Читать книгу Песнь пепла и звёзд - - Страница 4

Пункт Распределения дышал. Стены, сотканные из спрессованных теней, расширялись и сужались в такт чьим-то забытым снам. Адалия шла за Шикшей, её сапоги вязли в полу, который то превращался в болото, то в зеркальную гладь. На потолке, словно исполинский паук, висела Карта Миров – паутина из светящихся нитей, каждая вела к умирающей душе.

– Твоё третье задание, – Шикша цокал лапками по мрамору, превращавшемуся в пепел под его шагами. – Душа ангела-отступника. Убит своими за то, что пожалел смертных.

Он швырнул ей свиток. Пергамент, обёрнутый в кожу с татуировками, развернулся сам, выжигая в воздухе координаты: Хрустальный Город, площадь Падших Звёзд, закат чёрного солнца.

– Ангелы… – Адалия коснулась шрама на шее, оставленного огнём казни. – Они что, тоже горят?

Паук захихикал, его брюшко дрожало, как желе: – Горят. Но кричат мелодичнее людей.

Хрустальный Город встретил их молчанием, которое резало уши. Башни из прозрачного кварца вздымались к небу, отражая миллионы лиц – всех, кто когда-либо плакал в этом мире. Улицы, вымощенные застывшими слезами богов, звенели под ногами, как хрустальные колокольчики.

Ангел лежал в центре площади. Его крылья, некогда белоснежные, теперь напоминали опалённые пергаменты. Каждое перо было вырвано, оставив кровавые проплешины. В руках он сжимал медальон, внутри которого мерцал портрет девушки с глазами, как у Адалии.

– Режь по позвоночнику! – Шикша прыгал по осколкам крыльев, кроша их под лапками. – Душа в основании крыльев! Быстрее, пока чёрное солнце не взошло!

Адалия подняла косу. Лезвие, выгнутое как серп луны, дрогнуло.

– Они убили её… – голос ангела прорвался сквозь хрустальный вой ветра. – Мою смертную…

Она замерла. В медальоне девушка смеялась, держа букет полевых цветов. Точь-в-точь как сестра в детстве, до предательства.

– Почему ты не спас её? – выдохнула Адалия, опуская косу.

Ангел поднял голову. Его глаза, лишённые сияния, были похожи на разбитые лампы: – Я пытался. Но страх… он съел мои крылья раньше, чем пламя добралось до неё.

Шикша взвыл, вцепившись ей в волосы: – Не слушай! Режь!

Но Адалия уже пела. Голос, рождённый в огне, вырвался наружу, обволакивая ангела:

«Спи, дитя разбитых небес, пусть ветер унесёт твои слёзы…»

Крылья ангела рассыпались в золотую пыль. Вместо души в свитке остался медальон и слеза, застывшая алмазом.

– Дура! – Шикша бил её лапками по лицу. – Ты нарушила Протокол! Теперь его душа свободна!

– А его боль – нет, – она сжала алмаз, чувствуя, как он впивается в ладонь. – Он заплатил.

Вернувшись, Адалия нашла в каморке зеркало с трещиной. В отражении стоял Эребус, его плащ мерцал, как ночь перед грозой.

– Сентиментальность – опасная роскошь, —его голос лился, как дым из щели под дверью. – Но именно за это я тебя и выбрал.

Он исчез, оставив на столе чёрную розу. Её шипы были обмазаны ядом, пахнущим её собственным страхом.

Ночью, её разбудил стук. За дверью стоял Цербер, его плюшевая голова с выпавшим глазом рычала: – Лира хочет тебя видеть. Говорит, ты должна… – он икнул, и из пасти вырвалось облако звёздной пыли. – …вернуть долг.

В Зале Контрактов паучиха плела паутину из светящихся нитей. В центре сети висел свиток с именем Адалии.

– Ты взяла больше, чем должна, – Лира щёлкнула хелицерами, и паутина задрожала, показывая души, спасённые ангелом. – Каждую из них ты должна собрать заново.

Адалия сжала косу: – Или?

– Или Эребус сотрёт тебя. А я… – паучиха улыбнулась, показывая ядовитые клыки. – **Получу твои глаза. Они красивые.

На рассвете, Адалия вышла на задание. Первая душа ждала в мире, где реки текли вверх, а дети рождались стариками. Девочка, лет семи по телу и семидесяти по глазам, сидела под деревом, чьи корни вились в форме черепов.

– Я готова, – она улыбнулась, обнажив дёсны без зубов. – Он сказал, ты подаришь покой.

Адалия подняла косу, но вместо удара запела. Голос, грубый от пепла, нёс колыбельную. Девочка закрыла глаза, превращаясь в светлячка, который сел на лезвие.

– Глупо, – прошипел Шикша, но его лапки дрожали. – Но… мелодично.

Песок в её груди перевернулся. 97:99:99.

Эребус наблюдал. В Чертоге Вечности он провёл рукой по зеркалу, стирая каплю её слезы. – Ты всё ещё веришь в них? – спросил Голод, жуя тень от её страха. – Нет. Но я верю в *нее*, – Эребус улыбнулся впервые за тысячу лет.