Читать книгу Смотреть, но отворачиваться - Группа авторов - Страница 2

Этот момент. Я оглядываюсь на сокомандников.

Миша хватается за голову. Обескровленные пальцы жадно стягивают кожу в районе висков так, что волосы на его хаотичной прическе ходят ходуном. Его рыхлый от обострившегося акне нос весь напрягся и натянулся на хрящи и жилы, лицо медленно сменяет оскомину типа «я съел лимон» на оскомину типа «мне в супе попался разварившийся чеснок».

Пальцы действительно пугающе обескровлены, обычно небольшие красные островки остаются у ногтей и на сгибах, но сейчас даже они напоминают больше кости. Ногти потихоньку входят в мягкую височную плоть. Взгляд пустой, отрешенный. Брови давят на все что выше них и создают на его лице нечитаемую эмоцию.

Саша качается на стуле словно неваляшка, его ноги отплясывают сложный танец, иногда рассинхронизированный на несколько секунд, а потом снова сравнявший такт между обеими конечностями. На его неспокойных, трясущихся коленках две настолько же неспокойные руки. Сейчас они заканчивают дезинтеграцию шариковой ручки. Его пальцы так эффектно расчленяют все от корпуса до пружинки, что можно подумать, будто это не здесь, а на чемпионате по скоростному разбору-сбору канцелярских предметов. Сашино лицо не столь же активно, как остальное его тело. Лицо скорее отсутствует. Губы приоткрыты, но еле заметно шевелятся, произнося немые, одному ему известные звуки. В таком состоянии он похож на исступленного тибетского монаха, скользящего на краю нирваны в своей трансцендентной молитве. Взгляд при этом такой же пустой, как у Миши.

Я знаю ребят достаточно давно. Такая картина «а-ля ренессанс» происходит передо мной постоянно. Мыслительный процесс Мишани и Санька – это просто полнейший аут, особенно на таких важных мероприятиях, как сегодня. Но, также, я знаю, что они не одиноки в своем пристрастии к мыслительным спазмам. Я заметил, что большинство профессиональных Игроков пользуются физическим надругательством над своими телами или другими объектами материального мира, как довольно эффективным каналом снятия стресса в короткий период. Период, в который нас загоняет формат Игры. Сам же я, как оказалось, по природе довольно спокоен и ограничиваюсь легким поглаживанием подбородка, аристократическим жестом, выдающим неприхотливому зрителю мое внутреннее скитание по закоулкам памяти.

Я ловлю себя на мысли, что слишком много думаю о чужих кривляньях. Две недели я потратил на подготовки одной только позы, и теперь нужно сосредоточиться и сделать последний рывок.

На какое-то время закрываю глаза, потому что мне так легче сосредоточиться. Перекрываю информационные потоки, додушиваю их до одного наиболее естественного и экологичного для меня. Обычно это помогает мне реально сконцентрироваться на ситуации и командной работе, но теперь темнота служит для меня лишь маскировкой нормальности и способом сконцентрироваться теперь уже на этой самой маскировке.

Очищенный смыканием синих от недосыпа век фон невольно выкидывает в другую умозрительную среду. Вспоминаю вечер, имевший место пару дней назад. Это была наша непринужденная тренировка. Мы перекидывались в «последний вагон». Правила просты: задается правило последовательности и тема, поочередно называются соответствующие теме объекты, кто первый не сможет вспомнить объект – проиграл. Так, например, в тот вечер разыгрывались: города в порядке возрастания меридиана, цвета в порядке возрастания номера по шкале RGB, немецкие композиторы по датам смерти и классические европейские десерты по содержанию масла (сначала растительного, потом животного и под конец суммарно). О, тогда мы были счастливы, мы с легкостью вытаскивали из головы нужные знания, жонглировали фактами, Сашина ручка могла похвастаться отличной целостностью…

Из мимолетного потока сознания меня неожиданно прерывает тишина. В нашей кабинке все замирает, мысли и слова, плотно набивавшие ее до самого верха, истончаются и испаряются, раздается короткий сигнал, низкий голос из динамика начинает читать третью, последнюю часть вопроса. Мы все, втроем, почти синхронно записываем текст в наши брендированные блокноты. Саша пользуется стержнем. Синий корпус ручки валяется у его отплясывающих ног. Я стараюсь не торопиться. Рука каждый раз порывается дописать на одно слово больше, чем нужно. Иногда полезные вещи вроде феноменальной памяти могут играть с нами злую шутку.

Чтобы отвлечься, я смотрю по сторонам: грубый отельный ковролин, три пары ног, двенадцать ножек от стульев, брюки, чиркающие в блокнотах руки, две одинаковые толстовки, третья на мне. На каждой толстовке по рисунку шахматной доски, на которой лежит рыба, и стоит бокал с чем-то желтым, под рисунком подпись: «стукfish».

Низкий голос закончил читать вопрос. Раздался очередной звуковой сигнал. Кабинка снова утонула в мыслях. Саша и Миша закидывали идеи, куда-то в центр нашей троицы. Каждая фраза старалась заползти в уши, найти там отклик, вытянуть какую-нибудь цепочку рассуждений из перегруженного мозга. Слова выдавали кипящую в голове деятельность, мотающуюся от одного к другому, иногда абсолютно противоположному, только что указанному. Я стал ждать, когда кто-нибудь из них подойдет ближе к правильному ответу. Нельзя спешить, наше обсуждение записывается небольшим черным микрофоном, на который я сдерживаюсь, чтобы не посмотреть украдкой, ведь это может быть подозрительно.

