Читать книгу Небесная навигация - Группа авторов - Страница 10

Автобус Матвея, пыхтя и кряхтя, словно старый, но упрямый зверь, вынырнул из-за густой завесы соснового бора. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небосвод в охристые и багряные тона, когда из-за поворота показались купола. Они вспыхнули в последних лучах дня золотыми всплесками, пронзая синеву небес, словно маяки веры в бурном море мирской суеты. Это был женский монастырь, скрытый от глаз случайных путников, уютно приютившийся в лощине, словно драгоценный камень в бархатной шкатулке.

Матвей, сбросив скорость, осторожно вырулил на грунтовую дорогу, ведущую к массивным деревянным воротам, обитым кованым железом. От древности дерево потемнело, потрескалось, но по-прежнему хранилище тайны и покоя. Полкан, до этого мирно дремавший на сиденье Кирилла, поднял голову, принюхиваясь к незнакомым запахам, и тихо заворчал, его шерсть на загривке слегка приподнялась.

Отец Даниил, сидевший впереди, перекрестился, глядя на приближающиеся стены. Его лицо озарилось тихой радостью. Он чувствовал здесь особую благодать, которая всегда обнимала его в святых местах.

– Ну, вот и приехали, – басисто произнес Матвей, глуша мотор. Тишина, наступившая после рокота двигателя, казалась оглушительной. Лишь пение птиц, доносившееся из леса, да шелест листвы нарушали ее.

Двери автобуса распахнулись, и в салон ворвался прохладный, чистый воздух, напоенный ароматами сосны, ладана и цветущих трав. Первым вышел Отец Даниил, за ним Иван Петрович, поправляя воротник. Кирилл, зевая, потянулся, выуживая из рюкзака свой смартфон, но тут же разочарованно нахмурился, увидев на экране отсутствие сигнала.

– Что, даже интернета нет? – пробормотал он, словно лишившись жизненно важного органа. – Ну, это уже слишком. Как я буду сторис выкладывать?

Мария, напротив, вышла из автобуса с благоговейным трепетом. Её взгляд скользнул по стенам, по старинным окнам, по ухоженным клумбам, где цвели пионы и розы. Она чувствовала, как история дышит здесь в каждом камне, в каждом лепестке.

Баба Нюра, придерживая Полкана за ошейник, чтобы тот не бросился исследовать окрестности, огляделась с хозяйственной сноровкой.

– Красота-то какая, Господи! – выдохнула она. – И воздух-то какой! Не то что в городе, пылища одна.

Вскоре из калитки вышла невысокая монахиня в черном апостольнике, её лицо было добрым и спокойным, глаза светились тихим светом.

– С миром принимаем вас, отцы и братия, – произнесла она, обращаясь к Отцу Даниилу. – Матушка игуменья велела встретить.

Отец Даниил поклонился.

– Благословите, матушка. Мы из города Н., следуем по благословению Владыки Серафима. Нам бы ночлег, да покой на одну ночь.

Монахиня кивнула.

– Все уготовано. Проходите.

Пока монахиня провожала Отца Даниила и Ивана Петровича, Кирилл пытался найти хоть какую-то сеть, отчаянно поднимая телефон над головой, словно пытаясь поймать невидимую нить, связывающую его с привычным миром. Он чувствовал себя отрезанным, изолированным, словно выброшенным на необитаемый остров, где единственные обитатели – тишина и покой. Его пальцы машинально пролистывали ленту несуществующих новостей, а в голове вертелись мысли о том, как бы снять хоть что-то «цепляющее» для своего блога, но вокруг не было ничего, кроме умиротворяющей красоты, которая, по его меркам, была совершенно «неформатной».

Мария, напротив, была в своей стихии. Едва переступив порог монастыря, она почувствовала себя дома. Её взгляд тут же зацепился за старинные фрески, украшавшие стены трапезной, куда их проводили. Тусклый свет лампад выхватывал из полумрака лики святых, их глаза, полные безмолвной мудрости, казались живыми. Краски, поблекшие от времени, всё ещё сохраняли свое величие, повествуя о давно минувших эпохах.

– Это потрясающе, – прошептала Мария, подходя ближе к стене. – Посмотрите, как мастерски выполнены переходы цвета. И эта техника… это же, кажется, темперная живопись по сырой штукатурке? Или уже по сухой?

Одна из сестер, молодая, но с удивительно спокойным взглядом, подошла к ней.

– Сестра Анна, – представилась она, слегка склонив голову. – Вы разбираетесь в живописи?

– Я реставратор, – смущенно улыбнулась Мария. – Изучаю старинные фрески. У вас здесь, кажется, настоящие сокровища.

Сестра Анна с теплотой посмотрела на неё.

– Да, наши древние росписи – наша гордость и наша боль. Время не щадит ничего.

Мария не могла оторвать глаз от изображения святой, чьё лицо было тронуто трещинами, но взгляд оставался пронзительным.

– Видите, здесь, на лике, пошли микротрещины, – указала Мария. – Скорее всего, из-за перепадов влажности. И пигмент местами осыпается. Но основа, кажется, крепкая. С должным уходом их можно спасти.

Сестра Анна вздохнула.

– Мы стараемся, как можем. Но у нас нет специалистов, да и средства ограничены. Мы лишь поддерживаем то, что имеем.

Разговор Марии с сестрой Анной затянулся. Они переходили от одной фрески к другой, обсуждая технику письма, состояние сохранности, историю создания. Мария с увлечением рассказывала о тонкостях реставрации, о том, как важно сохранить каждый мазок, каждый слой краски, чтобы не утратить подлинность произведения. Сестра Анна слушала её с неподдельным интересом, иногда добавляя детали из монастырских хроник, касающихся того или иного изображения.

