Читать книгу Однажды в Лешково - - Страница 2

– Вот и лето прошло. Словно и не бывало, – напевала Танья себе под нос.

Первый школьный день не особо радовал учеников погодой, наоборот, создавая максимально рабочее настроение. Ни тебе яркого солнышка, ни приятного легкого ветерка, только серость, только хмурое небо и сильные, внезапные порывы ветра, будто бы специально призванного лохматить волосы девчонкам.

– Десятый класс, еще два года, – ныла Люся, от досады срываясь на опавших листьях. – Еще и первым геометрия! Ненавижу! На кой черт мне все эти гипотенузы и синусы?

– Ты бы поосторожнее, – хмыкнула Леся, – а то нарвешься еще на проклятие, – подразнила она подругу.

Люся, при всем своем негодовании, вмиг смолкла и опасливо посмотрела по сторонам.

Вжав голову в плечи, она продолжила высказывать свои недовольства, но только взглядом, найдя свою аудиторию среди все тех же пожухлых листьев. Танья, поджав губы, тихо по-доброму посмеивались над своей излишне эмоциональной одноклассницей.

Неожиданно поднявшийся порыв ветра обдал подруг ледяным потоком. Люся плотнее закуталась в кожаную куртку, Леся сильнее натянула капюшон толстовки, едва ли не по самые глаза, не позволяя своевольному ветру играть с ее черными, с едва заметным зеленоватым отливом, волосами, и только Танья блаженно подставила лицо освежающим касаниям ветра. Тот, в свою очередь, задорно взъерошил девушке волосы, отчего, легко рассмеявшись, она тут же принялась приводить в порядок прямую челку.

– Я думаю, все не так плохо, – пожала фея плечами. – Все-таки, мы потом будем скучать по школе.

– Ты – неисправимы романтик! – покачала головой Леся.

– Кстати, о романтике! – мигом переменилась Люся, озорно поглядывая на фею.

– Что? – упавшим голосом произнесла она. Кончики ее крыльев невольно задрожали от волнения.

Но подруга вдруг резко развернулась и громко закричала, размахивая руками:

– Боря!

У Таньи все внутри ухнуло куда-то вниз, вся кровь отлила от лица, а крылья предательски затрепетали.

– Люська! – громко шикнула Леся, но по ее едва уловимой улыбке можно было догадаться, что не так уж она и сердится на подругу, как хочет показать.

К школьницам, широко улыбаясь, направлялся рослый, широкоплечий, как и положено богатырю, юноша. Как водится у братьев и сестер, Борис походил на Люсю, а Люся походила на Бориса. И только их внутренние различия, проступающие во внешности, придавали им особую индивидуальность.

Грубость и импульсивность Люси проявлялись в резких чертах лица девушки, в особо вытянутом вперед носе. Маленькая, угловатая, нескладная фигура школьницы свидетельствовала о ее стремительном ритме жизни: быстро чувствовать, быстро принять решение, и, как правило, не подумать о последствиях.

Борис же отличался спокойствием, благоразумием и трезвым взглядом на жизнь, так что и черты лица его были плавными, мягкими. В глазах ни капли колкости, только чуткость и готовность выслушать.

Сердце Таньи таяло при виде этих глаз. А широкая улыбка юноши – такая простая, бесхитростная. Девушке казалось, что она могла бы отдать все на свете, лишь бы хоть раз она была адресована ей.

– Здравствуйте, девушки, – поприветствовал их богатырь. – Готовы постигать премудрости науки?

– Одиннадцатый класс. Нет еще чувства ностальгии? – широко улыбаясь, спросила Танья, с сияющими глазами глядя на Бориса.

– Не-е, пока еще меня так сильно по голове на физ-ре не ударило, – усмехнулся юноша.

И на этом все, весь диалог. Танья, судорожно придумывала хоть какую-нибудь тему для дальнейшего общения, но все, что приходило ей на ум, казалось жалким и пустым. Самое смешное, что, оставаясь наедине, девушка в голове прокручивала сотни сценариев их общения с Борей, но, стоило ей оказаться с ним лицом к лицу, как все они стирались из памяти. И в очередной раз почувствовав себя круглой дурой рядом с тем, кто ей так нравится, фея покраснела от стыда и смущения. Люся с раскаяньем смотрела на подругу, отчаянно сожалея о своей затее. Как обычно, сделала, не подумав. А теперь и сама не знает, как исправить ситуацию.

– Ты сам, готов? – жалко выдавила она.

Борис как-то странно посмотрел на сестру, ведь они только с утра уже говорили об этом.

