Читать книгу Смотреть, но отворачиваться - Группа авторов - Страница 8

– Привет. – Глухие звуки мужского голоса и ботинок по гравию.

– Привет. – Глухие звуки женского голоса и каблуков по гравию.

– Интересное место для долгожданной встречи.

– Знала, что тебе понравится.

– …

– Как поплавал?

– Хорошо, в этот раз зима была не такая холодная, часто выходили на палубу, видели пару раз белых медведей.

– Здорово!

– Да, есть что-то у этих животных, что-то, что делает их крайне привлекательными, какая-то чистота или навроде того.

– Это правда, завораживает то, как они живут в таких нечеловеческих условиях.

– …

*Где-то недалеко периодически раздавались звуки паркующихся машин, массивные покрышки, разворачиваясь на гравии, создавали характерный земляной шум, еле слышный мотор прекращал свой придушенный рев, на внутренних стенках гроба еще подскрёбывало небольшое эхо от последних вздохов двигателя. Небольшая пауза, после чего слышится осторожный щелчок открывающейся и закрывающейся двери. Шаги, как удары по барабану, ровные, с крутым звуковым фронтом и долгим хвостом шорохов разлетающихся под подошвой камней и песчинок. Звериное подкрадывание и рычание машины были где-то в стороне, шаги же сначала приближались, затем отдалялись.*

– Давно прибыл?

– Позавчера вечером. Меня скинули в Архангельске. Сразу двинул в аэропорт, думал к утру уже буду здесь, в Москве, но рейс перенесли, в итоге торчал в аэропорту полдня.

– Черт, ты спал вообще?

– Спал, несколько раз по пару часов. В сумме может и наберется на то, чтобы нормально функционировать.

– Ты пропустил Финал, получается…

– Да… К сожалению, не было никаких вариантов высадиться раньше.

– …

– Ну, ничего, может в следующем году смогу побывать.

– Будем надеяться…

– Будем.

– …

– А ты, значит, смогла попасть?

– Да, была на всех играх Финала.

– И как тебе?

– Было интересно, напряжение до самого конца держалось.

*Раздается хруст лопат, копающих землю. По частоте ударов можно было подумать, что работало три или четыре человека. Скрежеты металлических концов лопат, вонзающихся в почву, чередовались с шумом всплеска этой самой почвы, падающей в кучу. Получалась какая-то странная ритмичная мелодия:

«вскоп», «плюх»,

«вскоп», «вскоп», «плюх», «плюх».*

– Кто победил?

– Ты еще не смотрел?

– Нет, хотел подержать интригу и посмотреть запись.

– Тебе сказать?

– Давай, чего уж.

– Золото забрала команда Марка Кошкина.

– Стукфиш?

– Ага.

– Что ж, если мне память не изменяет, им еще в начале сезона пророчили высокие места.

– Да, они набрали очень хорошую форму в этом году и, даже несмотря на исключение одного игрока, сыграли отлично.

– А ты не за них болела?

– Нет, за другую команду.

*Вдалеке каким-то стеклянным дождем отдались звуки рюмочек. Потихоньку нарастал гул. С такого расстояния голоса слышались одинаковыми, или они действительно были сильно похожи, получался какой-то один большой, накладывающийся сам на себя монолог, прерываемые звуками небольших глотков, после которых шел очередной как бы перезвон этих крохотных стеклянных колокольчиков без язычков. *

– На самом деле я хотела поговорить про этот Финал поконкретнее.

– В каком смысле?

– Не знаю, я не уверена…

– В чем не уверена?

– Понимаешь, я была на вечеринке, где собирались игроки…

– И?

– В общем, мне кажется, что среди разговоров я что-то услышала…

– Что услышала?

– Мне кажется, что я слышала что-то от Марка об их победе…

– …

– Из того, что я слышала, выходило, будто они добились победы не совсем честным способом.

– Ты хочешь сказать, они сжульничали?

– Да, из слов Марка выходило, что заранее знал ответы…

– …

– …

– Он кому-то это говорил?

– Какой-то странной старушке на улице, он там то ли плакал, то ли блевал, я не поняла тогда. Было темно, шумно, да и я тоже слегка выпила.

– … что ж, я тебе верю, но это серьезное заявление.

– Понимаю, поэтому я бы предложила сначала проверить.

– Черт, если это так, это просто полнейший ужас. Представляешь? Я ведь в жизни люблю всего две вещи – это Игру и Справедливость, и для меня это два абсолютно святейших понятия, потому что, ну, Справедливость…

– Я понимаю, для меня это все тоже очень тревожно, именно поэтому я бы хотела сначала удостовериться в правдивости этих слухов, а потом уже что-то предпринимать.

