Читать книгу Сбитая с пути: Путешествие домой - Группа авторов - Страница 4

Как наставник и говорил, он покинул поместье вместе с кучкой рыцарей, герцогом и несколькими слугами, оставив герцогство на попечение Нертеры. Самого Нертеру я видела лишь мельком за прошедший год. Мужчина за сорок, крепкий, но без той напускной важности, что бывает у придворных. Среднего роста, сдержанный, будто сделанный из камня. Его глаза выдавали опыт и зрелость, но по лицу нельзя было прочесть ничего – всё равно что смотреть на чистый лист бумаги. Такой вывод я и сделала о нем.

Меня, впрочем, удивляло другое: почему меня не отдавали в обучение другим магам – помощникам Герберда. С чем это было связано, я понятия не имела.

Первые пять дней спокойно. Я училась, занималась, а “пятьдесят шесть” неустанно следила за мной и докладывала обо всём Нертере. Но на шестой день всё изменилось.

Сначала я просто почувствовала странное беспокойство – будто кто-то смотрит из‑за плеча. Потом пришёл холод. Я стояла в библиотеке, и внезапно по коже пробежали мурашки. Обернулась – никого, лишь бесконечные ряды книг. Вышла в сад – и снова то же самое. Ощущение взгляда, едва уловимое чувство холода позади. Я пыталась не придавать этому значения.

Наверное, просто показалось.

Но к вечеру всё усилилось. Каждый раз, когда я оборачивалась, – пустота. Только это чувство не исчезало. Когда я уже поднималась по лестнице к своим покоям, шею пронзил острый укол, и окружение затухало….А потом я проснулась. В своей постели. На рассвете.

Пульс бешено стучал в висках. Я вскочила, добежала до стола, вытащила маленький блокнот.. Сшитый вручную, он был моим единственным способом не сойти с ума. В нём я отмечала дни и ставила знак “&”, если время делало петлю. Я вздохнула и поставила очередной знак.

Первую половину дня я провела как обычно. Но ровно в полдень снова пришёл холод.

– “Пятьдесят шесть”.

– Слушаю вас, – ответила горничная.

– Мне кажется, за мной следят.

– Почему вы так решили?

– Я чувствую холод за спиной.

Она ничего не сказала, просто кивнула и ушла. И как только она скрылась из виду, я почувствовала резкую боль в шее и рухнула на пол. Очнулась – снова в постели. Теперь это случилось раньше. Значит, тот, кто наблюдает, не стал медлить.

Решил убить меня сразу? Но зачем? На кой я ему сдалась? Я ведь не маг. Всего лишь ребенок, даже не угроза.

В голове вспыхнула безумная мысль: может, Элиза что‑то увидела? В романе у неё ведь были способности к прорицанию… Но прошло всего два года с момента моего выкупа. Слишком рано. Я откинула эту идею и приняла решение: оставаться в комнате. Сказала “пятьдесят шесть”, что у меня болит голова. Она не поверила, но промолчала.

Ночь пришла тихо. Слишком тихо. Я лежала, глядя в темноту, когда вдруг ощутила то же чужое присутствие. Воздух стал вязким, холодным. Я подняла глаза – и увидела силуэт. Он стоял неподвижно. Я не успела даже вскрикнуть – холодный блеск, и горло обожгло болью.

Проснулась снова. На рассвете. Он просто смотрел на меня и убил, когда я открыла глаза? Больной ублюдок! Это был третий раз. Третий, мать его, раз! Я же найду тебя, скотина. Найду и воткну тебе этот нож в…

– Вы проснулись? – услышала я голос “пятьдесят шесть”.

– Да, – ответила я, вставая с кровати.

Я так и не успокоилась. После того как «пятьдесят шесть» привела меня в порядок, я осталась на улице. Она ушла в библиотеку за другой книгой, оставив меня одну. Я развернулась и двинулась к тому самому чувству холода.

Сейчас оно было более ясным и ощутимым, чем раньше. Я смогла определить его источник и направила взгляд на крышу. Но, как и ожидалось, там никого не было. Я подошла ближе и всмотрелась наверх. «Холодок» начал перемещаться по крышам с моей правой стороны, а остальные находились чуть поодаль.

Я пошла за ним, но не поднималась на крышу – шла по каменным узким дорожкам вдоль черного замка. Он спустился и двинулся назад, я последовала за ним, приближаясь всё ближе. Он стоял, скрывшись в тени, на стыке между башней и главным замком.

Там было темно – отличное место для убийства.

– Ты какого х… – начала я, но почувствовала резкую боль в области сердца и рухнула на брусчатку.

Проснувшись у себя в постеле, я сжимала свои челюсти от злости. .

– Я ведь даже не договорила…

В следующий раз я уже знала, чего ждать. Увы, сообщать магам или Нертере не имело никакого смысла, ведь никто на помощь мне не спешил. Все что я могла сделать, это взять дело в свои маленькие детские ручки. Но что я могла? Всё, что я чувствовала – холод, но не могла определить, сколько их и кто они.

Я не последовала за «Холодком», как в прошлый раз, а осталась с «пятьдесят шесть» в библиотеке. Там я нашла книгу о основах магии и манипуляции маной и сразу принялась читать.Из текста я поняла, что холод, это ощущение чужой маны, непривычной для моего окружения. Все что мне предлагала книга на начальном этапе, – концентрация.

Я вошла в свою комнату, закрылась и сосредоточилась. Постепенно, шаг за шагом, училась определять, кто есть и где. Сначала не сразу – раза с десятого почувствовала слуг, “пятьдесят шесть”, стоящую вдалеке и разговаривающую с кем-то. На крыше, в саду, “Холодок” с подельниками медленно приближался ко мне. Я наблюдала за ними, видя каждое передвижение, как они пробирались к моим “пятизвездочным апартаментам”, обходя слуг.

