Читать книгу Композиция № 3 (ироническая), или Гаданье - - Страница 4

Домой! Домой! Примчаться Чацким,

«из дальних странствий возвратясь»,

всех-всех обнять: и тех, скучать с кем,

и тех, с кем вздорить, отродясь,

до гроба обречён, казалось, —

каких бы струн души касалась,

и, может быть, себе на зависть

в каких словах тогда б сказалась

моя экстаза ипостась?

Но от бездомья по бездомью

нам в рубежах бежать, стезя

через границу чтоб, нельзя!

Помашем Чацкому ладонью.

Приятен дым родимых мест?

О да! Когда глаза не ест!

И даже в сердце Геркуланум,

хранимый нами, чудаком

я был бы, не сказав, чуланом,

подполья прелью, чердаком

разит. И размышлений пища

горька под знаком пепелища!

Мне, словно ордер на арест,

прямой пророчицей ворона

красноречивей Цицерона

прокаркала: «Один, как перст!»

Я не в обиде. В лучшем виде

узнал в изгнании Овидий,

что и задрипанный, но друг

старинный, с кем печали-горести

веселье-радости по совести

делили, стоит новых двух!

И более. Судите сами:

все новые из года в год,

и что нас делает друзьями,

ко мне приходит, точно к яме,

с помоями своих невзгод,

хваля без объяснений дальних

меня в делах исповедальных.

А в радость к ним не лезу я,

поскольку у одних семья,

с другими же в часы веселья

от пьяной дури нет спасенья.

Так изживаю, как монах,

себя я в четырёх стенах!

С попутчиком, явленье ретро,

и талисман, и амулет,

и просто память глупых лет,

как с непременным встречным ветром,

спешу за сотни километров

к друзьям поплакаться в жилет.

Возьми, читатель, на заметку:

С чего бы это не в жилетку?

Друзья-друзья! Мы все, по сути,

один посев, один помет

унифицированных судеб.

Кто, как не вы, меня поймёт,

а не поймёт, так не осудит!

Я вами огорчён весьма,

от вас ни вести, ни письма!

Вы намекните, если в чём-то

виновен я, мол, извини!

Но так молчать, какого чёрта?

Сказал бы вам насчёт свиньи,

да жаль Альфреда де Виньи.

Для рифмы надобно не два ли

словечка-близнеца? Едва ли

признать учёным из НИИ

его в такой компании.

Что говорить! Друзей, каких мы

имеем, таковы и рифмы!

С яичницею, плачь, не плачь,

дар божий взболтан и завинчен.

Сорви болты, переиначь.

Пусть, как лукавый смех девичий,

гуляют де Виньи с да Винчи.

Над морем путь зыбуч, куда

качусь и я, шар биллиарда,

страшась услышать с полуярда:

А кулинару взбучку дать,

Ей-богу, надо, Леонардо!

Беседой заняты они.

Стихи читает де Виньи.

А в свою очередь да Винчи

ему поведает, как нынче

замыслил он изобразить

под впечатлением от мессы

свиное стадо. Злые бесы

вселились в дремлющих в грязи

хавроний мирных. Всей оравой

они вскочили. Влево, вправо

взметнули грязь и прут внаскок,

сбивая с ног, тараня в бок,

давя друг дружку, оттирая….

Такая чушь! Вонючий ком

ушастых рыл, хвостов крючком

валит, пути не разбирая.

Шум, визг, хрип, храп, копытный топ

И в море, добежав до края,

свергается взбешённый скоп!

Писать стихи, и не в грехи

ни на одно мгновенье?

Будь времена не столь лихи

и тягостным уединенье…

Вот и приличное сравненье!

Нашлось-таки! Ха-ха! Хи-хи!

Так муз благословенье

явит зерно из шелухи

тому, кто больше чепухи

с благим намелет рвеньем.

Извольте, – «Рассвинячьи рожи!»

Ах, вам не нравится меню?

Сию минуту заменю

на «Чтоб вас пробрало до дрожи!»

Немного будет подороже.

Что? Книгу жалоб? На скандал!

Гурманы-то какие! Строже,

чем надо, не сужу и прожил

немало я, таких видал!

Эй, кто там есть! Подай шандал!

Как для чего? Для шандараху!

Не то опять порвут рубаху.

О, эти крепкие объятья!

О, эта преданность сердец!

Когда ж сойдёмся, наконец,

и выпьем, лучше нет занятья!

Предупредить обязан сразу,

сие писалось до указу1.

Вот тут-то душу отвести!

К тому же накопились новости.

И Сашу попрошу свести

к его старушке.

Коль не в хворости,

гадает пусть, женюсь ли вскорости?

Заботы! Господи прости!

И, если выпадет жениться,

совет ему жениться тоже.

В такие годы мы не можем

ни безнаказанно поститься,

ни роль любовников играть.

Не всё-то нам от жизни брать,

пора с другими поделиться.

Пора, мой милый друг, пора

примерить на себя рога,

подарочек, как говорится,

от благодарного врага.

Не приведи господь, случится,

наплюй, как сделала лисица

из басни, что, как мир, стара.

А повезёт, куда как много,

умрёшь скотиною безрогой.

Мы в грозном возрасте, когда

любовь небесная не снится,

земная гордая царица

не позовёт, не постучится,

нагрянет разом, как беда.

Нам лета бабьего теплынь

дарит улыбку. Не отринь

благоволений уходящей.

Последний лист, в лучах парящий,

люби, пока не канул в стынь!