Читать книгу Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон - Группа авторов - Страница 11

Заерия

Я проснулся позже, чем собирался. Слишком поздно. Сквозь тяжёлый полог сна и вязкую пустоту внутри, я разлепил глаза и бросил взгляд на часы. До ужина оставалось не более часа. За окном вечер уже полностью вступил в свои права – чёрное, почти осязаемое небо медленно затягивало вершины Драконьих гор. Я чувствовал эту ночь кожей, как груз, как камень на груди.

Сон не принёс облегчения. Только отголоски боли и смутные образы – обрывки видений, чьи голоса звучали так, будто кто-то звал меня по имени с другой стороны реальности.

Я встал и вышел на балкон, облокотившись о перила. Над горами висела луна – тонкая, призрачная, как взгляд того, кто видит всё, но не вмешивается. Она наблюдала за этим миром с равнодушием древнего божества, которому нет дела до наших страданий.

В дверь постучали. Я не ответил, но это не остановило стучавшего. Спустя миг в комнату вошёл Айгел.

Мой племянник. Сын моего брата, и при этом почти мой ровесник. На его лице растянулась улыбка.

– Что ты такой весёлый? – бросил я через плечо, натягивая рубашку, направляясь в ванную чтобы умыться.

– Рад, что ты снова с нами, – с искренней лёгкостью ответил он, падая в старое кресло – то самое, что когда-то стояло в кабинете отца. Я забрал его, когда он исчез. Странно, что, вернувшись, он не потребовал его обратно. Возможно, это было его молчаливое одобрение… или равнодушие. Я не знал, и не хотел думать об этом.

Я взглянул на Айгела – и кивнул в сторону. Он всё понял без слов и, не споря, пересел на диван рядом.

– Сатти просила, чтобы ты пришёл на ужин, – сказал он, подбирая тон почти дипломатический. – Она хочет обсудить то, что произошло в Полярисе.

– Что тебе известно?

– Ничего. – Он поднял руки в жесте, напоминающем капитуляцию. – Я только передаю сообщение. Но… ты ведь познакомился с Сэмом и Амаэль? Легендарные полубоги, тут все о них говорят.

Я фыркнул, обжигая слова, как раскалённый металл.

– Познакомился. И не заметил в них ничего, что стоило бы восхищения. Силы у них много, да. Но ведут себя так, как и все полубоги. Напыщенные и высокомерные. Ты знал, что эта девчонка, что чуть не свалилась с оврага тоже из их семьи, что он сестра Амаэль?

Он замер. Я видел, как изменилось его лицо – исчезла лёгкость, и тут же сменилась разочарованием. Или, быть может, обидой. Но он сдержался.

– Да, но тут это тайна, открытая только избранным. И не говори так про ее семью, Заерия, – тихо, но твёрдо произнёс он. – Ей это будет как минимум не приятно.

Я пожал плечами и принялся за воду. Она была холодной, но легко согрелась от прикосновения моей магии.

– А почему я должен учитывать чувства этой девочки-полубога? Она такая же, как и все они.

Айгел встал. Его взгляд стал прямым, тяжёлым. В нём было что-то новое – не мальчишеское, а взрослое.

– Нет. Ты не знаешь ее, так что держи свое мнение при себе!

– И какого черта что она здесь делает? Я не помню, чтобы хоть кто-то из детей богов хоть раз посещал Финтраэль.

– Твоя мать. – Его голос был слишком глухим от еле сдерживаемой ярости. – Сатти, она пригласила ее. Это был единственный способ… – Он запнулся не желая продолжать.

– Сделать что? Излечить ее от лихорадки божественного лицемерия…

Я даже не досказал – и всё вокруг вздрогнуло от взрыва косяка рядом со мной – кулак Айгела пробил камень, оставив в стене дыру. Осколки медленно оседали на пол. Я молча смотрел на него, удивлённый.

– Какого дьявола… Айгел?

