Читать книгу Небесная навигация - Группа авторов - Страница 12

Автобус, некогда гордо ревевший на асфальтовых просторах, теперь стонал, словно раненый зверь, продираясь сквозь заросли, что безжалостно хлестали по его щербатому боку. Шины вязли в глинистой жиже, каждый оборот колеса давался с неимоверным трудом, выплевывая комья грязи, которые тут же оседали на пожухлой траве, словно слезы земли. Солнце, давно миновавшее зенит, клонилось к закату, раскрашивая небо в тревожные багряные тона, и этот огненный диск, казалось, насмехался над их безнадежным плутанием.

Внутри салона царила густая, осязаемая тишина, тяжелее любого безмолвия. Она была наполнена невысказанными упреками, скрытыми вздохами и той особой усталостью, что проникает до самых костей, высасывая последние крохи терпения. Матвей, чьи руки крепко сжимали руль, похожие на узловатые корни старого дерева, чувствовал, как напряжение впивается в мышцы спины. Его взгляд, устремленный вперед, был полон отчаяния и глухой обиды. Он, водитель с многолетним стажем, всегда знавший дорогу, впервые позволил себе довериться холодному голосу электроники, и теперь платил за это позором.

Кирилл, съежившись у окна, избегал взглядов. Его модная прическа, еще утром казавшаяся символом столичной утонченности, теперь выглядела неуместно, а легкая куртка, предназначенная для городских променадов, не защищала от пронизывающей сырости, проникавшей сквозь щели автобуса. Он пытался что-то поправить в своем навигаторе, но пальцы дрожали, а экран, отражавший его бледное лицо, лишь подтверждал, что они находятся посреди безлюдного «нигде».

Иван Петрович сидел, выпрямившись, как струна. Его взгляд, острый и пронзительный, скользил по лицам спутников, но задерживался дольше всего на Кирилле и Матвее. В нем читалось не осуждение, а скорее глубокое разочарование, граничащее с презрением к любой некомпетентности. Он был человеком действия, привыкшим к четкости и порядку, и это бесцельное блуждание по таежным дебрям выводило его из себя куда больше, чем он позволял показать.

Баба Нюра, прижав к груди видавший виды платок, тихонько молилась. Её губы шептали слова, которые никто не слышал, но в каждом движении её головы, в каждом морщинке на лице читалась безграничная тревога. Полкан, до этого дремавший у её ног, вдруг поднял голову, принюхался, и низкий, утробный рык вырвался из его груди. Он смотрел в сторону, где сквозь сгущающиеся сумерки едва проглядывал силуэт поваленного дерева.

Отец Даниил, сидевший рядом с Марией, чувствовал, как сгущается атмосфера. Его сердце сжималось от боли за своих спутников, за их растерянность, за ту невидимую стену, что выросла между ними. Он пытался найти слова утешения, но они казались пустыми и бессильными перед лицом этой глухой, беспросветной дороги. Он молился, чтобы Господь указал им путь, чтобы Его свет пронзил эту тьму.

Мария, в отличие от остальных, смотрела не на дорогу и не на спутников, а на старые иконы, бережно уложенные в ящики. Ей казалось, что даже лики святых на потемневших досках приобрели оттенок скорби. Она ощущала эту древнюю, дремучую мощь леса, который, казалось, не хотел отпускать их, поглощая звуки, запахи, надежды.

Внезапно Матвей резко затормозил. Автобус клюнул носом, и все, кто не был пристегнут, подались вперед. «Дальше хода нет», – глухо произнес Матвей, и его голос был лишен всяких эмоций, словно он говорил о чем-то обыденном. – «Дорога кончилась. Просто… кончилась».

Все устремили взгляды в окно. Впереди, действительно, не было ничего, кроме густого, непроходимого кустарника, сквозь который пробивались лишь редкие, чахлые деревца. Заросли сомкнулись, поглотив подобие колеи, по которой они до сих пор двигались. «Как это – кончилась?» – голос Ивана Петровича прозвучал резко, словно удар хлыста. – «Что значит – кончилась? Мы что, в тупике?» Кирилл вздрогнул. «Похоже на то… Навигатор… он… он показывает, что мы должны были свернуть… но здесь ничего нет». «Ничего нет?» – Иван Петрович поднялся, его фигура, даже в тесном салоне, казалась монументальной. – «А куда же мы тогда ехали столько часов? Куда, я спрашиваю?»

Тонкие нити терпения, и без того натянутые до предела, лопнули. В воздухе повисло предчувствие скандала. Отец Даниил глубоко вздохнул. «Братья, сестры… Гнев не поможет нам найти выход. Давайте успокоимся. Господь не оставляет своих чад. Может быть, это испытание. Может быть, Он ведет нас куда-то, о чем мы пока не знаем».