Читать книгу Точка опоры - Группа авторов - Страница 7

Поиски Блэквуда продолжались, а я тем временем, прямо как Рапунцель, не смела покидать свою башню. Разумеется, я осознавала опасность, которая висела тучей над моей головой, но также не могла отделаться от мысли, что все это происходит не со мной. Прошло три дня с тех пор, как меня устроили в гостинице, и кроме четырех стен я не видела больше ничего. Надо мной сжалились и принесли мне книги: в основном это были пошлые романы, но за неимением иного читала, что было. А иногда, чтобы слегка позлить агента Кима, а самой немного развлечься, зачитывала вслух самые пикантные сцены. Увы, ему это быстро надоело, поэтому пока я спала, он забрал все романы и на смену им принес парочку детских энциклопедий. Уверена, это была его месть, говорящая: «лучше поучись полезному, дитя, а то ни ума, ни фантазии», ну или что-то вроде того.

Впрочем, на удивление мне даже было интересно это читать.

– А вы знаете, – начала я говорить агенту Киму, держа в руках энциклопедию, в которой было очень много интересных фактов, – что следы человека на Луне никогда не исчезнут, потому что там нет ветра, чтобы их сдуть?

– Нет.

– Как это нет? – изумилась я. – Я ж только что сказала!

– Мисс…

– …Харпер… да-да, я поняла, не продолжайте, – отмахнулась я. Уже привыкла. – А знаете, что у морской звезды глаза на конце каждой ноги?

– Да.

– Это потому что я сейчас рассказала?

– Да.

– А вы способный ученик!

И вновь этот тяжелый-тяжелый взгляд, как будто бы я несу какую-то чушь несусветную. Ну что же делать прикажете? И сама чувствую, что лишнего себе позволяю, извожу агента, но и сделать с этим ничего не могу. Очень тяжело сидеть в четырех стенах, выдавливать из «собеседника» крупицы слов и ждать своей участи. Пытаюсь хоть как-то отвлечься, но с каждым днем это сделать все труднее. Не знаю уж почему он меня терпит, – знаю же, что вправе заставить меня замолчать, но очень ему благодарна за то, что он все ещё этого не сделал.

– Сегодня меня сменит агент Рэмси, с утра – агент Рид. Я вернусь завтра вечером. Не доставай их.

Я даже оскорбилась.

– Да разве я кого-то доставала?

Ох, уж этот его тяжелый взгляд…

– А разве нет?

– А разве да? – ещё больше оскорбилась я. – Ладно, агент, если хотите, буду в вашем присутствии молчать.

– Хочу, – почти одновременно со мной сказал он. – И в присутствии других тоже.

Беру свои слова обратно…

Бывало посетители, особенно молодые и симпатичные, часто спрашивали мой номер. А потом, будто невзначай, интересовались: «Как так, такая красавица и одна?» Я всегда отшучивалась: «Увы, раздвоиться не могу», и под их фальшивый смех уходила. Но теперь-то я понимаю, в чем дело! Всего за три с небольшим дня я умудрилась достать агента из отдела по особо опасным делам. Это талант или проклятье вечной одиночки?

Если честно, на свидания просто не было времени. Я брала дополнительные смены, чтобы накопить на курсы – иначе знала, что из этого района мне не выбраться.

Пока родители были живы, наша семья пользовалась уважением. Отец действительно помогал тем трудным ребятам, а мама работала учительницей. Мы не были богачами, но и совсем бедными нас нельзя было назвать: мы жили в довольно просторном доме и имели две машины (пусть и подержанные). В общем, все шло своим чередом, и, возможно, я бы даже поступила в университет. Но, как это бывает в сказках, над нашим домом сгустились тучи, и все пошло наперекосяк…

Я сидела, перелистывая энциклопедию, с удовольствием разглядывая иллюстрации. Читать не хотелось – хотелось картинок. В дверь номера постучали. Я заметила, как Джун на долю секунды дернулся к кобуре, но тут же понял: нападавшие не стали бы церемониться.

– Это Рэмси, – раздался голос с той стороны.

– Подожди минуту, – бросил Ким другому агенту, а потом обернулся ко мне. – Помнишь, что я сказал?

Еще бы!

– Да.

– Не доставай.

– Ага, – я равнодушно пожала плечами. Он смотрел на меня с явным недовольством.

Что я опять сделала не так?

– Снова язвишь?

– Да где тут язвишь-то… В смысле, нет. Никого я трогать не буду, не переживайте.

Мне снова стало обидно, и я уткнулась в книгу.