Он не извинился. Только стоял, тяжело дыша. Лицо было искажено гневом. Его кулаки сжимались, костяшки побелели.

– Хватит. – Его голос был ледяным. – Ты судишь ее без причины. Клеймишь, только за происхождение. Я помню другого тебя. А теперь вижу лишь злобного придурка.

– Похоже, кто-то влюбился, – бросил я в ответ, испытывая его предел.

– Не твоё дело. – Он шагнул ко мне, и мы поравнялись, в его взгляде была гроза. – Но, если ты хоть раз обидишь Элисию, я встану на ее сторону. Мы все станем на ее защиту, если потребуется.

– Конечно. Моя семья снова выбрала не меня. Кто бы мог подумать…

Я сказал это спокойно, но внутри всё горело. Злость распирала меня, глухо стучала в висках, будто буря собиралась внутри. Айгел отвернулся. И вышел, громко хлопнув дверью.

А я остался.

Один, среди тишины, разбитой и пыльной.

На ужин я пришёл поздно. Привести в порядок мысли оказалось труднее, чем залечить рану. Когда я вошёл в столовую, все взгляды уже были устремлены к центру стола. Ужин был в скромной компании. Мать – во главе, как ей и подобает, хоть она и не любит церемоний. По правую руку – Сшива, улыбчивая и внимательная, что всегда не соответствовало ее готовности начертать использовать клинки при любом удобном случае. По левую – Ностра, ровная, как острие копья. Рядом с ней – она.

Элисия.

Она выглядела… по-человечески. Усталая, с задумчивым взглядом. Я заметил, как она вздрогнула, когда я вошёл, едва заметно, но это оставило внутри меня неприятный осадок.

Единственное свободное место было рядом с ней – и я сразу понял, что это ловушка.

Мама сделала это намеренно. Не иначе.

Я заставил себя сесть, но сдвинул стул чуть дальше, чем нужно. Она заметила. В её взгляде отразились и удивление, и ярость, как будто я только что ударил её. Я пожал плечами. Мне нечего было сказать.

Я не желал прикасаться к ней. Даже случайно.

– Спасибо что пришел, Заерия. – спокойно произнесла мать. – Ты смог отдохнуть?

– Да, немного.

– Это хорошо. – Она кивнула и вернулась к еде.

Я положил себе кусок баранины и овощи в сливочном соусе и тоже принялся за еду.

–Ты летал туда и обратно, братец – весело начала Ностра – Это уже прогресс! Хочешь я потренирую тебя, а то похоже у тебя практики было не много.

Я бросил на нее взгляд, а она лишь мягко улыбнулась отчего стала сильно похожа на мать.

– Мам, ну хватит уже нагнетать, что случилось в Полярисе? – Сшива всегда была самой нетерпеливой среди нас.

Сатти отложила вилку и выпрямилась. Смертельная тишина повисла над столом.

– Ангелос…, младшую дочь Агаты – убили.

Сшива и Ностра сразу стали серьезными. А вот Айгел смотрел на Элисию, его рука потянулась через стол, и он положил свою ладонь на ее руку.

Ностра тоже протянула руку и мягко коснулась плеча девушки.

– Мне жаль, Лис, – сказала она тихо. – Очень жаль.

Элисия только кивнула. Без слов.

– Отец считает, что Темный вернулся и что-то может случиться или уже случилось с богами. – Продолжила мама. – И если это так…

– То миру придёт конец, – мрачно закончил я, даже не дослушав.

– Ты прав, – она посмотрела на меня с тревогой. – Потому что некому будет поддерживать равновесие.

– Но вы с отцом могли бы…

Девчонка повернулась и посмотрела на меня, но в ее глазах был интерес, а не упрек, как я ожидал.

– Мы не сможем, даже если бы захотели. Они создали жизнь, создали нас.

– Думаешь мы не сможем жить без создателей? Посмотри, дети могут жить без родителей.