Ночь уже полностью опустилась. “Холодок” начал действовать. Он спокойно вошёл через окно – Мать его, окно! Я забыла его закрыть. Дура! И они оказались прямо напротив меня.

Своё следующее утро я начала с того, что закрыла окно и убедилась, что библиотека тоже заперта.

Да, да, я учусь на своих ошибках…

Я продолжала читать и концентрироваться. Постепенно дошло до того, что я смогла различать ману. И это получилось далеко не с первого раза – с пятнадцатого. Пятнадцать раз этот ублюдок убивал меня. И с каждым разом моя злость росла. Именно они подтолкнули меня к этому, и именно им я должна была сказать спасибо за свое одержимое обучение магии.

На двадцатый раз я сидела в комнате, сосредоточившись вместе с “пятьдесят шесть”. Она наблюдала за мной, а я изучала её тело, используя как пособие. Я чувствовала её кровь – и не только её. Другие жидкости тоже. Фонтаны, вода в замке, вода под землёй. Если подумать обо всех возможностях, которые открывались с магией воды, то не удивительно, что Нокс купили меня. Я бы сама себя купила.

На двадцатый раз “Холодок” по-прежнему пробирался ко мне в темноте. Окно было закрыто, он шёл по коридору и был не один. Они ворвались в мою комнату и окружили меня. На этот раз я сидела на четвереньках на полу и пыталась удержать кровь. Это было трудно, почти невозможно. Но на тридцатый раз получилось – они не двигались.

Я не остановилась на этом. В сумме это повторялось больше шестидесяти раз. Два месяца, я осваивала магию одна, словно безумная изучала все что было способно меня спасти.

И в следующий раз, двигаться перестал не только он.

Не двигался вообще никто.

На другом конце поместья засветилась арка перемещения ярко-жёлтым светом. Первым делом из неё вышли рыцари и застыли, словно вкопанные.

– Да что с вами такое, идите же! – голос служанки терял терпение. Но как только она протянула руку в арку, сразу же отдернула ее.

– Ауч… – выдохнула она.

– Что случилось? – спросила вторая горничная.

– Моя рука… она онемела, – сказала первая, и, грохотом бросив всё, что держала, побежала назад.

– Стой! А с ними что делать? – с чемоданами в руках остановилась первая горничная, тяжело опуская их на землю.

Трое рыцарей вошли на территорию замка великого герцога.

– Неожиданно, – сказал Эдельвейс. – Что же произошло, что они… – он нагнулся и ткнул пальцем в одного из застывших рыцарей.

– У вас есть маг воды? Я чувствую ману отсюда, – спросила будущая герцогиня.

– Есть. Но она ещё слишком молода, – ответил Герберд.

Он снял оцепенение с рыцарей, и они пошли внутрь комплекса. Все слуги оставались на местах, птицы лежали на земле – никто не двигался.

– Сильна. Наши маги воды в Каттлеи едва ли способны на такое, – задумчиво отметила будущая герцогиня.

– Как и сказал Герберд, она слишком молода. Не думаю, что это сделано осознанно, – добавил Эдельвейс.

Они вошли в замок и быстрым шагом направились за Гербердом к покоям девочки. Дверь была распахнута, и что-то явно было не так.

Лезвие Холодка коснулось моей шеи, над головой занеслись и другие клинки. Удерживать всех сразу было тяжело – и физически, и морально. Я стояла на четвереньках, с меня стекали капли пота, я едва замечала происходящее вокруг. Конечности одеревенели, но я терпела.

Кто-то приближался – пятеро. Я чувствовала среди них знакомую ману, и слышала ускоряющиеся шаги, превращающиеся в бег.

– Какого черта?! – рявкнул Герберд.

Он устроил настоящую резню, убив нападавших, и поднял меня на руки.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно осматривая меня.

– Кто вас просил! Чёрт! – выругалась я.

Я резко вскинула руку вперёд и рывком спрыгнула с него, отыскав глазами нож, быстро вытащила его и перерезала себе шею. Я вновь проснулась и день начался заново. Но на этот раз Герберд приказал двум рыцарям схватить всех. Мозги у него были – и за это спасибо. Холодок и его подельники были пойманы в мгновение ока. Почувствовав, что они лежат на полу, я села на колени тяжело дыша.

– Твою мать… Гер, это из-за неё, – выругался молодой голос.

– Церковники? Почему они здесь? – женский голос прозвучал вопросительно.

– Понятия не имею, – ответил Герберд, смотря на мои трясущиеся руки.

– Хах… фух… это было тяжело, – выдохнула я, стараясь отдышаться.

В комнате воцарилась глухая тишина. Я медленно встала, и, не думая, выхватила кинжал из набедренной повязки Герберда. Сердце колотилось так громко, что казалось, оно заполняет всё вокруг. Я рванулась к «Холодку».

– Ну здравствуй, – прошипела я, не давая себе ни секунды на сомнение.

Лезвие вонзилось в его шею одним резким движением. Я держала туго обмотанную вокруг его головы ткань и вонзала кинжал снова и снова, пока рваные раны не начали расползаться и превращаться в месиво. Кровь брызнула на моё лицо; её металлический привкус застыл на губах.

Сошла ли я с ума? Возможно. Но ведь он это заслужил.

– И досвидания, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Когда в последний раз вырвала кинжал, я рухнула и потеряла сознание, пока вокруг еще стоял запах железа и шевелились тени.