Я немногословно отбрасывал версии ребят, стимулируя их искать в нужном направлении, а взглядом продолжил замысловатый путь по кабинке, чтобы легче было не смотреть, куда не надо. Слева около меня стоял на столике небольшой планшет, через тридцать секунд я должен буду ввести в него ответ, раньше это сделать было нельзя, опять же из соображений неподозрительности, позже тоже было нельзя, я могу перенервничать и не успеть. Оставалось ровно тридцать секунд, чтобы мы нашли решение, ситуация с каждым мгновением, с каждым оброненным словом, не приближавшим нас к ответу, становилась все более напряженной, мысли все более спутанными.

Мой взгляд поднимается от планшета к стеклянной стенке кабинки. За ней виднелись остальные кабинки с другими тройками Игроков, бурно проводящих мозговые штурмы. Вокруг кабинок кресла трибун, более-менее заполненные зрителями. Среди всех кабинок я заметил одну. В ней сквозь стекло, усеянное бликами, виднеется русая коса, ровно лежащая на спине. Девушка, сидящая на таком же стуле, как и у меня, с лежащим рядом планшетом, склонилась вперед и, видимо, что-то очень бурно обсуждала. По обе стороны от яркого красного пиджака видны ее сокомандницы. Издалека плохо видно, но я представляю себе, что происходит в их кабинке. Мне приходилось несколько раз Играть за команду Жени Полодиной. Их сугубо женская тройка играет по обыкновению спокойно, от чего мне с непривычки было не совсем уютно, не хватало какого-то драйва, задора что ли. В такой атмосфере у меня, как у искушенного Игрока, пропадает желание выгрызать ответы из вопросов, как дикий пес. Даже сейчас, пусть я внешне спокоен и держусь, будто соблазняю британскую аристократку, даже будучи таким с виду непринужденным, мне кажется, я могу почувствовать, как адреналин бьется о мои жилы, перетягивает мышцы сердца, выгоняя и загоняя кровь до самой макушки, даже сейчас я весь внутри трясусь, наполняюсь тревогой, тревога ощущается, как киста где-то возле трахеи, и даже сейчас я чувствую, как она сдавливает мне дыхательные каналы. Особенно сейчас! На последнем вопросе Финала этого года, на последнем шаге к финишной прямой, когда от Чемпионства меня отделяет несколько секунд.

В последний раз, когда я наблюдал таблицу с командами и их результатами, мы с Женей делили первое место с большим отрывом от остальных. Я наблюдал за их командой с того момента, и по моим подсчетам мы сейчас все еще идем на равных. Если это так, то последний вопрос должен все решить. Сейчас или никогда. Саша и Миша все еще по очереди выбрасывают версии, однако приблизиться к ответу им пока не удалось. Я не хотел, но, видимо, придется приложиться самому, нужно лишь сделать это максимально аккуратно.

***

Звуковой сигнал прорезает гробовую тишину, пропитавшую атмосферу нашей кабинки. Моя рука поднимается от планшета, я больше не могу сдерживать дрожь, пальцы перестают слушаться. Взгляд налево: точно такая же подвешенность сквозит из всех кабинок. Низкий голос зачитывает правильный ответ. Я стараюсь не радоваться раньше времени, однако услышав крики Саши и Миши решаюсь выразить что-то похожее на радость. Радость сейчас словно груз повисла на мне. Я смотрю на ребят, они улыбаются и кричат, блокноты и ручки (или их составляющие) разлетаются, бьются о стеклянные стенки, падают на ковролин и катятся дальше, либо лежат помятые. По всем кабинкам волной проходит оживление. Игровой сезон закончился прямо сейчас, в этот самый момент, и это словно освобождение. Я не разделил суетной эмоциональности, а лишь с трепетом взглянул на экран с таблицей результатов. Это должно выглядеть естественно. На таблице несколько десятков названий команд и соответствующих им чисел, глаза поднимаются на самый верх и находят там нашу команду (бывают моменты когда не совсем уверен в том, что 156 это больше чем 155, и даже иерархия выше-ниже не дает какого-то стопроцентного доказательства победы, все кажется перемешавшимся и неестественным, реальность держится только на знании, что Я – Победил, потому что это было предрешено за несколько месяцев до этого). К горлу подступает какой-то ком. Саша и Миша начинают кричать еще сильнее, они дергают меня за плечи, обнимаются, они молчат, наверное, устали говорить за эти несколько часов обсуждений. Люди на трибунах начали активно шевелиться, вставать и спускаться к сцене, кто-то начал выходить из кабинок. Из рыхлого потока лиц снующих меж кресел трибун мой взгляд выхватывает фигуру женщины с темным пятном волос на большой голове. Нет, это не дьявол, что пришел по мою душу, но ангел, желающий вправить мне ее как следует.

Меня подзывают Мишаня и Сашок, они уже снаружи, танцуют какой-то танец, вцепившись друг в друга локтями. Странный круговорот рук и ног увлекает меня к себе…