– Это совсем другое – Сатти смотрела на меня с удивлением, и мне казалось раздражением. – Мир не сможет жить без баланса сил. Точка. Сейчас проблема в том, что Темный, если он каким-то образом все-таки восстал, попытается изменить этот баланс. И первое что он сделает…

– Попытается уничтожить богов и всех их потомков. – Продолжила Элисия. – Сестра говорила, что боги утратили силу, в тот момент, когда они с Сэмом обрели ее.

– Это возможно… И так как никто из нас не был в столице с того момента мы не знаем правда ли это.

– Но у богов есть наследники, обладающие их силой, способные сохранить баланс. – Элисия посмотрела на мать, а та лишь молча кивнула.

– Твоя сестра и ее муж станут новыми богами, как и их сын? На смену одним – придут другие боги. – Мой голос был слишком раздраженным, почему-то осознание этого простого факта выводило меня из себя.

– Да, я именно это и имела в виду. Почему это тебя так раздражает? – она смотрела на меня и ее взгляд был полон гнева.

– Потому что это означает продолжение рабства моих родителей! Моего рода! Пока существуют боги – мы их марионетки!

Она улыбнулась! Улыбнулась! От этой улыбки моя кровь стала горячей, и я почувствовал, как зверь внутри меня просится наружу.

– А разве у твоих родителей, семьи и тебя самого нет свободы воли?

Да она издевается!

Я был готов разорвать эту девушку. Я стал чистым гневом!

«Остынь сынок! Твой гнев сейчас – слабость.» – Мягкая материнская магия окутала меня невидимым щитом, защищая ее от меня. Меня от самого себя.

И она действительно успокаивала меня.

– Этот разговор окончен, – сказала мать. – Заерия, Элисия. Если хотите можете продолжить его пока будете лететь в столицу.

– Что?! – мой голос прозвучал громом, в котором звенело бешенство.

– Да. Ты отправишься с ней в столицу и должен доставить ее в целости и сохранности.

– Я не буду этого делать, Ностра справится лучше. Она твой военачальник. Никто лучше нее не справится с ролью няньки полубогини.

– Я не смогу брат – сказала строго Ностра – не сейчас.

– Тогда Кастиэль, да вообще кто угодно из всех твоих детей! Почему именно я?

– Потому что только ты был в тех местах в последнее время, ты знаешь какие опасности могут там быть и как с ними справится.

– Я не буду делать для них ничего. Это ваше бремя, не мое!

– Ты ошибаешься, это только моя просьба и больше не чья! Я прошу тебя как мать. – Ее голос слегка дрожал.

– Или что? Прикажешь как королева.

– Да, если потребуется, но я этого не хочу. Ты знаешь.

– Сатти, может лучше найти кого-то другого? – спокойно, почти весело вмешалась Элисия. – Судя по его настроению он сбросит меня, как только мы вылетим за пределы города и будет смотреть как я разбиваюсь о скалы.

Она смеялась надо мной. Смеялась! Это была последняя капля.

С меня было достаточно, если она это хочет, пожалуйста. А если будет жаловаться я действительно сброшу ее.

– Я отнесу тебя, – прорычал я. Голос стал рваным, низким, почти звериным.

Сшива хмыкнула, а Ностра всё ещё смотрела с подозрением, но никто не вмешался.

– Хорошо, – сказала Элисия, вставая. – Но я все равно напишу завещание, на всякий случай. До встречи на рассвете. Спасибо Сатти, за все.

Девчонка встала и твердой походкой вышла из столовой, следом за ней, извинившись вышел Айгел.

Я встал из-за стола, собираясь уйти. Слишком многое разрывалось внутри меня, и я не знал, что из этого больнее – гнев, обида или усталость от самого себя.

– Подожди, Заерия, – голос Ностры прозвучал строго, как удар. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Может, позже? – устало выдохнул я. – На сегодня с меня достаточно разговоров.

– Потерпи меня ещё немного, брат, – её голос смягчился, и в нём прозвучало нечто большее, чем просьба – забота, понимание. – Мам, извини нас, мы немного прогуляемся.

