Читать книгу Инвазия – Собирая осколки - - Страница 3

В городе, где царила гробовая тишина, где даже лай собак казался нарушителем спокойствия, оглушительно ревел двигатель автомобиля проникающий сквозь разбитое стекло в гостинной, который вернул Андрея в реальность. Состояние было максимально разбитым. Пока он пребывал в алкогольном сне, его душу терзали кошмары, сменяющие друг друга: Лена, зовущая его из пустоты, Кирилл, превращающийся в пыль у него на глазах. Еще не открыв глаза, он со всей ненавистью выругался в адрес очередного «мамкиного дрифтера».

Близость Приморского края и его прибрежных городов к стране восходящего солнца способствовала процветанию культа лютого тюнинга японских автомобилей. Увеличение мощности двигателя порой до запредельных значений, спойлеры, обвесы, яркая раскраска и обязательно громкий выхлоп, пугающий прохожих. Обычно он относился к этому со снисходительной улыбкой днем и с тихой агрессией ночью. Так как эти индивидуумы не чурались пронестись в 2 часа ночи по улицам города собирая проклятия просыпающихся людей. Однако сейчас этот рев был похож на плевок в лицо его горю.

Он резко сел, и комната поплыла перед глазами. Голова раскалывалась. Но через секунду его пронзила мысль, от которой похмелье мгновенно улетучилось, сменившись пока хрупкой надеждой, что все что ему почудилось вчера был лишь сон и его Лена и Кирюха рядом с ним, в соседней комнате. Сердце Андрея заколотилось, пытаясь вырваться из груди.

Он рванулся к окну в котором была дыра с рваными стеклянными краями и увидел как на перекрестке дороги которая примыкала ко двору дома наворачивал круги тот самый «мамкин дрифтер». Ярко-оранжевый Nissan Silvia с огромным спойлером и раздутыми колесными арками. Его двигатель ревел, из выхлопной трубы валил сизый дым. И самое главное – в нем сидел человек. За рулем, живой человек.

Андрей замер, не в силах оторвать взгляда. Это была не просто машина. Это была заявка. Вызов. Кто-то еще выжил. И в этом новом, пустом мире, где каждый выживший должен был быть братом, этот кто-то вел себя так, будто только что выиграл гонку по улицам мертвого города.

Чувство мести, холодное и ясное, что зародилось в нем накануне, вдруг обрело цель. Оно столкнулось с новой реальностью. Он был не один. И правила игры только что кардинально изменились.

Андрей не помнил, какие слова он кричал из окна своей квартиры, чтобы привлечь внимание водителя этого «Пепелаца». Горло само рвало наружу какие-то хриплые, бессвязные звуки, но он тут же понял – в оглушительном реве мотора его просто не слышно. Этот звук был не просто шумом. Он был стеной, физическим барьером, отрезавшим его от единственного живого человека за сутки.

И тогда им овладела единственная, всепоглощающая мысль: УСПЕТЬ.

Он как пуля вылетел из квартиры, даже не притворив дверь. Он не чувствовал холод кафеля под босыми ногами, не видел ничего вокруг. Лестничный пролет он пролетел, почти не касаясь ступеней, вцепившись в липкие перила. В ушах пульсировала одна лишь мольба, обращенная к вселенной: «Не уезжай, подожди, черт тебя дери, подожди же!»

Он врезался в тяжелую дверь подъезда, оттолкнул ее с такой силой, что она, ударившись об ограничитель, с грохотом отскочила обратно. Он выскочил во двор, на холодный асфальт, и его босые ноги резко заскользили по мокрой от утренней росы поверхности.

– Стой! Эй, стой! Я здесь!

Андрей сделал последний отчаянный бросок, но было поздно. Шины с визгом сорвались в пробуксовку, запах паленой резины ударил в нос, и оранжевый силуэт рванул с места, растворяясь в лабиринте пустых улиц со скоростью, немыслимой для вчерашнего мира.

– НЕТ!

Андрей замер посреди перекрестка, тяжело дыша. Глухой рев мотора быстро затихал в отдалении, оставляя после себя лишь звенящую, предательскую тишину и запах гари. Он посмотрел на свои грязные, пораненные о щебень босые ноги. И впервые за эти сутки не чувствовал боли. Лишь ледяную пустоту провала, еще более глубокую, чем одиночество.

Он упустил его. Возможно, единственного.

