Читать книгу Инвазия – Собирая осколки - - Страница 4

Закончив разговор, Андрей снял телефон с зарядки. Функция быстрой зарядки едва справлялась – за время его отчаянных попыток достучаться до мира батарея набрала лишь жалкие проценты.

Он вышел с балкона в гостиную, и взгляд его, скользя по комнате, цеплялся за вещи, хранившие память рук жены и сына: недочитанная книга на подлокотнике кресла, забытая на столе машинка… Он не мог долго задерживаться на них. Когда-то привычный, комфортный и безопасный мир в рамках их квартиры теперь казался ему мавзолеем, где были похоронены эмоции, надежды и воспоминания.

Обувшись и засунув телефон в карман, Андрей вышел, повернув ключ в замке с непривычным чувством окончательности. Распахнув тяжелую подъездную дверь, он замер на пороге, невольно прислушиваясь. Тишина была физически давящей, оглушающей после недавней оглушительной суеты города.

Он присел на холодные ступени крыльца, закрыл лицо руками, пытаясь собраться. И вздрогнул, сердце пропустило удар, когда что-то мягкое и теплое коснулось его плеча. За долю секунды до того, как вскочить, он увидел рядом с рукой рыжего кота, который терся о его бок.

– Твою ж мать… – выдохнул он, обмякнув. – Ну нельзя же так пугать.

Сердце еще бешено колотилось, но рука уже рефлекторно потянулась погладить кота по голове, и в этом простом действии было странное успокоение.

– Ты откуда такой взялся? – тихо спросил он, тут же осознав абсурдность ожидания ответа. Кот был ухоженным, не пугливым. – Сбежал из квартиры?

Кот вдруг насторожился, повернул морду в сторону выезда со двора. Андрей тоже прислушался и уловил едва различимый, но приближающийся шум двигателя.

– Спокойно, это свои, – Андрей продолжил гладить кота, и в его голосе впервые зазвучали слабые нотки чего-то, отдаленно напоминающего надежду. – Сейчас поговорим с дядей, покумекаем, что тут происходит. Глядишь, и появится какой-никакой план.

Андрею было 38 лет, но на вид ему можно было дать чуть меньше – сказывалась привычка двигаться энергично и та особая, деловая живость, что не давала обрюзгнуть. Но в состоянии покоя, в тени усталости под глазами и в сети мелких морщин читались все его сорок два. Годы, проведенные не в кабинетном затворе, а на стройплощадках и в переговорах с клиентами, закалили его осанку – плечи были расправлены даже сейчас, в момент полного упадка.

Его лицо, обычно оживленное готовой шуткой или заинтересованным вопросом, сейчас осунулось и огрубело. Загорелая кожа побледнела за сутки стресса, но в глубоко посаженных глазах, все еще жил цепкий, аналитический огонек. Это был взгляд человека, привыкшего не паниковать, а искать решение. Руки – сильные, с коротко подстриженными ногтями, но без грубых мозолей рабочего – продолжали гладить кота.

От него исходила аура человека, который еще вчера был центром притяжения в любой компании, умел зарядить бригаду уверенностью и найти общий язык с капризным заказчиком. Сейчас эта внутренняя сила была приглушена шоком, но не сломлена. Она копилась внутри, как сжатая пружина, ищущая точку опоры. Его смелость, всегда уравновешенная расчетом, теперь проверялась на прочность испытанием, которое не снилось в самых смелых его фантазиях.

Во двор, плавно закатываясь на малой скорости, въехал потрепанный внедорожник Toyota Hilux Surf 1995 года. Он остановился, и из него вышел Антон. Он на секунду застыл, увидев картину: Андрей, сидящий на ступеньках в позе полного изнеможения, и рыжий кот, невозмутимо дежурящий рядом, словно они давно знакомы.

Антон стоял, засунув руки в карманы потертых рабочих штанов. Ему было всего двадцать четыре, и два года опыта на СТО не успели отлить в нем грубую уверенность старого мастера, но и робости новичка уже не было. Движения его были спокойными, немного замедленными, будто к любому действию он сначала прикидывал вектор усилия. Высокий, чуть сутулящийся, он напоминал молодого волкодава – еще не набравшего окончательной мощи, но уже понимающего свою силу.