– Хорошо. Завтра на рассвете Заерия – я провожу вас, – кивнула Сатти.

Я молча вышел из столовой в коридор, а оттуда сразу на террасу, с которой открывался вид на город.

Воздух на террасе обжигал прохладой, впитывая в себя свет луны и запах камня, воды и ночных трав. Передо мной простиралась гладь реки, в которой отражались горные пики и тонкие серебряные облака.

Ностра догнала меня и, не спрашивая, взяла меня под руку. Её прикосновение было спокойным, как дыхание леса.

– Ты слишком резкий, брат, особенно с мамой, – сказала она негромко. – Что случилось на самом деле?

Я долго молчал, прежде чем позволил словам вырваться наружу. Горькие, тяжёлые, но правдивые.

– Может быть, всё дело в том, что они вернулись… но даже не пытались меня найти. Я не слышал не единого зова. Они просто продолжили жить, будто меня и не было. А теперь – помогают полубогам, как будто у них и была только одна настоящая семья.

– Ты ревнуешь, – Ностра усмехнулась, но в её усмешке не было издёвки. – Как по-взрослому, Заерия…

– Не надо насмешек, – буркнул я, отворачиваясь. – Мне не до шуток.

– А я и не шучу, – её голос снова стал серьёзным. – Но… может, прежде чем обвинять всех, стоит поговорить? Просто поговорить с мамой.

Я смотрел на луну. Хрупкий диск медленно плыл по небу, окружённый тонкими облаками, как воспоминаниями, которые невозможно стереть.

– Поговори с ней, прошу тебя, – Ностра слегка сжала мою руку. – Я точно знаю, что она звала тебя… Я слышала ее зов и не единожды, но ты был слишком далеко. Она страдает, Заерия. Не меньше, чем ты. Просто по-другому. Она потеряла годы с тобой – и не может простить себе этого.

Я опустил взгляд, а затем снова посмотрел на сестру.

– Но ведь была ты, – тихо сказал я, сжав её ладонь в своей. – И за это я всегда буду тебе благодарен.

Ностра улыбнулась – по-настоящему. Не с иронией, не с терпением, а с тем теплом, что принадлежит только семье.

– Теперь, наконец, я начинаю её понимать, – прошептала она.

И прежде, чем я успел что-то сказать, она взяла мою руку и аккуратно положила себе на живот.

И я почувствовал.

Маленькое, упрямое биение сердца, что было еле слышно за стуком ее собственного.

Я застыл.

– Когда? – спросил я, не в силах отвести руку.

– Через пять месяцев, – в её голосе звучала уверенность, которой я не слышал раньше.

– Я рад за тебя. За тебя и Иена, – сказал я наконец, с трудом справляясь с охватившими меня чувствами. – Вы долго ждали этого.

– Спасибо, братишка, – прошептала она. – А теперь иди. Поговори с мамой. Но не спорь. Просто выслушай её, ладно?

– Обещаю.

Я поцеловал Ностру в макушку, а она потянулась и поцеловала меня в щеку.

Не оглядываясь, я направился в сторону маминых покоев.

Мама уже ждала меня в своем кабинете, но сидела не за столом, а в кресле возле камина.

Меня встретил ее грустный взгляд, полный отчаяния и боли, и я сдался, позволив этому взгляду дотронуться дом моего сердца.

Мы с ней говорили почти до рассвета.

Её голос дрожал, как и ее руки, обычно уверенные, сейчас были холодны. Глаза, сильные, как скалы, наполнились слезами. Она рассказывала мне всё – о боли, о страхе, о сне, который забрал ее на двадцать лет.

И всё это было правдой.

Но… я слушал, и всё равно не чувствовал облегчения. Не ощущал тепла, не чувствовал прощения. Её слёзы не вымыли из меня горечь. Как будто я разучился чувствовать, что-либо, кроме злости и обиды. Будто сердце моё стало оболочкой – каменной, холодной и совершенно выжженной.