Положение не могло стать еще хуже. Леся, молча наблюдавшая за этой драмой, сочувствующе посмотрела на подругу и, вдруг заметив что-то, ухватилась как за спасательную соломинку.

– Смотрите, Забава нашла себе новую жертву на эту четверть, – и глаза ее недобро сверкнули.

И как по команде все взгляды устремились к подруге. Хоть на небе не было и намека на солнце, но его лучи будто навеки запутались в причудливо заплетенной косе колдуньи, отчего волосы девушки блестели нежным, золотистым светом. На тонких губах Забавы играла улыбка, когда она флиртовала с каким-то симпатичным пареньком, при этом светлые глаза ее оставались холодны.

– Или лучше сказать, на эту неделю, – хихикнула Люся, оживленно подхватив новую тему, лишь бы не впадать в эту трясину тишины, из которой никто не понимал, как выплыть.

– Несчастный, – покачала головой русалка, притворно горестно вздыхая.

– Почему? – подал голос Борис, до этого пристально разглядывавший парочку.

– Да потому что наша Забавка меньше, чем на принца не согласная, – посмеялись подруги недружным хором.

Танья единственная молчала, отчаянно кусая уже горящие от боли губы. Она не забывала поглядывать на Бориса, потому-то от взора ее пронзительных карих глаз не ускользнуло, как заиграли его желваки, пусть и на мгновение. Это озадачило девушку, пробуждало неизвестно откуда взявшуюся ревность легонько кольнувшую в сердце. И тут же запоздалое чувство стыда услужливо накрыло фею с головой. Как она могла испытывать такие темные чувства по отношению к своей подруге?

Попрощавшись с девушками, Боря поспешил отделиться от них до того, как, привлеченная звонким смехом подруг, Забава, легко ступая, словно порхая над землей, приблизилась к ним, озаряя их серые будни своим внутренним светом.

– Чего это твой брат такой смурной? – весело улыбаясь, спросила она.

– Да? – удивилась Люся. – Да, вроде, нормальный был, – смешалась она, забавно округлив глаза.

– Первый учебный день, – пришла только к одному разумному ответу Леся.

Отмахнувшись от этого, как от незначительной букашки, Забава оживленно затараторила:

– А как вчера здорово было с Пиковой Дамой?! Жуть прям, да? Может, еще кого вызовем? А вам вчера сильно досталось, да?

– Нам-то не особо, а вот Пиковой Даме, – пнув случайный камешек, произнесла Люся нехотя.

– А! Да! – хихикнула Танья. – Бабушка с мамой снова вызвали ее и заставили проводить генеральную уборку! – сцепив от восторга руки, поведала фея. – Нам, конечно, тоже досталось, – скривившись, признала она и оглянулась на русалочку, но, не встретив никакой поддержки с ее стороны, продолжила историю, – мама заставила выучить по первой главе из каждого учебника. Как оказалось, у нас же полно свободного времени, чтобы всякой ерундой страдать, – передразнила голос женщины Танья.

– Жесть, – коротко прокомментировала всю эту историю Забава и тут же с легкостью сменила тему, – Итак, мы теперь старшеклассницы, – и колдунья многозначительно оглядела подруг.

– Вообще не понимаю, к чему ты клонишь! – мотнула головой Люся, заранее встретив разговор без особого энтузиазма.

– А я, кажется, знаю, – тяжело вздохнула Леся и без предупреждения ускорила шаг, не желая принимать в этом никакого участия.

– Танья! – взмолилась Забава. – Хоть ты поддержи меня! Нам уже по шестнадцать! Почему бы не подумать о мальчиках?

– Почти по шестнадцать! – напомнила Люся, воздев палец к небу. – И уж кто-кто, а ты всегда только и думаешь, что о мальчиках! – фыркнула девушка.

– Да! Я такая! – ничуть не смутилась колдунья, гордо вскинув подбородок. – Что плохого в том, чтобы искать и пробовать?

Танья смущенно помалкивала. Соблазн открыться подруге был ужасно велик, но страх позже пожалеть об этом все-таки перевешивал. И фея, удрученно вздыхая, помалкивала.

– Фу! Настроение испорчено! – послышалось откуда-то со стороны.