– Вопросы строго охраняются Игровым комитетом, чтобы их достать, он должен был быть с ними в сговоре. Мне кажется, сам Кошкин нам ничего не скажет, пока мы на него не надавим, а если надавим, и окажется, что он ни в чем не повинен, то мы окажемся в не самой лучшей ситуации. Получается, надо как-то попробовать разузнать через комитет. Ты предлагаешь сделать это через них?

– Да, кто-то из них точно должен быть в курсе, и начиная с них, мы можем отплатить некоторым персонам из состава Комитета за их конкретные грешки.

– Да, на самом деле у меня самого еще с тех времен, когда я Играл, свалялось пару претензий к ним.

– У меня даже есть предположение, кто может быть в курсе.

– Кто?

– …

– Это кто-то из Комитета?

– Не совсем…

*Послышался звук трения подошвы об асфальт*

– Он вроде как из Комитета, но это не публичное лицо, мне кажется, ты его не знаешь, ты играл еще до его активного вступления в дела Игры.

– Какой-то новый автор? Или теоретик-культурист?

– Он все сразу. Одна из новых фигур в мире Игры, но уже успел себя зарекомендовать, как не самый приятный человек.

– Понятно…

– Слушай, я к тому, что если даже он не причем, – голос становился все размашистей, раскатистей, и с каким-то нажимом, – то мы в любом случае сможем сделать мир лучше, припугнув этого сопляка.

– Хорошо…

– Есть еще одна проблема с ним, я не уверена, где он живет. Есть несколько предполагаемых адресов, но есть вероятность, что его ни в одном из них не окажется.

– Без проблем, ради Чистоты Игры я готов объехать хоть тысячу адресов! – голос был раздраженным, каким-то нервным и истерящим. – Боже, это же просто немыслимо, мне даже тяжело представить, что такому позволило случиться! Это какое-то немыслимое событие, ведь Игра – это же всегда было место свободное от подобной Грязи… Разве может уважающий себя Игрок так осквернить свой мозг..?

– Слушай, я пересматривала ночью записи, меня не покидает ощущение, что с ним было что-то не так на игре. И это не похоже на обычный мандраж. В смысле, может быть это знак?

– У тебя осталась запись? Я бы хотел тоже посмотреть.

*Общая масса голосов усилилась, она начала перетекать по пространству какой-то струей, от одного края к другому. Странная голосовая амеба пульсировала, то вытягивалась, то сужалась, где-то вибрировала и образовывала разнообразные фигуры. Только через какое-то время вся шумиха улеглась, голоса как бы вернулись на свои места, сделав цикл метаморфоз в звуковом пространстве. Когда все вернулось на круги своя, можно было снова расслышать отдельные слова.*

– Да… – оставшиеся в горле слова звучали покинуто и обессиленно, – не ожидал, что случай для действия подвернется так быстро, думалось мне, мы опять будем искать несколько недель что-нибудь подходящее. Я даже не успел как следует отдохнуть с рейса…

– В этот раз судьба на нашей стороне.

– И все-таки, сначала нужно узнать наверняка.

– Согласна. Но если все так, у нас будет не так много времени: несколько дней. Ты еще не думал, чем Оплачивать, если все так, как я думаю?

– Нет. Будем делать все на ходу. Есть пара стабильных вариантов, которые срабатывали до этого.

– Хорошо.

– Если у нас не так много времени, может сегодня же и нагрянем к этому профессору?

– Если дашь время, я могу быстренько навести справочки, откуда нам лучше начать.

– Хорошо. Если удастся уже сегодня знать наверняка, можно будет завершить все это как можно быстрее.

– Присядем тогда где-нибудь?

– Давай.

*Стали слышны множественные затихающие шаги, где-то начинающие работу двигатели автомобилей, где-то затухающее шорканье лопаты по земле, вскоре треск шин по гравию. Вскоре все смолкло настолько, что можно было разделить два чуть разных по частоте и глубине дыхания, и как будто даже, шелест опускающегося дыхания в редкую траву.

– У него довольно ироничный гроб, – глухо звучащий мужской голос, – не находишь?

– В чем ты находишь иронию этого гроба? – глухо звучащий женский голос.

– Он весь такой черный и лакированный, в нем я могу очень хорошо разглядеть себя. Вижу каждый штрих своего лица: нос, рот, глаза, волосы…

– Именно себя?

– Да, и в этом есть что-то приятное.

– Я вижу в нем отражение прекрасного Мира, который мы с тобой делаем еще лучше.

*Послышалась легкая улыбка, потом другая, а затем шаги куда-то в сторону тишины.*