Кирилл, тем временем, сидел в углу трапезной, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал, чтобы отправить сообщение. Его взгляд то и дело скользил по Марии, которая, казалось, полностью забыла о внешнем мире, погрузившись в беседу о старинных стенах. Он не понимал её увлечения, для него эти поблекшие картинки были лишь частью пыльного прошлого, не имеющего никакой ценности в современном мире. Его мир был миром быстрых новостей, ярких картинок, мгновенных реакций. Здесь же всё было медленно, размеренно, словно время замедлило свой ход. Он чувствовал себя чужим, словно попал в другую реальность, где его гаджеты и стремление к хайпу были совершенно бесполезны.

Баба Нюра, пристроив Полкана у стены, где он тут же свернулся клубком, занялась более насущными делами. Она помогла сестрам накрыть на стол, её крепкие руки ловко управлялись с посудой. Монастырская трапеза была скромной, но сытной: постный суп, каша, свежий хлеб и травяной чай. Иван Петрович ел молча, его суровое лицо не выражало никаких эмоций, но он ел с аппетитом, что уже было знаком одобрения.

Отец Даниил, напротив, светился. Он с удовольствием общался с сестрами, расспрашивая о монастырской жизни, о их трудах и молитвах. Он чувствовал себя здесь как дома, в кругу единомышленников, чья жизнь была посвящена служению Богу.

После трапезы сестры пригласили всех на вечернюю службу. Звон колокола, низкий и протяжный, разнесся над монастырем, призывая к молитве. Кирилл, поначалу, хотел остаться, сославшись на усталость, но любопытство взяло верх. Он пошел, держась чуть позаоди, ища глазами ракурсы для потенциальных съемок, хотя знал, что снимать здесь, скорее всего, запрещено.

В храме царил полумрак, рассеиваемый лишь мерцанием лампад и свечей. Воздух был густым от запаха ладана, смешивающегося с ароматом воска. Сестры стояли ровными рядами, их голоса сливались в стройный хор, наполняя пространство храма дивной мелодией. Кирилл почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Он привык к громкой музыке, к ритмичным битам, к какофонии города. Здесь же звуки были иными – глубокими, проникающими в самую душу, успокаивающими. Он не понимал слов, но чувствовал их силу.

Он наблюдал за Отцом Даниилом, который стоял в алтаре, его лицо было сосредоточенным и одухотворенным. Он видел Марию, стоящую рядом с Бабой Нюрой, её глаза были закрыты, а на лице играла легкая улыбка. Он даже заметил, как Иван Петрович, обычно такой непоколебимый, склонил голову, слушая пение.

Полкан, оставленный на попечение Матвея, который устроился в комнате для гостей, мирно спал, уложив голову на лапы.

После службы, когда все разошлись по своим кельям, предназначенным для ночлега, Кирилл вышел на улицу. Небо над монастырем было усыпано звездами, такими яркими, каких он никогда не видел в городе. Млечный Путь простирался над ним, словно серебряная река, уносящаяся в бесконечность. Тишина была абсолютной, лишь легкий ветерок шелестел листвой деревьев.

Он достал телефон, но экран по-прежнему показывал отсутствие сети. Впервые за долгое время он остался один на один с собой, без потока информации, без отвлекающих факторов. Это было непривычно, даже немного пугающе. Он почувствовал странную пустоту, а затем – нечто иное. Не то чтобы покой, но что-то похожее на него.

В этот момент из храма вышел Отец Даниил. Он заметил Кирилла и подошел к нему.

– Красиво здесь, правда? – тихо спросил священник, глядя на звезды.

Кирилл кивнул, не зная, что ответить.

– В городе такого не увидишь, – продолжил отец Даниил. – Там свет искусственный мешает видеть свет истинный. И шум мешает слышать тишину.

Он помолчал, затем добавил:

– Иногда, чтобы что-то понять, нужно отключиться от всего привычного. Отключиться от мира, чтобы услышать себя. И, может быть, что-то большее.

Кирилл посмотрел на Отца Даниила, в его глазах не было осуждения, лишь тихое понимание. Он ничего не сказал в ответ, лишь снова поднял глаза к небу. Звезды казались ближе, чем когда-либо.

Утром, после общей молитвы и скромного завтрака, группа готовилась к отъезду. Мария подошла к сестре Анне, чтобы попрощаться.

– Спасибо вам за всё, сестра Анна, – сказала Мария. – И за возможность увидеть ваши сокровища. Я обязательно напишу о них в своем отчете. И если будет возможность, я бы очень хотела вернуться сюда, чтобы помочь с реставрацией.

Сестра Анна улыбнулась.

– Милости просим. Наши двери всегда открыты для добрых людей.

Кирилл, хотя и не произнес ни слова благодарности, всё же поймал себя на мысли, что эта ночь в монастыре была совсем не такой, как он ожидал. Он не получил контента, не выложил ни одной сторис, но что-то внутри него изменилось. Он не мог сформулировать, что именно, но ощущение было странным и новым.

Полкан, первым запрыгнувший в автобус, устроился на своем любимом месте, словно понимая, что впереди их ждет новое приключение. Матвей завел мотор, и старый автобус, вновь пыхтя, тронулся в путь, оставляя за собой тишину и покой монастырских стен. Купола вновь вспыхнули в лучах утреннего солнца, провожая путников в их дальней дороге, к неведомым горизонтам, где, быть может, их ждали новые открытия и новые испытания.