Читать книгу Небесная навигация - Группа авторов - Страница 7

Автобус, грузный и добродушный, словно древний кит, медленно выплывал из объятий города. За его спиной таяли огни многоэтажек, растворяясь в предрассветной сини, что еще не успела обернуться полноценным утром. Каждое колесо, казалось, отмеряло не просто километры, но и отрезки привычной жизни, оставляя их позади, как отработанные ступени ракеты, устремленной к неведомым далям. Внутри, несмотря на ранний час, царило оживление, смешанное с легкой нервозностью и предвкушением.

Матвей, крепко сжимавший руль, вел машину уверенно, словно автобус был продолжением его собственного тела. Его взгляд, привычный к долгим дорогам, скользил по шоссе, а губы время от времени шевелились, напевая что-то неразборчивое, но мелодичное. Рядом с ним, на отдельном сиденье, свернувшись в лохматый клубок, дремал Полкан, лишь изредка поводя ухом на особенно резкий поворот или скрип подвески.

За спиной водителя, в салоне, каждый из путников устраивался по-своему. Кирилл, чья душа еще не до конца оправилась от купания смартфона в придорожной луже, тем не менее, уже достал запасной гаджет. Он то и дело поднимал его к окну, пытаясь поймать первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь редкие облака, и найти ракурс для «истории» в социальных сетях. Его пальцы нервно скользили по экрану, ища вдохновения в мелькающих за окном пейзажах, которые пока еще были слишком обыденными для его требовательного вкуса. Он вздыхал, вспоминая слова Матвея о смирении, и морщился – смирение, как ему казалось, плохо сочеталось с миллионными просмотрами.

Мария сидела чуть поодаль, прижавшись к стеклу. Ее взгляд не был прикован к экрану телефона, он впитывал в себя каждый оттенок уходящего города, каждую деталь сменяющегося ландшафта. В ее глазах, обычно спокойных, читалась глубокая задумчивость. Она не просто смотрела, она анализировала, сопоставляла, словно уже сейчас пыталась увидеть в этих первых километрах нечто большее, чем просто дорогу. Для нее это путешествие было не просто экспедицией, а погружением в историю, в слои времени, которые могли бы раскрыть тайны древних икон. Она представляла себе, как будут выглядеть леса, реки, деревни, сквозь которые когда-то пробирались ее предшественники, неся свет веры и искусства.

Баба Нюра, расположившись на сиденье, которое, казалось, было создано специально для нее, уже успела развернуть небольшой узелок с припасами. Оттуда доносился тонкий аромат свежей выпечки и травяного чая. Она ворчала себе под нос что-то о дорожных тяготах и молодых, что «ничего не понимают в настоящей еде», но ее глаза светились добротой. Она уже прикидывала в уме, что приготовить на первую остановку, как накормить эту разношерстную компанию, чтобы никто не остался голодным. Для нее забота о теле была не менее важна, чем забота о душе.

Отец Даниил, в своей несколько помятой рясе, сидел рядом с Иваном Петровичем. В его руках был небольшой молитвослов, переплетенный в потемневшую кожу. Он старался не привлекать к себе внимания, погруженный в свои мысли, в свои молитвы. Его лицо, обычно открытое и немного наивное, сейчас было сосредоточенным, почти строгим. Он чувствовал на себе тяжесть ответственности, возложенной Владыкой Серафимом, и понимал, что это путешествие станет для него не только поиском, но и испытанием веры, смирения и терпения. Каждое движение автобуса, каждый поворот казались ему частью предначертанного пути, и он искал в этом движении божественный промысел.

Иван Петрович, напротив, был полон земной энергии. Его взгляд, острый и цепкий, словно у старого вояки, осматривал салон, фиксируя каждую деталь. Он чувствовал себя капитаном корабля, взявшим на борт разношерстную команду, и теперь его главной задачей было установить порядок и дисциплину. Он вытащил из портфеля потертый блокнот и карандаш, готовый к бою с хаосом, который, как он знал по своему военному опыту, был первым врагом любой экспедиции.

«Внимание, господа!» – голос Ивана Петровича, привыкший к командным интонациям, прозвучал неожиданно громко в еще сонном салоне. – «Поскольку наше предприятие обещает быть долгим и непростым, нам необходимо установить четкий регламент. Без дисциплины, как известно, даже самые благородные начинания обречены на провал».

