Читать книгу Таксистка - Группа авторов - Страница 3

Лариса проснулась поздно – телефон разрывался уже минут десять, и каждый новый вызов заставлял её сердце делать короткий, злой рывок.

На экране мигало: «Мама», «Сервис банка», «Неизвестный номер».

Она села на кровати и первым делом открыла новости – не потому что была любопытной, а потому что в такие ночи город всегда отдаёт долг утром.

Заголовок был коротким и бездушным: «Мужчина погиб у дома. Предварительно – приступ».

В тексте не было ни одного слова про КПП, про белый халат, про коридор с серым линолеумом.

Там были привычные формулировки: «по предварительным данным», «обстоятельства уточняются», «признаков криминала не обнаружено».

Лариса пролистала ниже – и увидела адрес.

Её пальцы похолодели: маршрут “домой”, который ночью предложил навигатор сам, совпадал.

Она попыталась вспомнить лицо пассажира – не то, каким он был “до”, а то, каким он вышел “после”.

В памяти оставалась не мимика, а пустота: взгляд в зеркало и фраза, произнесённая ровно, как диктовка.

Лариса открыла приложение такси.

Ночного заказа не было – будто его вырезали из истории, как вырывают страницу из журнала.

Она несколько раз обновила экран.

Пусто.

И только в истории платежей висел странный след: сумма за поездку и пометка «корректировка».

Как будто кто-то руками поправил реальность так, чтобы она выглядела гладкой.

Лариса набрала «Мама» – и сразу сбросила.

Если мама услышит дрожь в голосе, она задаст вопросы, а Лариса не сможет не сказать лишнего.

Её спас звонок в дверь.

Один. Второй. Третий – настойчивый.

Лариса подошла к глазку и увидела участкового в форме и женщину в гражданском, слишком аккуратную для “просто соседки”.

Участковый улыбался натянуто – так улыбаются, когда хотят, чтобы ты сама всё упростила.

– Лариса Сергеевна? – спросил он. – Надо уточнить пару моментов по вашей ночной смене.

Она открыла не сразу.

В голове вспыхнул шлагбаум и слово, которое она произнесла у КПП.

– По какому поводу? – голос у неё сорвался на сухой шёпот.

Женщина в гражданском ответила вместо участкового:

– Формальность. Несчастный случай. Вы последняя, кто его видел живым.

Казанцев узнал про “несчастный случай” так, как узнают про тысячи чужих бед: коротким звонком дежурного и фразой «проверка по материалу».

Ему даже не назвали это делом – пока.

Он приехал в отделение ближе к полудню.

На столе лежала тонкая папка: рапорт, объяснения, схема, пара расплывчатых фото с телефона.

– Упал у подъезда, – сказал начальник смены, не поднимая глаз. – Скорая, констатация. Родственники говорят, давление, нервы. Никаких признаков борьбы.

– Почему это у меня? – спросил Казанцев.

Начальник пожал плечами:

– Потому что ты любишь копать. А тут, честно, копать нечего. Закроем быстро – и всё.

Казанцев взял папку и перелистнул.

В рапорте было слишком много “как обычно” и слишком мало конкретики: «сам упал», «сам почувствовал себя плохо», «сам отказался от госпитализации ранее».

Он задержался на одной строке: «Накануне обращался в медучреждение. Данные уточняются».

Фраза выглядела как случайная, но Казанцеву было достаточно случайностей на один город.

Он набрал Дашу.

– Сможешь подъехать? Мне нужно, чтобы кто-то нормально посмотрел на окружение, – сказал он. – И отдельно: кто его возил ночью, где он был до дома, и почему “медучреждение” никто не хочет назвать.

– Уже еду, – ответила Даша. – Только скажи, ты уверен, что это не просто приступ?

Казанцев помолчал секунду.

– Уверенность – это потом. Сейчас у меня вопрос: почему всем так удобно, чтобы это был приступ.

Даша приехала быстро – с мокрыми волосами, в куртке нараспашку, будто выдернули из другого дела.

Она посмотрела фото с места и сразу спросила:

– Камеры есть?

– Есть, – сказал Казанцев. – Но мне уже сказали, что “не сохранились”.

Даша усмехнулась – без веселья.

– Тогда будет так: я поеду к подъезду и поговорю с соседями. Ты – пробуй пробить, куда он “обращался”, и кто эту строчку написал.

Казанцев кивнул.

И снова почувствовал то, что всегда было самым неприятным в его работе: не страх преступника, а мягкое, липкое сопротивление системы, которая заранее решила финал.

Лариса сидела на табурете на своей кухне и отвечала на вопросы.

Участковый спрашивал просто: во сколько, куда, какой адрес, какой пассажир.

А женщина в гражданском задавала другие вопросы – не про факты, а про ощущения.

– Он был агрессивный? – спросила она.

– Он угрожал?

– Он говорил странные вещи?

– У вас бывают панические атаки?

Лариса подняла на неё глаза.

– При чём здесь мои атаки?

Женщина улыбнулась, как врач пациенту:

– Просто уточняем. В таких ситуациях люди часто путают детали.

Лариса почувствовала, как внутри поднимается злость – и тут же гаснет от страха.

Потому что ей показалось: вот сейчас скажи лишнее – и тебя саму “оформят” как ту, кто путает.

– Я довезла человека до адреса, – сказала она, выбирая самые безопасные слова. – Больше ничего.

– Куда вы его довезли ночью до этого? – спросила женщина.

Лариса сглотнула.

– Я… не помню.

И в этот момент она поняла, как страшно прозвучало это “не помню”: будто чужая фраза прилипла к её языку.

Женщина в гражданском спокойно кивнула.

– Вот. Это нормально. Не переживайте.

Когда они ушли, Лариса закрыла дверь на все замки и опустилась прямо на пол в коридоре.

Телефон завибрировал.

Сообщение с незнакомого номера было коротким:

«Мне показалось. Я перепутал.»

Лариса смотрела на экран, пока буквы не расплылись.

И впервые за всё утро она поняла простую вещь: “несчастный случай” уже случился – просто не с тем человеком.

Фраза была как заезженная пластинка – ровная, правильная, не про жизнь.