Подруги обернулись и с неудовольствием встретились взглядами со своей одноклассницей. Дивной красоты рыжеволосую колдунью точно усыпал драгоценными камнями самый щедрый купец: глаза столь удивительного изумрудного оттенка, что позавидовала бы даже Хозяйка Медной горы, полные губы точно рубины заставляли взволнованно разливаться даже самый алый закат. Носик прямой, слегка вздернутый вверх. Все в девушке было ладно. На коже ни родинки, ни прыщика, даже веснушки не высыпали на ее кукольном лице, не смея портить его невиданной белизны. Щечки красавицы сияли нежным румянцем. Выбившиеся непокорные кудрявые прядки изысканно задорно подрагивали, придавая внешнему виду колдуньи обманчивую трогательность. Длинные пальцы с аккуратными ноготками время от времени картинно пытались их пригладить. И во всяком жесте школьницы ощущалась грация, а в мимике – аристократичная сдержанность.

– Что, Любава, в зеркале себя увидела? – не растерявшись, парировала Забава, моментально включившись в словесный поединок.

– Увы, если бы я могла видеть только себя! А то приходится на разных уродов смотреть. Даже в цирк ходить не надо, – имея в виду Танью, высокомерно заявила горячка. К фее красавица питала особую неприязнь, наравне с людскими детьми травя ее в детстве и продолжая это сейчас. К счастью, практически все те ребята оказались в одном параллельном классе и выпустились после девятого. Так что Танье приходилось терпеть в основном только Любаву. Но ее желчи было так много, что с лихвой компенсировало отсутствие поддержки извне.

Рядом с Любавой крутилась ее верная подруга Лиза, уж неизвестно чем привязанная к колдунье. Особой теплоты между ними не наблюдалось, но на всех переменках они о чем-то увлеченно шептались, бросая косые взгляды на одноклассников.

Во время таких вот перепалок Лиза сохраняла молчание. То ли сказать ей было нечего, то ли слова были, да выразить она их не могла. Так и стояла девушка, только кивала, поддерживая подругу, да глазками бегала, все высматривая кого-то.

– В любом случае, – скривилась Любава, – почему бы тебе, – она даже не назвала фею по имени, обращаясь к ней, – не отрезать свои крылья, – притворившись, что сдерживает рвотный позыв, произнесла колдунья. – Все равно ведь не летаешь! – противно хихикнула она.

Уязвленная в самое сердце, Танья затравленно скрылась за спинами подруг.

– А тебе не пора ли в зеркальце своё смотреть? Вдруг, кто красивее тебя появился? – притворно взволнованно ахнула Леся, неожиданно возникнув прямо возле красавицы.

Любава вздрогнула от испуга и, вперив злой взгляд в русалочку, процедила сквозь зубы:

– Еще одно недоразумение! Ходячая рыба!

А у самой рука невольно дернулась, потянувшись было в нагрудный кармашек пиджака. Все знали, что в нем хранится красивое резное зеркальце, с которым Любава не расстается даже на физкультуре, что породило множество домыслов и анекдотов.

Подруги тут же захихикали, заметив порыв красавицы. На щеках Любавы тут же проступил стыдливый румянец, такой ненавистный для нее. При этом на лице ее дорогой подруги, Лизы, появилось выражение удовлетворения, как будто она радовалась унижению Любавы.

– Все это, конечно, хорошо, – чесанув нос, начала Забава, – да только шла бы ты подобру-поздорову.

Раздался звонкий, злорадный смех колдуньи.

– А что ты сделаешь? Ты даже порчу навести не сможешь, в себя не попав! – откровенно насмехалась Любава.

Забава коротко вскинула брови и начала закатывать рукава.

– А я тебе так, по-простому. Лохмы твои повырываю и нос подправлю!

Не то, чтобы замечание колдуньи как-то повлияло на Любаву. Но портить себе день и дальше этой бессмысленной болтологией девушка не собиралась.

С видом победительницы она задрала нос и поцокала на своих шпильках к школе. Лиза последовала за подругой тенью.

– И что ей неймется? – сложила руки на груди Леся. – Все есть. Живи и радуйся, – сжав губы, она покачала головой. – Все это ваше, человеческое, низменное.

– Ой, началось возвышенное русалочье! – съязвила Забава. – А эта коза когда-нибудь свое получит! – процедила она, ободряюще поглаживая сникшую Танью по плечу.

Та, поджав губы, улыбнулась в знак признательности.

– Что, уже успели поцапаться? – лучезарно улыбаясь, спросил запыхавшийся рыжеволосый юноша, подлетев к девчонкам. Веснушки на его лице каждый год выписывали новый рисунок.

– Ой, Ярик, это наши девчачьи дела, – не глядя на парня, пропела Забава, небрежно отмахиваясь от школьника рукой.