Кирилл оторвался от телефона, Мария вопросительно подняла бровь, Баба Нюра неодобрительно хмыкнула, а отец Даниил вздрогнул, прервав свою внутреннюю молитву.

«Предлагаю начать с графика дежурств», – продолжил Иван Петрович, обведя всех взглядом. – «У нас есть кухня, у нас есть общий быт. Кто-то должен отвечать за порядок, за приготовление пищи, за обеспечение безопасности. Предлагаю разбить нас на пары. Например, один день дежурит отец Даниил с Марией, следующий – Кирилл с Бабой Нюрой, и так далее. Матвей освобождается от дежурств, как водитель, его задача – дорога. Полкан, разумеется, вне очереди».

Баба Нюра возмущенно фыркнула: «Это что же это получается, Иван Петрович? Я, значит, и так всю дорогу вам кашеварю, а теперь еще и полы драить должна? Да я старая женщина, мне и так нелегко!»

«Баба Нюра, – терпеливо, но твердо ответил Иван Петрович, – речь идет о дежурстве по общему быту. Посуда, уборка в автобусе, поддержание чистоты на стоянках. Готовка – это ваша епархия, и в этом вам никто не смеет перечить. Но и помощь вам нужна, не так ли?»

«Помощь – это одно, а дежурство – совсем другое», – проворчала Баба Нюра, но в ее голосе уже слышалось некое примирение.

Кирилл, который только что пытался снять видео с облаками, тут же возмутился: «Дежурство? Но у меня же контент! Я должен снимать, вести трансляции, это же моя работа! А вдруг я пропущу что-то важное из-за того, что буду мыть посуду?»

Иван Петрович посмотрел на него с нескрываемым удивлением. «Молодой человек, в экспедиции все равны. И ценность вашего контента, как вы изволили выразиться, не выше ценности чистоты и порядка. Возможно, именно дежурство даст вам уникальный ракурс для ваших трансляций. Представьте: „Блогер моет посуду в глуши тайги! Уникальный опыт!“ – это же золотая жила для ваших подписчиков!»

Кирилл на секунду задумался, и в его глазах мелькнул огонек интереса. «Ну, если так посмотреть…»

Мария, до этого молчавшая, подала голос: «Я готова дежурить. Мне не привыкать к работе руками, а порядок важен для концентрации». Ее спокойный, уверенный тон сразу внес нотку серьезности в обсуждение.

Отец Даниил, почувствовав, что его очередь высказаться, неловко поправил рясу. «Я тоже, конечно, готов. Любое послушание, которое будет полезно для общего дела, я приму с радостью. Если смогу помочь в чем-то, кроме чтения молитв, буду только рад».

Иван Петрович удовлетворенно кивнул. «Отлично. Значит, так: в первый день, когда мы будем обустраиваться на ночлег, дежурят Мария и отец Даниил. Их задача – помочь Бабе Нюре с ужином, разбить лагерь, если потребуется, и следить за общим порядком. На следующий день – Кирилл и Баба Нюра. И так далее. График я составлю и вывешу в салоне. Вопросы?»

Вопросов больше не последовало, но в воздухе повисла атмосфера легкого недовольства, смешанного с пониманием неизбежности. Иван Петрович, довольный достигнутым компромиссом, вернулся к своим записям.

Автобус, тем временем, уже оставил позади последние поселки, и дорога стала уже. По обе стороны начали подниматься стены леса, еще редкого, но уже предвещающего настоящую тайгу. Солнце, наконец, полностью взошло, заливая салон мягким, золотистым светом.

Отец Даниил, воспользовавшись затишьем, вновь раскрыл молитвослов. Он чувствовал, что сейчас, как никогда, им всем нужна духовная поддержка. Дорога предстояла долгая, и искушения, как он знал, подстерегали на каждом шагу. Он начал читать акафист Пресвятой Богородице, его голос, поначалу тихий, постепенно наполнился силой и искренностью. Слова молитвы, древние и вечные, начали разливаться по салону, смешиваясь с ровным гулом двигателя.

«Радуйся, Еюже радость возсия…» – начал он, и его голос, чистый и проникновенный, казалось, обволакивал каждого, предлагая утешение и покой.