Просидев неопределенное время на прохладном тротуаре в тишине, которую разбавлял лишь тихий свист сквозящего между домов ветра, он наконец поднялся. Движения его были медленными, механическими. Он побрел обратно к своему дому, не смотря по сторонам и тем более в пустые, мертвые окна домов.

Во дворе Андрей подошел к своему автомобилю, он был похож на спящего зверя. Он мог бы поехать по улицам города и попытаться найти своего коллегу по несчастью, но в баке не осталось даже паров бензина он был стерильно пуст и нужно было пешком дойти до ближайшей АЗС, найти канистру, умудриться выкачать из резервуаров горючку, потом тащить этот драгоценный груз обратно… Часы. На это уйдут часы. А за это время оранжевый призрак мог уйти за горизонт.

Мгновение он колебался, сжимая ключи в кулаке так, что металл впивался в ладонь. А потом мысль об этой иллюзорной погони оставила его. Сгорбившись, он отступил от машины. Не сейчас. Не таким уязвимым – босым и пустой батареей в телефоне.

Он отложил попытку. Но не отменил.

Он механически захлопнул дверь и нажал кнопку на брелке. Машина коротко пискнула, мигнув фарами, подчиняясь древнему ритуалу. Для чего? – промелькнуло в голове. Привычка, мышечная память, заставляющая выполнять действия из мира, которого больше нет.

Но палец всё ещё лежал на брелке. И тут до него дошло. Учитывая последнее событие…

Где-то здесь, в этом каменном некрополе, бродил тот, кто выгуливал свой «Пепелац». А значит, могли быть и другие. Возможно и не союзники – в мире, где всё обнулилось, чужие могли быть скрытой угрозой.

И тогда этот бессмысленный писк сигнализации приобрёл новый смысл. Он был не защитой, а вызовом. Колокольчиком, повешенным на дверь в ожидании гостя. Пусть знают – здесь кто-то есть. Здесь есть чья-то собственность. И её хозяин теперь играет по новым правилам.

Андрей скользнул в темноту подъезда где пахло пылью и остывшим бетоном. Он поднялся на пятый этаж и запер за собой дверь, повернув ключ два раза. Ритуал безопасности из мертвого мира.

Квартира встретила его тем же молчаливым укором. Но теперь в этом укоре была новая нота. Он подошел к разбитому окну в гостиной, поднял с пола бутылку коньяка. Сделал глоток. На этот раз алкоголь не горел. Он был холодным и безвкусным, как вода.

Вскипятив воду в чайнике Андрей приготовил себе обжигающий черный, горький кофе. Просто удар крепости, чтобы прожечь остатки сна и похмелья. С дымящейся кружкой он направился на балкон, там еще оставалось несколько сигарет в пачке.

Разум его, целые сутки содрогавшийся от ужаса и сюрреализма, наконец, выдохся. Истерика и отчаяние достигли своего пика и опали, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Теперь требовалось нечто иное. Не эмоции – холодный, методичный расчет.

Нужно было тщательно обдумать происходящее и постараться привести метающиеся мысли в относительный порядок. Не просто осознать масштаб катастрофы, а проанализировать ее. Составить хоть какое-то подобие плана дальнейшего взаимодействия с новой реальностью.

Первым делом Андрей хотел понять хотя бы примерный масштаб происходящего, но все новостные сайты и социальные сети молчали. И тогда ему пришла в голову мысль, балансируя на самой грани между помешательством и надеждой – простой, телефонный звонок.

Он отыскал свой телефон в недрах квартиры, завалившийся между диванных подушек. «Твою ж мать, 2%», – прошипел он, увидев красующуюся иконку разряженной батареи. Схватив кабель зарядки и удлинитель, он воткнул его в розетку в комнате и потощил кабель удлинителя на балкон, не в силах ждать в четырех стенах. Нельзя было терять ни секунды, пока эта безумная надежда еще теплилась.

Вернулся на балкон и дрожащими пальцами отыскал в контактах номер телефона матери. Длинные гудки… Несколько минут он прислушивался к монотонному звуку, в котором металось всё его отчаяние. Каждый гудок был как удар молотом по стеклянному колпаку, под которым он оказался заживо погребен. Он представлял, как телефон звонит в далекой квартире его детства, разрывая такую же мертвенную тишину. И в этой тишине никого нет…

После автоматического завершения звонка, он, не раздумывая, снова нажал на иконку трубки. И снова. И еще раз. Он уже не слушал, он просто совершал ритуал, последнюю попытку пробить стену, отделявшую его от прошлой жизни. Пальцы сами тыкали в экран, а взгляд был прикован к безжизненным улицам, словно он ждал, что в ответ на его безумие хоть кто то отзовется.

