Читать книгу Однажды в Лешково - - Страница 6

– Ну, дела! – ахнула Люся и закашлялась, поперхнувшись. Возмущение, изумление, шок волной нахлынули на девушку.

– А, по-моему, как раз ничего удивительного, – засунув руки в карманы джинсовки, задумчиво произнесла Танья, глядя вслед удаляющейся паре, и, только, когда ребята скрылись вдалеке, встрепенулась, словно очнулась от транса.

Леся, поджав губы, сочувствующе погладила подругу по плечу. Русалочка была единственная, кто не провожал взглядом Бориса с Забавой, быстро отвернувшись в негодовании, восприняв поражение феи как свое собственное.

Она никому не рассказывала, даже Танье, что по какой-то неизвестной причине загадала, если Боря все-таки обратит внимание на фею, то и сама русалочка доверится этому призрачному, неуловимому, как выдыхаемый на морозе воздух, чувству. Найдет в себе силы переступить через страх. Позволит себе почувствовать.

Стоит ли говорить, что Леся всегда плакала, когда смотрела советский фильм русалочке. Особенно девушку трогала музыкальная тема в нем, написанная композитором Евгением Крыловым. В ней нет никакой надежды или ложного обещания. Начинаясь сразу с обреченной тоски, мелодия прерывается звуком разбивающейся о водную гладь слезы, ноты выше, лишь терзают сердце, опять скатилась слеза. Нежный голос, поющий нараспев только усиливает чувство одиночества. И вместе с тем наступает некоторое смирение, все слезы выплаканы. Но вот к звукам пианино присоединилась трогательная скрипка. Русалочке остаётся только, печально улыбаясь, оставить принца с его избранницей, а самой, с благодарностью вспоминая все те мгновения, что ей довелось провести с возлюбленным, превратиться в морскую пену или стать призраком времени, если мы говорим о фильме. И вот, русалочки уже нет, так неожиданно, и в то же время ожидаемо, и музыка прерывается, словно последний вздох.

Но Борис вместо такой трогательной Таньи предпочел Забаву, а Леся была не высокого мнения о способности колдуньи к серьезным чувствам. И словно в поддержку ее слов Люся с жаром воскликнула.

– Это же ничего не значит! Мы же говорим о Забаве! – девушка попыталась выдавить улыбку, но получилась какая-то несуразная гримаса.

– И все мы знаем, чем эта история закончится, – вяло произнесла Леся.

– А Боря – дурак! – получив поддержку, продолжила разглагольствоваться девушка. – Все ж знают, что Забавка серьезных отношений не ищет! Так, было б с кем погулять вечерком, чтоб цветочки подарили, да и все!

– Леся, – укоризненно глянув на девушку, покачала головой Танья, – а вдруг, в этот раз серьезно?

– А если нет?! – запальчиво воскликнула Люся, обернувшись на фею, и, сжавшись, обиженно выпятила нижнюю губку, – он же мой брат! – И, отвернувшись, тихо добавила, – не хочу, чтобы моя подруга разбила ему сердце. Как мне потом с ней общаться?

Слова подруги вытащили Танью из глубин ее переживаний и заставили обратить свое внимание на Люсю. Что для нее значила эта перемена мест слагаемых. Ведь при плохом исходе ей придется выбирать между родным братом и близкой подругой. Как бы школьница ни хорохорилась, ни демонстрировала свою независимость, девчонки знали, Люся очень привязана к старшему брату, его мнение по мере того, как Люся взрослело, становилось даже значимее мнения отца. Беспокойство за Борю тенью пролегло на лице девушки, вынудив умолкнуть обычно такую разговорчивую школьницу.

Леся и Танья обменялись взглядами. Обе прекрасно понимали, что это затишье перед бурей. Темпераментная, импульсивная Люся не могла долго находиться в состоянии покоя, особенно, когда ее что-то тревожило.

– Ты только не дави на него, – осторожно произнесла Леся, заглядывая в глаза подруги.