Юноша ничуть не обиделся, продолжая демонстрировать общественности свою широкую улыбку. Подоспевший к ним высокий, статный молодой человек по-свойски лупанул Ярослава по хребту.

– Друга на девчонок променял! – укорил друга юноша, а сам глаз от Забавы оторвать не в силах.

– Милей, иди, строй глазки восьмиклассницам, – быстро дала ему отворот-поворот колдунья.

– Ты ранила меня в самое сердце, – театрально сокрушался школьник.

– Переживешь! – тоном, полным безразличия, отвечала Забава.

Сделав вид, что его ничуть не задел тот факт, что хоть кто-то смог устоять перед его обаянием, Милей живо сменил тему:

– Что у вас тут интересного стряслось? Ярослав так припустился. Я думал, как минимум драка.

– И поэтому ты побежал следом? – подловила его Люся.

На что богатырь только пожал плечами.

– Да у Любавы опять крышу сорвало, – начала колдунья.

– Мы своим существованием наносим величайшее оскорбление ее неземной красоте! – высокопарно прояснила ситуацию Леся.

– Ей пора бы проверить батарейки в своем зеркале, барахлит, – заявил Ярослав, и на его лице разлилось довольное выражение от того, как удачно он пошутил.

– Ого! Вот это заявление! – заинтересовалась колдунья.

– И кто, по-твоему, всех прекрасней и милее? – постепенно оживая, поинтересовалась Танья.

– Леська, – небрежно пожав плечами, ответил юноша и обратил все свое внимание на русалочку.

Заметив, как та неловко сжалась, школьник погладил ее по голове, попутно растрепав заплетенные в несколько косичек до линии ободка прямые темные волосы, и, оставив девчонок, поспешил в школу. Русалочка же упрямо старалась не смотреть в сторону Ярослава, словно боялась обжечься то ли телом, то ли душой.

– Так, все, Ромео, с твоей Джульетты хватит! – присвистнул Милей, утаскивая друга от девчонок.

Забава присвистнула, провожая парней взглядом.

– Лесь, а что у тебя с Яриком? – задор в ее голосе покоробил русалочку, пробудив темные эмоции.

Забава казалась такой простой и легкой, всегда соскакивала с тяготивших ее тем. Может, будучи по природе своей веселой девушкой, Забава просто не знала и не умела вникать в сложные переплетенья чувств других? В любом случае, подруги привыкли к ее некоторой легкомысленности и недалекости и любили юную колдунью такой, какой она была, не ожидая большего, чем та могла дать.

В противовес ей Леся была вдумчивой девочкой, чутко подмечая изменения в душе человека, как если бы предвидела перемену направления русла реки. Предпочитала лишнего не болтать, чувства не оголять. Потому-то вопрос подруги вызвал едва заметную рябь на лице русалки.

– Ничего у меня с ним, – спокойно отозвалась она.

– А ты ему явно нравишься, – не унималась Забава. – Не понимаю, к чему вся эта скрытность? Никто ж тебя за него под венец не тащит.

– А у тебя все так легко и просто, – спокойно заметила Леся.

– А зачем усложнять? Жизнь и без того полна трудностей, – пожала плечами школьница, но по поджатым губам было видно, что слова подруги задели ее, затронув скрытую внутри струну души.

Русалка промолчала. Очевидно, что, пусть девушки и значились подругами, на деле им было очень трудно в общении друг с другом. Будь все иначе, Леся обязательно бы заметила, к каким переменам в настроении колдуньи привели так легко сорвавшиеся с ее губ слова.

Люся с Таньей никогда не вмешивались в перепалку подруг, просто молча наблюдали и с облегчением выдыхали, когда ситуация не доходила до очередной ссоры.

– Забав, а ты когда-нибудь любила? – вдруг с интересом задала вопрос Танья.

Подруга казалась ей такой взрослой и опытной в вопросе отношений, но фея сильно сомневалась, что хоть раз сердце колдуньи замирало от переполнявших его чувств. Тогда какой смысл был во всем этом? Во всех этих отношениях?

Забава задумчиво пожевала губами, после чего ответила:

– Н-нет, пожалуй, – голос ее дрогнул.

И опять была задета та самая струна.

– Да ну вас, с этой любовью! – вспыхнула Люся. – Надоели! Неужели других тем нет?!

– Когда-нибудь ты нас поймешь! – улыбнулась Забава, возвращаясь к своему привычному состоянию.

Над компанией словно пронесся беззвучный вздох облегчения. И вновь грозно надвигающаяся ссоры счастливо обошла их стороной.