Читать книгу Таксистка - Группа авторов - Страница 8

Утром свидетельница пришла сама – и это было редким счастьем, от которого у Казанцева сразу включился внутренний сигнал тревоги: слишком легко.

Она сидела в маленьком кафе возле остановки, держала чашку двумя руками и старалась не смотреть в окна, словно боялась, что кто-то увидит её лицо раньше, чем она успеет договорить.

– Я не хочу проблем, – сказала она вместо приветствия. – Мне сказали, что “лучше не лезть”.

Даша села напротив, положила на стол удостоверение так, чтобы оно было видно только ей, и убрала обратно – не демонстрация, а знак: “я настоящая, но не пугаю”.

– Имя? – мягко.

– Оксана. Я… медсестра. Вызовная бригада. Не городская, – добавила она чуть тише, и это “не городская” прозвучало как отдельная дверь, за которой другой мир.

Казанцев не стал уточнять. Он только наклонился ближе.

– В ночь на… вы выезжали в ведомственную психиатрию?

Оксана вздрогнула, как от удара током.

– Я туда не… – начала она, но фраза оборвалась. – Я туда не должна была… но нас подняли. “Перевозка”. Без сирены, без журнала по обычной линии. Нам сказали: “всё оформлено”.

Даша достала блокнот.

– Кто сказал?

– Диспетчер. Голос… мужской. Ровный. И он произнёс… – Оксана сглотнула. – “Серая палата”.

У Даши на секунду застыло лицо, и Казанцев понял: совпадение слишком прямое, чтобы быть случайным. Код, который открыл КПП Ларисе, теперь прозвучал из уст человека из медконтурa.

– Что было дальше? – спросил он.

Оксана быстро оглянулась на дверь кафе.

– Мы подъехали не к главному входу. Там есть боковой, где свет слабее. Охрана нас уже ждала. Нас пропустили сразу – без разговоров.

– Вышел человек… он не сопротивлялся, но… он был как пустой. Понимаете? Не “пьяный”, не “плохой”. Просто… как выключенный.

Даша не перебивала. Она видела, как Оксана пытается держаться на фактах, чтобы не провалиться в страх.

– Его вели под локти. С ним был… – Оксана замялась, подбирая слово. – Не врач. Врач бы разговаривал. А этот – как сопровождающий.

– И ещё… сумка. Прямоугольная. Не как обычная аптечка.

Казанцев медленно вдохнул.

– Вы видели, что в сумке?

– Нет. И я не хочу видеть, – Оксана выдохнула. – Мы его довезли до адреса в городе. У подъезда он вышел сам. И… – она помолчала, будто решаясь. – Он сказал одну фразу. Дважды. Как по бумажке.

– Какую? – спросила Даша.

– “Претензий не имею. Никаких”, – произнесла Оксана ровно, воспроизводя чужую интонацию.

Пауза повисла тяжёлая. В этот момент за соседним столиком кто-то уронил ложку, и звук металла о плитку прозвучал слишком громко – как щелчок замка в пустом коридоре.

Оксана резко напряглась.

– Мне нельзя долго, – сказала она. – Меня уже… спрашивали.

– Кто? – Казанцев не отпустил.

– “Служба”. Сказали: “мы знаем, где вы живёте, Оксана Сергеевна”. Не угрожали напрямую. Просто… сообщили.

– И ещё сказали: “если будут вопросы – у вас стресс, вы путаете”. Слово в слово.

Даша почувствовала, как по спине прошёл холод.

– Слушайте, – сказала она быстро, – мы можем вас оформить официально: опрос, протокол, защита.

Оксана посмотрела на неё так, будто услышала слово “защита” как шутку.

– Меня защищать будут? – тихо. – От кого? От них?

Она запнулась, и Казанцев увидел: сейчас она либо договорит всё, либо сломается прямо здесь.

– Оксана, – сказал он, понизив голос. – Вы сейчас сделали главное: вы вынесли код и фразу из “закрытого” наружу. Этого достаточно, чтобы они захотели вас закрыть.

– Поэтому или мы фиксируем всё официально немедленно, или сегодня вечером вы сами начнёте сомневаться, что это было.

Оксана медленно кивнула. Казанцев протянул ей лист бумаги – не протокол, просто чистый лист.

– Напишите от руки: “Я, такая-то, подтверждаю, что видела…”. Одну страницу. Без деталей, которые вас утопят. Только: код, боковой вход, фраза, перевозка без сирены.

Оксана взяла ручку. Рука дрожала, но она писала.

Даша подняла взгляд на Казанцева – в нём было молчаливое: “успеем?”

Казанцев не ответил. Он и сам не знал.

Днём всё пошло “по процедуре” – именно так, как любит система, когда хочет убить правду аккуратно.

Соколова позвонила Казанцеву ближе к двум.

– У тебя свидетельница? – спросила она.

– Да. Медконтур. Код. Перевозка.

– Тогда будь готов: сейчас начнут её оформлять “в заботу”.