Та раздраженно повела плечами. По ее нахмуренным бровкам можно было догадаться, что роковая мысль уже поселившаяся в сознании Люси, обретает форму, создает план действий.

И, по многочисленному печальному опыту, Танья и Леся знали, от них уже ничего не зависит. Никакие их слова не изменят того, на что решится Люся. Разве что ее связать…? Тогда еще шанс был бы.

Спешно попрощавшись с подругами, Люся со всех ног побежала к дому. Сердце ее колотилось так, что отдавалось болезненной пульсацией в висках. Жаль, девушка не могла перематывать время, ей казалось, она так медленно приближается к дому, взбегает на второй этаж, открывает дверь комнаты брата. Но того нет. Оббежав весь дом, Люся кинулась во двор, где ее мама, Валерия Игоревна, собирала последние остатки былого урожая.

– А-а, вот и ты, – выпрямляясь, улыбнулась дочери женщина.

Это была статная, крепкого телосложения женщина с темно-русыми волосами, крупными чертами лица, не лишенного при этом обаяния. Возможно, Люся родилась не богатыршей как раз по той простой причине, что и ее мама происходила из небогатырской семьи. Родители отца, конечно, с неодобрением глядело на этот брак, но ничем не смогли пронять и отвадить от возлюбленной своего упертого сына. Свадьбу сыграли. Вскоре родился Борис, богатырь, и бабушка с дедушкой успокоились. После даже несильно причитали, когда обнаружилось, что Люся не унаследовала их кровь.

– Курятник уже ждет, – спокойным, ровным голосом напомнила Валерия Игоревна.

– А Боря еще не приходил? – несмотря на сбитое дыхание, выдавила Люся, жадно хватая ртом воздух.

– Еще нет, – и тут густые брови женщины срослись на переносице, – случилось чего?

Девушка прикусила язык. Она отлично понимала, к чему все идет: мама начинала заводиться, и ее конечная стадия не идет ни в какое сравнение с пресловутой Медузой Горгоной. Надо было срочно что-то придумать, пока процесс превращения еще обратим.

– Да просто хотела его попросить за меня почистить, – выпалила Люся.

– Ну и лентяйка, – уперев руки в бока, покачала головой Валерия Игоревна. – Будь твоя воля, гуляла бы ты в поле, что вольный ветер!

– Ну, ма-ам, – простонала девушка, выражая таким образом протест против такого мнения о своей персоне.

– Ничего не знаю! – вскинула руку женщина, неверно восприняв возглас дочери. – Иди переодеваться и марш за работу.

Простонав от негодования, Люся поспешила выполнить наказ матери, радуясь, что ей удалось сбить ту со следа, но и в то же время сокрушаясь, что придется возиться с куриными отходами.

Во время уборки мысли девушки беспрестанно уносились за пределы курятника. Будучи при деле, Люся несколько легче переносила тревожащее ее отсутствие брата. Зная, что мама будет тщательно оценивать проделанную работу, девушка старалась добросовестно выполнять свои обязанности. И, кажется, сдерживаемые эмоции неплохо помогали Люсе в борьбе с нечистотами.

– Умница, – довольно похвалила дочь Валерия Игоревна, проходя мимо курятника. – А теперь пошли обедать. Боря как возвращается, – с этими словами женщина деловито закинула кухонное полотенце на плечо.

– Боря…, – прошептала Люся. – Боря! – крикнула она и как оголтелая побежала к брату, едва не сбив с ног родную мать.

– Вот же ш дереза! – только выдохнула Валерия Игоревна, запнувшись, но все-таки удержав равновесие.

Девушка промчалась на всех порах, даже не поздоровавшись с отцом, пришедшим с завода на обед. Тот в недоумении почесал затылок и вопросительно уставился на жену:

– Какая муха ее на этот раз укусила?