Не успел он закончить первое «Радуйся», как Баба Нюра, потянувшись к своему узелку, нарушила тишину: «Отец Даниил, а когда мы обедать будем? В животе уже урчит, словно медведь проснулся. До обеда-то еще далеко, а я уж с утра на ногах, да и дорога тряская…»

Отец Даниил сбился, его щеки слегка порозовели. Он опустил молитвослов, взглянул на Бабу Нюру, которая смотрела на него с невинным ожиданием. «Баба Нюра, мы только выехали. Обед будет, когда придет время, не беспокойтесь. Сейчас я читаю акафист…»

«Акафист, оно, конечно, хорошо», – не унималась Баба Нюра, – «но желудок-то не молится. Он своего требует. Может, хоть перекус какой? А то так и до обморока недалеко, а кто тогда вам борщ варить будет?»

Отец Даниил улыбнулся, понимая, что спорить бесполезно. «Хорошо, Баба Нюра. Перекус будет. Но дайте мне хотя бы пару молитв дочитать». Он снова поднял молитвослов.

«Радуйся, Еюже радость возсия…» – начал он снова, пытаясь вернуть прежний настрой.

На этот раз его прервал Кирилл. «Отец Даниил, а вот вы говорите про небесную навигацию. А как это вообще работает? То есть, вы по звездам ориентируетесь? А если облачно? Это же не очень надежно для современной экспедиции, правда?»

Отец Даниил снова опустил книгу. Его взгляд скользнул по Кириллу, затем по Марии, которая слушала с любопытством. «Кирилл, небесная навигация – это не только про звезды. Это про путь, который мы избираем, про ориентиры, которые помогают нам не сбиться с истинного пути. Это и духовный поиск, и вера в Промысел Божий, который ведет нас. А звезды, конечно, тоже важны. Но об этом позже. Сейчас я хотел бы продолжить акафист».

Кирилл кивнул, но было видно, что его мысли уже блуждают вокруг потенциального контента: «Небесная навигация: древние секреты или современный миф?»

Отец Даниил, тяжело вздохнув, снова поднял молитвослов. Он чувствовал, как земные заботы, словно невидимые нити, тянут его вниз, отвлекая от возвышенного. Но он знал, что именно в этом и заключается его служение – быть между небом и землей, примирять духовное с мирским.

«Радуйся, Еюже радость возсия…» – его голос стал чуть громче, словно он пытался утвердить духовное присутствие в салоне автобуса.

Иван Петрович, до этого погруженный в свои записи о дежурствах, оторвался от блокнота. «Отец Даниил, а вы уверены, что мы едем по верному пути? Матвей, ты точно помнишь, куда нам сворачивать? Дорога-то уже совсем узкая стала, не заблудимся ли?»

Матвей, не отрывая взгляда от дороги, пробасил: «Не беспокойтесь, Иван Петрович. Мой автобус знает эти дороги как свои пять пальцев. А если и заблудимся, так это только к лучшему – новые места увидим. Но не заблудимся».

Отец Даниил, в который раз опустив молитвослов, почувствовал, как легкая улыбка тронула его губы. Он понял, что сегодня акафисту не суждено быть прочитанным целиком. Его духовное устремление постоянно натыкалось на стену земных нужд, вопросов и сомнений. Но, может быть, именно в этом и заключалась истинная навигация – не только в умении видеть звезды, но и в способности не терять терпения, отвечая на самые простые, самые человеческие вопросы.

Он закрыл молитвослов, аккуратно положил его на колени. «Хорошо, друзья мои. Давайте сделаем небольшой перерыв для перекуса. Баба Нюра, что у вас там вкусненького?»

Баба Нюра тут же оживилась, ее лицо расцвело. «Ох, вот это другое дело! У меня тут пирожки с капустой, да с картошкой, да с яблоками! И чай травяной, горячий, для души!»

В салоне тут же запахло домашним уютом. Кирилл уже достал телефон, чтобы снять «распаковку» пирожков в автобусе, Мария с интересом наблюдала за Бабой Нюрой, а Иван Петрович удовлетворенно кивнул, словно перекус тоже был частью его тщательно разработанного плана.

Отец Даниил посмотрел в окно. Лес сгущался, становясь все более плотным и таинственным. Впереди лежала неизведанная дорога, полная приключений, испытаний и, возможно, чудес. И он понял, что его небесная навигация будет заключаться не только в молитве, но и в умении быть рядом с этими людьми, слышать их, понимать их простые нужды и, сквозь все земные преграды, вести их к свету. Первые километры были пройдены. Путешествие только начиналось.