– И ещё: на тебя уже ушла бумага “о превышении полномочий при работе с гражданкой Ларисой”. Формулировки мягкие, но смысл один: вы давите на “нестабильную” женщину.

Казанцев сжал телефон так, что побелели пальцы.

– Понял.

Он отключился и сразу набрал Дашу.

– Держи Оксану в контакте. Не оставляй одну. Ни в каком смысле.

– Я поняла, – ответила Даша. – Я сейчас к ней еду.

Вечером Даша не успела.

Она подъехала к дому Оксаны в половине восьмого, поднялась на этаж и увидела открытую дверь квартиры. В коридоре стояли двое мужчин – без халатов, без формы, просто слишком одинаковые для соседей. А рядом – женщина в гражданском. Та самая аккуратная, спокойная.

– Мы уже помогли, – сказала женщина Даше, словно они делали одно дело. – У гражданки острое состояние. Она сама согласилась.

– Я хочу поговорить с Оксаной, – Даша держала голос ровным, но внутри всё горело.

– Нельзя, – мягко ответила женщина. – Она сейчас… неадекватна. Путает. Это нормально.

Даша сделала шаг вперёд – и один из мужчин поднял руку, не касаясь её, но обозначая границу.

– Отойдите, – спокойно сказал он. – Не мешайте медицинским мероприятиям.

Из квартиры раздался голос Оксаны – но не её голос, а чужая запись, натянутая на её связки:

– Мне показалось… я перепутала…

Она повторила это ещё раз, тем же тоном.

Даша почувствовала, как внутри неё что-то ломается – не от бессилия, а от ярости.

– Оксана! – крикнула она в сторону комнаты. – Скажи своё имя!

Пауза.

И снова – ровно, безлично:

– Мне показалось… я перепутала…

Женщина в гражданском посмотрела на Дашу почти ласково.

– Видите? Вы её провоцируете. Ей хуже от ваших вопросов.

Даша медленно достала телефон и набрала Казанцева, не отрывая взгляда от этой женщины.

– У нас “мягкий захват” Оксаны. Прямо сейчас. Они её уже ломают петлёй.

– Если мы сейчас не войдём – она завтра будет юридически пустая.

– Где? – голос Казанцева стал металлическим.

– Адрес скину. Они уже вывозят.

Даша успела увидеть, как из комнаты вывели Оксану. Та шла сама – ровно, механически, как человек, которому показали линию на полу и сказали не сходить.

Она не смотрела на Дашу. И это было страшнее, чем если бы она плакала.

Внизу у подъезда стояла “скорая” без сирены. Дверь уже была открыта.

Даша шагнула к машине – и один из мужчин преградил ей путь.

– Нельзя, – сказал он, не повышая голоса. – Не ухудшайте.

Даша остановилась на секунду. Она могла полезть – и тогда завтра протокол будет про “сопротивление полиции” и “агрессивную сотрудницу, травмирующую больную”.

Она могла отступить – и тогда Оксана исчезнет в изоляционном окне.

Даша выбрала третье: подняла телефон выше и громко, чтобы слышали соседи у окон, произнесла:

– Фиксирую: неизвестные лица без документов препятствуют общению со свидетелем по делу. Фиксирую принудительный вывоз.

Женщина в гражданском улыбнулась, будто похвалила ребёнка за старательность.

– Фиксируйте. Только потом вы сами объясните, почему мешали лечению.

Дверь “скорой” захлопнулась. Машина тронулась – спокойно, уверенно, как служебный транспорт, который ездит по одному и тому же маршруту каждую ночь.

Даша осталась на тротуаре, ощущая себя человеком, который только что проиграл бой без выстрела.

Казанцев приехал через двадцать минут. Он поднялся к квартире Оксаны, посмотрел на открытую дверь, на пустоту, оставшуюся после людей, и впервые за всё расследование почувствовал чистую, холодную ясность.

– Они не убивают свидетелей первым шагом, – сказал он тихо. – Они сначала убивают их слова.

Даша стояла рядом, сжимая кулаки в карманах.

– Что теперь?

Казанцев посмотрел вниз, туда, где “скорая” уже исчезла за поворотом.

– Теперь – гонка. Пока их бумага не стала единственной реальностью.

– И ещё… теперь у нас есть точка: ведомственная психиатрия принимает “своих” по коду и вывозит без сирены. Это повторится. Мы будем ловить на повторе.

Он повернулся к Даше.

– Ларису сегодня ночью не оставлять одну ни на минуту.

Даша кивнула.

– Поняла.

Казанцев достал телефон и набрал Мартынова.

– Срочно: все выезды “скорых” без сирены в районе ведомственной психиатрии за последние ночи. И любые совпадения по кодовым словам в радиообмене, если есть.

– Ищи повтор. Они живут повтором.

Даша посмотрела на тёмный подъезд, где ещё час назад жила обычная медсестра, и прошептала почти себе:

– И всё это называют “заботой”.

Казанцев не ответил. У него в голове уже собиралась следующая глава – и она начиналась с того, что система попыталась закрыть их первым ударом: не по Казанцеву, а по людям вокруг него.