О том, что отец непременно отчитает ее за подобное поведение, Люсю сейчас волновало меньше всего. Ей непременно нужно было поговорить с братом, пока ее просто не разорвало изнутри от переполняемых чувств. Перехватив того у калитки, девушка завела Бориса за угол, подальше от родительских ушей. Юноша, конечно, позволил сестре эту странную вольность, послушно последовав за ней. Но, по тому, как изогнулись его брови, по всплывшей в глазах тревоге, можно было догадаться, что поведение школьницы его кране насторожило.

Они остановились в углу недавно выкрашенного высокого желтого забора, поверху которого веером раскинулись ветви яблонь, отчего воздух в этом месте пропах сладким медовым ароматом. Несмотря на наступивший сентябрь, листья не спешили сдаваться без боя, до последнего сохраняя бледно-зеленый окрас, только местами, словно плешь, виднелась тусклая желтизна.

Благодаря как раз таки близости деревьев, что служили надежным укрытием, и отсутствию в обеденный час прохожих, девушка и выбрала это место.

– Говори, что натворила? – вполголоса начал Боря, оглядывая Люсю. – Или тебя кто обидел? – не дав той и слова вставить, задал юноша следующий вопрос, и взгляд его стал пристальнее скользить по рукам и ногам сестры, выискивая синяки или ссадины.

– Да нет же! – раздраженно проговорила девушка, продолжая держать Борю за руку, но взгляда на него не поднимала, словно чувствовала, что ее слова обидят брата. – Ты Забаву провожал!

– Провожал, – согласно кивнул юноша. И тут же его лицо разгладилось, на лице расползлась теплая улыбка, а взгляд стал таким ласковым, словно первый майский день постучался в окно. – Ты ревнуешь, что ли? – и Боря с любовью потрепал сестру по голове.

– Да нет же! – повторила Люся, но уже сдавленным голосом. – Ты ее любишь? – и тут ее прорвало. Слова полились бурной рекой, разметая все препятствия в виде здравых мыслей, и по мере их потока лицо Бори все мрачнело и мрачнело, пока улыбка не потускнела, а затем и вовсе сошла с лица. – Просто, если любишь, то лучше не связывайся с ней. Она ведь поиграет с тобой день, ну, два, и все. А ты потом страдать будешь! А мне между вами метаться? А если не любишь, то и вовсе это все незачем! Что, мало девчонок, с которыми погулять можно? В тебя же Танья влюблена!

– Люся, – позвал ее Боря.

– Я просто о тебе беспокоюсь! Ты очень хороший!.., – словно не слыша его, продолжала девушка.

– Люся! – голос брата прозвучал решительно и непривычно грубо.

Девушка осеклась и виновато посмотрела ему в глаза.

– Забава ведь твоя подруга, – нравоучительно произнес Боря, и в глазах его отразилось разочарование.

Этого вынести Люся не могла. Все что угодно, но не этот взгляд. Слезы крупными градинами потекли из ее глаз. Сжалившись над сестрой, Боря мягко притянул ту к себе одной рукой. И девушка послушно поддалась, виновато понурив голову.

– Она ведь твоя подруга, – повторил юноша.

– Я знаю, – буркнула Люся. – Потому-то и говорю так. Мы же все с девчонками видим. Да Забава и не скрывала никогда, – словно оправдывалась она.

– А, может, вы ее плохо знаете? – неожиданно предположил Боря.

– Мы? – изумление Люси было настолько велико, что она, отстранившись, выпучилась на брата.

– Она мне очень давно нравится, – глядя прямо в глаза сестре, произнес богатырь. – И я думаю, Забава не такая поверхностная, как вы про нее решили, – заметив сомнение в глазах Люси, Боря сокрушенно добавил. – Ну, хорошо, если ты все-таки окажешься права, я месяц буду выполнять все твои обязанности по дому, – с этими словами он поцеловал сестру в лоб и повел к дому.

Люся наспех вытерла глаза. Но разговор с братом не успокоил девушку. Расправившись с обедом и выслушав нагоняй от отца, Люся под предлогом встречи с подругами выскочила из дома.