила трубку, и на мгновение замерла, держа телефон в руках. В груди всё ещё было тревожно, но теперь к этому примешивалось нечто новое – проблеск надежды.

Поднявшись, я подошла к окну. За стеклом – тёмный город, огни фонарей, редкие машины. Всё такое обычное, земное. Я глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула.

Это реальность. Это здесь и сейчас.

Упав спиной на кровать, я уставилась в потолок. Мысли путались, на душе – полный бардак. Вздохнув, снова взяла телефон. Иконка мессенджера горела одним непрочитанным сообщением. Открыв его, на секунду замерла: Софи оставила новое голосовое. Одним движением включила.

– Привет. Не знаю, почему ты меня избегаешь, но я очень волнуюсь за тебя. Сегодня приходила к вам домой – твоя мама сказала, что ты уехала по работе… Лина, пожалуйста, позвони мне. Я очень переживаю за твоё состояние.

Взволнованный голос подруги резанул, будто острый нож. На душе стало гадко. Посмотрев на время, я набрала её номер.

Послышались долгие гудки. Решив, что Софи, наверное, уже спит, я собралась отключиться. Но вдруг на том конце трубки раздался сонный голос:

– Лина?

– П‑привет, Соф. Я тебя разбудила? – тихо произнесла я.

– Нет, нет, нет! Я делала отчёты для своего вредного босса, поэтому не спала. Боже, я так рада, что ты позвонила! Как ты? Как работа? Как твоё здоровье? Ты хорошо спишь? Больше не падала в обморок?

Град вопросов обрушился на меня. Но на душе потеплело. «Она не злилась на меня».

– Погоди, погоди, я не успеваю за твоими вопросами. Я в норме, не стоит так сильно переживать за меня. Я…

– Лина, ты упала в обморок! – перебила она, и волна стыда накрыла меня с головой.

– А если это что‑то серьёзное? Ты хоть знаешь, сколько ужасных болезней начинаются с обычного обморока?!

В её голосе смешались раздражение и волнение. Перед глазами возникло лицо подруги: она недовольно поджимает чуть пухлые губы, хмурит тёмные брови.

– Прости, – прошептала я, понимая, насколько жалко это звучит.

Мне казалось, она не поверит, если я всё расскажу. Эти мысли сводили с ума, и я попыталась перевести тему:

– Давай ты лучше расскажешь про своего ужасного начальника.

На том конце повисла тишина. Я слышала её шумное дыхание.

– О‑о‑о, он самый ужасный человек, с кем мне когда‑либо приходилось работать! – Похоже, Софи поняла, что я увиливаю от её вопросов, и решила подыграть. – Представляешь, он заставляет меня переделывать квартальный отчёт уже в третий раз! А недавно отчитал за моё платье – видите ли, оранжевый цвет не подходит для офисной работы…

Она продолжала болтать, а я слушала её голос и чувствовала, как всё вокруг постепенно встаёт на свои места. Эмоции поддавались контролю, чувства уже не были столь острыми и всепоглощающими. Возвращение к равновесию оказалось настолько плавным, что я не сразу осознала: я успокоилась.

Мы проболтали около часа. Я начала клевать носом, поэтому, попрощавшись с Софи и пообещав больше не избегать её, с чистой совестью отключилась. Устроившись поудобнее на большой кровати, я провалилась в сон. В этот раз кошмары меня не беспокоили…