Джун Ким открыл дверь своему напарнику, но вместо того, чтобы впустить его, сначала вывел наружу.

– Мы за дверью, – ледяным тоном оповестил он. Забавная у него все-таки привычка.

Я не ответила, даже не подняла головы, но незаметно для себя вновь погрузилась в воспоминания…

Стоял декабрь. Я всегда обожала этот месяц – он объединял два моих любимых праздника: День Рождения и Рождество. Это случилось за день до моего шестнадцатилетия. В тот год я была уверена, что никуда не хочу идти – просто побыть с родителями дома, приготовить что-нибудь вкусное и посмотреть кино. Никто не возражал против моего скромного желания. И вот, накануне одного из самых ожидаемых событий, произошло то, что разделило нашу жизнь на «до» и «после». Мою жизнь.

Я сидела у окна, наблюдая, как снег медленно кружится в свете уличных фонарей. В доме пахло корицей и предвкушением. Мама готовила что-то особенное на пред-праздничный ужин, а отец, как обычно, читал газету в кресле у камина. Вдруг раздался стук в дверь. Негромкий, но настойчивый.

Я пошла открывать. В голове мелькнула мысль о курьере с цветами, но вместо этого на пороге стояли они. Люди в форме. Полиция. Их лица были непроницаемы, глаза – холодны.

– Николас Харпер дома? – спросил один из них, высокий мужчина с резкими чертами лица. Его голос был сухим и безэмоциональным.

– Да, – ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия беды.

Он кивнул, и двое полицейских шагнули внутрь, не дожидаясь приглашения. Я отступила, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Николас Харпер, вы обвиняетесь в хранении наркотических веществ, – произнес тот же мужчина, обращаясь к отцу, который уже поднялся с кресла и стоял, ошеломленно глядя на вошедших. – Вам необходимо проехать с нами для дачи показаний.

В голове у меня все закружилось. Отец? Обвинен в хранении наркотиков? Что за глупость!

Полицейский продолжил, его голос звучал монотонно, как будто он зачитывал заученный текст:

– Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен вам государством. Понимаете ли вы свои права?

Отец молчал, его лицо было бледным, глаза расширены от шока. Он смотрел на полицейских, как будто не веря происходящему. Мама, услышав эти слова, подбежала к нему, обхватив его руку. Ее губы дрожали, а в глазах стояли слезы.

– Что происходит? – прошептала она, ее голос сорвался.

Полицейский проигнорировал ее вопрос. Он повторил свои слова, обращаясь уже непосредственно к отцу:

– Понимаете ли вы свои права?

Отец кивнул, его голос был едва слышен:

– Да… понимаю.

Это было начало конца.

Холод сковал мои конечности. Я стояла, прижавшись спиной к стене, наблюдая, как рушится мой мир. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Это сон. Этого не может быть». Полицейские, не обращая на нас внимания, начали обыск. Они рылись в ящиках, переворачивали вещи, словно ища что-то, что уже было найдено. Мама, рыдая, пыталась что-то сказать, но ее слова тонули в гуле чужих голосов и моих собственных панических мыслях.

Отец, сломленный, стоял посреди гостиной, окруженный этими людьми в форме. Он выглядел потерянным, испуганным. Я видела, как он пытается собраться, как пытается найти слова, чтобы объяснить, что это ошибка, что он невиновен. Но слова застревали у него в горле.

Они надели на него наручники. Звук металла, смыкающегося на его запястьях, эхом отдавался в моей голове. Это было так нереально, так чудовищно. Я хотела закричать, остановить их, но не могла выдавить из себя ни звука.

Когда они повели его к выходу, он бросил на меня взгляд. В его глазах читались боль, страх и… извинение. Я не знаю, за что он извинялся, но в тот момент я поняла, что наша жизнь никогда не будет прежней.

Мама, обезумев от горя, кинулась к нему, пытаясь обнять его в последний раз. Полицейские грубо оттолкнули ее. Я, наконец, вырвалась из оцепенения и подбежала к ней, обнимая ее, пытаясь успокоить.

Когда они ушли, оставив нас в опустевшем доме, тишина оглушила. В воздухе висел запах страха и безысходности.

В тот вечер мы сидели на кухне, обнявшись, и плакали. Мы плакали от горя, от бессилия и от страха перед будущим…

– Эй, Люси! – я услышала знакомый голос сквозь пелену и гул разных голосов. Вероятно, это все было в моей голове. – Люси, ты как?

Мне казалось, что я очнулась, но, попытавшись остановить взгляд на обеспокоенном лице агента Рэмси также незаметно для себя упала на пол, полностью растворившись во тьме.