Следующие попытки дозвониться ближайшим родственникам и знакомым не дали никакого положительного результата. Он прошел по всему списку – сестра в Новосибирске, дядя в Питере, лучший друг детства, с которым не виделись пять лет как он уехал покорять Финляндию. Одинаковый, отлаженный как часы механизм небытия: либо длинные, безнадежные гудки, либо пресловутое, хладнокровное: «Абонент временно недоступен».

Каждый раз, его палец судорожно дёргался, чтобы снова набрать номер. Это был уже не звонок, а нервный тик, попытка пробить брешь в стене, которой не существовало. Он сидел, сгорбившись, на балконном полу, прислонившись к стене, и телефон в его руке казался не связью с миром, а прибором, с безжалостной точностью фиксирующим конец света.

Он откинул голову назад и зажмурился, но слёз не было. Внутри всё выгорело дотла. Оставалась лишь пустота, густая и тяжёлая, как смола. И в этой пустоте медленно, неумолимо созревало окончательное, бесповоротное понимание.

Масштаб. Он его понял. Это была не локальная катастрофа. Не кризис в отдельно взятом городе или даже стране.

Это было повсюду.

Тишина в эфире, пустые улицы, безответные телефоны – всё складывалось в единую, чудовищную картину. Исчезновение было тотальным. Абсолютным. Планета оказалась вывернута наизнанку, и от её многомиллиардного населения не осталось ничего, кроме эха в автоматических сообщениях.

Практически без мыслей и эмоций, движимый лишь остаточным инстинктом, Андрей начал методично набирать все контакты подряд. Бывшие клиенты, случайные рабочие связи, поставщики, сантехник Вадим, менеджер из банка… Палец сам скользил по экрану, совершая бессмысленные движения. Он уже не ждал ответа. Он хоронил их. Каждый гудок в пустоте был цифрой в чудовищном уравнении, которое он уже решил.

И вдруг… в динамике что-то изменилось. Не бесконечные гудки, не автоответчик. Послышались короткие помехи, щелчок, и затем – тихий, сдавленный голос, в котором смешались страх и недоверие:

– «А… Алло? Андрей?»

Сердце Андрея провалилось в абсолютную пустоту, а затем выстрелило в горло с такой силой, что он не смог издать ни звука. Он лишь сильнее вжался в стену, не в силах поверить, боясь, что это лишь слуховая галлюцинация.

Посмотрев на набранный контакт в телефоне, он прочитал: «Антон, СТО Субару». Тот самый автослесарь с сервиса возле его офиса, парень с вечно замасленными руками и спокойным чувством юмора, который полгода назад мастерски уговорил его не экономить на замене цепи ГРМ. Андрей тогда с неохотой расстался с внушительной суммой, но позже был благодарен. Они тогда обменялись контактами «на всякий случай».

И этот «всякий случай» наступил с таким размахом, что обоим и не снилось.

Андрей, стараясь дышать ровнее, вернул телефон к уху. Голос с той стороны, пробивавшийся сквозь легкий треск помех, теперь был единственным звуком живого мира.

– Антон? – наконец выдавил он, и его собственный голос показался ему чужим, сиплым от неиспользования. – Это… это Андрей. Тот самый, с “фориком”. Ты… Ты где? Ты в порядке?

– Андрюх, че вообще происходит? – с нервным смешком ответил Антон.

– Задница вселенского масштаба! – пробормотал Андрей, чувствуя, как по щекам сами собой катятся слезы отчаяния и дикого, иррационального облегчения.

– Ты где сейчас? Давай я подъеду, нам нужно поговорить. Я уже сутки ни с кем не общался, чувствую, еще немного – и свихнусь. – голос Антона стал серьезнее, смешок исчез

– Я сейчас дома. – Блин, Антон же не знает моего адреса. – На Кирова 45, как скоро будешь? – С надеждой в голосе спросил Андрей. – А то я тут уже мысленно прощальную речь перед воробьями репетирую.

– Уже выезжаю, пробок на дорогах нет, так что минут через 10 буду у тебя. – Было слышно в телефоне как Антон открывает дверь автомобиля и заводит двигатель.