Читать книгу Песнь пепла и звёзд - - Страница 2

Пустота обняла её, как мать, забывшая о любви. Адалия стояла на звёздной реке, где под ногами мерцали сгустки забытых воспоминаний. Тень с глазами из ночных глубин протянула свиток, и буквы зажглись кровавым светом: «100 лет службы. Месть. Цена – твои дни». Она подписала. Пепельный палец оставил след, похожий на шрам.

Пункт Распределения встретил её грохотом тысячелетиями копившегося хаоса. Зал напоминал гибрид собора и паучьего логова: своды из сплетённых рёбер уходили ввысь, где в клетках из жил трепыхались души-мотыльки. За столами из чёрного нефрита существа с косами из костей, льда и спутанных волос пили из черепов жидкость цвета кошмаров. Воздух дрожал от шёпота: – Новичок… Смотрите, у неё глаза как у Эребуса…– Сколько продержится? Месяц? Неделю?

Цербер, мальчик-пёс с тремя головами-игрушками, принюхался к её подолу. Центральная голова с веснушками и шрамом скривила губы: – Пахнешь пеплом и глупостью. Лира тебя сожрёт. Правая голова-кукла захихикала, крутя стеклянными глазами: «Сожрёт-сожрёт!» Левая, плюшевый медведь с вырванным глазом, рыкнула: «Молчи! Она наша теперь!»

Арахна Лира восседала за 13-м столом, её брюшко переливалось малахитовыми узорами. Восемь глаз сверкнули из-под вуали из тенёт, где застыли последние крики душ: – Опоздала на 13 секунд. Тринадцать! – её хелицеры щёлкнули, как ножницы. – Шикша! Готовь новичка. И чтобы без импровизаций!

Из складок её плаща выпал паук размером с кота. В шёлковом жилете и с топориком на поясе, он запрыгнул на стол, размахивая лапками: – Слушай сюда, пепельное чудо! Я – Шикша. Твой учитель, судья и палач! Правила:1. Свиток читаешь ДО прыжка, а не после! 2. Не глазей на Всадников – они любят кусаться.3. И ради всех паутинок в моей постели… – он подошёл вплотную, дыхание пахло плесенью и старой кровью, – …не корми Цербера печеньем. Он потом рыгает параллельными мирами!

Первое задание пахло дешёвым вином и похотью. Адалия вышла из дыма телепортации на грязную улицу, где фонари мигали как подмигивающие пьяницы. Труп молодого дворфа лежал под балконом, обсыпанный лепестками герани. Шикша, сидя у неё на плече, тыкал лапой в свиток: – Видишь трещину в ауре? Душа застряла между балконом и трупом. Режь по дуге, от пятки до макушки!

Коса – продолжение её руки, костяной серп с зазубринами – дрогнула. Воздух завизжал, разрезаемый лезвием. Душа вырвалась, как испуганный голубь, и Адалия поймала её в свиток. Бумага зашипела, впитав воспоминания: *пьяный смех, запах чужой постели, крик «Держи вора!» …

– Неплохо, – Шикша похлопал лапками. – Но ты забыла обряд очистки! Теперь эта душа будет вонять страхом весь путь.

На обратной дороге Цербер встретил их рычанием. Его центральная голова жевала светящуюся кость, бросая на Адалию взгляд полный презрения: – Принесла вонючку. Лира тебя выпотрошит.

В каморке размером с гроб её ждал «подарок» – чёрная роза в бутылке с зелёным дымом. Записка, написанная на обрывке кожи, гласила: «Дорогая коллега, Слышал, ты любишь чужие секреты. Приходи в Столовую. Принеси свою боль. Спой для меня. – Голод»

Песок в её груди показывал 99:99:99. В зеркале, заляпанном отпечатками чужих пальцев, мелькнула тень в плаще из спящих галактик. Эребус наблюдал. И улыбался.