Читать книгу Сердца, горящие в сумерках. Часть вторая. Богиня и Дракон - Группа авторов - Страница 2

Лидия

Рассветы на Тору всегда были особенными, но весной – по-настоящему волшебными. Они поднимались медленно, словно не спеша будили мир, заливая горизонт золотыми волнами. Свет скользил по гладким крышам, танцевал в листве сакур, едва тронутых первыми бутонами. Когда-то я любила закаты – в них было что-то от прощания, мягкий покой уходящего дня. Но теперь… теперь я всё чаще встречала утро ещё до первого луча. В этом новом свете я находила странное, но настоящее умиротворение.

Комната была наполнена живым дыханием весны. Окна оставались открытыми даже ночью, и лёгкий ветер касался штор, как дыхание моря. Слуги принесли нам с Кидо дополнительные одеяла, зная, что я люблю спать при открытых окнах. Они старались, чтобы я чувствовала себя счастливой в этом доме.

В его доме.

В доме моего мужа – Кидо. Сёгуна островов Тору.

Правителя великого архипелага.

Он был строг, сдержан, иногда даже пугающе невозмутим. Его уважали, им восхищались, его боялись.

Но не я.

Мне был знаком другой Кидо – не только властелин, но человек. Суровый, но уязвимый. Весёлый, грустный, живой. Я знала его настоящего – без масок, без титулов. Знала, о чём он думает, когда молчит. Чувствовала малейшее изменение в его взгляде, в дыхании, в движении рук. И знала все его ночные страхи.

После того, как мы покинули Мёртвый остров, он долго не мог вернуться к прежнему себе. Я никогда не спрашивала, что с ним делала Хель… или Тёмный. Просто была рядом, когда он нуждался во мне, и уходила, когда ему было нужно одиночество. Слушала, даже когда он не произносил ни слова. Любила – даже тогда, когда он сам себя не мог любить.

Лишь через несколько месяцев он решился открыть мне правду. Она оказалась страшнее, чем я могла представить. Я плакала, чувствуя его боль каждой частицей своего тела, а он – утешал меня, хотя, казалось, всё должно было быть наоборот.

Теперь прошло пять лет. Мы не забыли, но научились жить дальше. Смотреть вперёд, не жалея о прошлом.

Меня вывело из раздумий лёгкое движение рядом.

– Проснулась? – хрипло спросил Кидо, и тёплое дыхание скользнуло по моей шее.

Его губы коснулись моей скулы, затем подбородка – мягко, неспешно, с той нежностью, которая принадлежала только утру и нам двоим.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах – море, жасмин и амбра.

– Люблю наблюдать, как восходит солнце, – прошептала я, расслабляясь в его объятиях.

Он не ответил – только сильнее прижал меня к себе. Его ладонь скользнула по моему животу, остановилась у пупка, будто стремясь согреть меня изнутри.

– Мне стоит лучше заботиться о твоём сне, – наконец сказал он тихо, с той теплотой, которую позволял себе лишь со мной.

Его рука двинулась выше, и я выгнулась, когда пальцы коснулись груди. Он задержал их на мгновение, легко зажал сосок между пальцами – и я услышала его тихий выдох. В изумрудных глазах вспыхнул знакомый огонь – страсть и любовь, что всегда сжигала нас обоих.

Он наклонился и коснулся губами моей кожи, там, где только что были его пальцы. Я застонала, когда он прикусил меня слегка, а потом поцеловал живот, спускаясь ниже… Я ощутила жар его дыхания, и мир вокруг растворился.

– Лидия… – прошептал он с низким рычанием, не останавливая движений. Его язык ласкал меня, а пальцы уверенно вошли внутрь. Я схватилась за простыни, выгибаясь навстречу.

– Кидо… О… Мой…Бо…

Он улыбнулся, усилив нажим. Его губы поймали мой бугорок, и волна удовольствия настигла меня, как волна, сбивая дыхание. Я вскрикнула, чувствуя, как тело дрожит в его руках.

– Мне нравится, когда ты произносишь моё имя вот так, – прошептал он, поднимая голову.

– Кидо… – я едва дышала. – Мне нужен весь ты…

– Как прикажешь, – хрипло ответил он.

Он вошёл в меня, и мир вновь вспыхнул. Движения были сначала медленными, потом глубже, сильнее. Мы сливались не только телами, но и душами. Всё остальное перестало существовать. Когда волна наслаждения настигла нас обоих, он опустился на кровать и притянул меня к своей груди. Мы лежали в тишине, дыша в унисон. Его пальцы лениво чертили круги на моём плече.

– Ты дрожишь, – тихо сказал он, натягивая одеяло выше. – Тебе холодно?

– Нет… просто немного тревожно.

– Опять?

Я кивнула, чувствуя его ровное дыхание у шеи.

– Я чувствую тьму. Она становится сильнее.

Он крепче обнял меня.

– Всё ещё думаешь, что сёгун не солгал тебе о твоём отце? Что это был Тёмный, а не тот, кто тебя воспитал?

– Боюсь поверить… но да. Думаю, что он.

Он молчал, потом сказал:

– Тебе нужна правда, любимая. И ты знаешь, где её искать.

Я глубоко вздохнула.

– Они… моя семья… – я запнулась. – Они никогда не были рады мне. И прошло столько лет…

Кидо мягко прижал меня к груди.

– Мы поедем вместе, – сказал он после паузы. – В Маскодонии теперь новый герцог, назначенный королём. Это подходящий повод для дипломатического визита. Ты будешь под защитой, даже если кто-то решит обвинить тебя в смерти Домисаэля.

Я повернулась к нему, упершись ладонями в его грудь.

– А Тору? Ты ведь только уладил споры с советом. Разве не опрометчиво уезжать сейчас?

Он откинул волосы с лица – тем самым жестом, от которого у меня замирало сердце с того момента, как я впервые его увидела.

– Мой советник поддержал идею. Нужно укрепить связи с другими герцогами. Это важно.

Я догадалась, к чему он ведёт, и улыбнулась.

– После Маскодонии мы поедем в Полярис, верно?

Он ответил той самой улыбкой, что заставляла меня таять как весенний снег.

– Да. И, возможно, успеем ко дню рождения Габриэля.

– Спасибо… – прошептала я, пряча лицо у него на груди, чтобы он не заметил слёз.

Дверь распахнулась и я в одно мгновенье натянула одеяло на наши с мужем обнажённые тела.

– Мама! Папа! – вбежала Аяра, сияя. – Смотрите, какие цветочки Рэйко вплела в мои волосы!

Я протянула руки к дочери. Она, не дожидаясь приглашения, запрыгнула на нашу кровать, гордо поворачивая голову, чтобы показать причёску.

Следом, запыхавшись, влетела её служанка – Рэйко, извиняясь что не смогла ее остановить, но Кидо жестом дал понять, что все в порядке и она тихо вышла, оставив нас втроем.

Он протянул руку и аккуратно коснулся цветов, заплетённых в чёрные волосы дочери. На солнце они отливали мягкой медью.

– Великолепные цветы, – сказал он. – Это сакура?

– Да, папа! – важно ответила Аяра. – Ты должен знать, ведь они мои самые любимые!

Она надула губки, и мы оба рассмеялись. Маленькая, упрямая, любимая – наша трёхлетняя дочь уже умела командовать даже сёгуном архипелага.