Его лицо, еще сохранявшее мягкость юности, казалось сейчас неестественно осунувшимся. Темные волосы были всклокочены, будто он часто проводил по ним рукой – жест беспокойства, который он старался сдерживать. Глаза, обычно ясные и внимательные при разборе двигателя, сейчас смотрели на Андрея с немым вопросом, в котором читалась не детская растерянность, а тяжесть, неподъемная для его возраста. В них была трезвая, пугающая ясность – он уже успел понять масштаб катастрофы, но его разуму не хватало жизненного багажа, той внутренней брони, чтобы эту ясность принять. Он был спокоен, но это было спокойствие человека, зашедшего в тупик и не знающего, куда сделать следующий шаг.

Антон молча подошел и протянул руку для приветствия. Андрей, не поднимаясь, чтобы не спугнуть кота, пожал ее.

– Присаживайся, третьим будешь, – кивнул Андрей на свободное место на ступеньке.

Какое-то время они сидели втроем, окутанные звенящей тишиной, каждый погруженный в свои мысли. Молчание прервал Антон, его голос прозвучал неестественно громко:

– Как думаешь, это только у нас? – Он не уточнял, имел в виду город, край или всю планету. Вопрос висел в воздухе, и без того переполненном невысказанным.

– Я обзванивал всех подряд в телефоне, – медленно и тихо начал Андрей, глядя куда-то в пространство перед собой. – После того как я дозвонился тебе… я просто остановился.

– Я пока только своим родителям и паре друзей позвонил, – признался Антон. – На остальных… сил не хватило. Есть мысли, какого хрена случилось-то?

– Я много думал на эту тему. Целый день. И кроме бредовых гипотез… ничего.

– Поделишься? – попросил Антон, и в его голосе слышалось не просто любопытство, а настоятельная потребность услышать хоть какую-то версию, пусть самую безумную.

Андрей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.– Ну, слушай. Вариант первый: нас, по недосмотру, забыли в параллельном мире. Вариант второй: молниеносная, супер-пупер-мега-эпидемия неизвестного вируса, который просто испарил людей. Вариант третий, – он кивнул на кота, мурлыкающего у его ног, – мы втроем массово галюцинируем. Или… четвертый. Я один в коме, и это просто «мой» персональный конец света. – Он с горькой иронией сделал акцент на слове «мой».

Антон свистнул, в его глазах мелькнуло что-то то ли от страха, то ли от странного облегчения.– Однако… Я, конечно, фантазировал на эту тему, но не настолько глубоко. Твой «мой» конец света… он почему-то самый жуткий.

Кот, словно соглашаясь, ткнулся мордой в ладонь Андрея, требуя продолжения поглаживаний. Двое мужчин и кот сидели на ступеньках подъезда, затерянные в безмолвии мира, в котором они остались единственными дебатирующими философами, пытающимися разгадать величайшую загадку вселенной, не имея на руках ни единой зацепки.

– У тебя кто ушел? – Андрей специально старался смягчить слово для описания исчезновения близких родственников, но оно все равно повисло в воздухе тяжелым камнем.

Антон молча потянулся к пачке сигарет в кармане рабочей куртки. Рука чуть заметно дрожала, достал две, одну протянул Андрею.

– Родители… – выдохнул он дым. – И… Катя. Невеста. – Он произнес это слово с таким надрывом, что стало ясно – для него она уже была женой. – Завтра должны были выбирать обручальные… – Он резко, почти яростно стряхнул пепел. – Звонил, пока телефон не сдох. Сначала на ее, потом… на их. Везде… гудки. – Он замолк, сжимая зажигалку в кулаке так, что костяшки побелели. – А у тебя?

– Лена. И сын, Кирилл. Ему двенадцать…через неделю должно было исполниться. – Голос Андрея сорвался, и он сделал глубокую затяжку, чтобы скрыть дрожь. – Дома их вещи… всё на месте.

Они курили молча, слушая, как тишина впитывает их боль.

– И что будешь делать? – наконец спросил Антон, и в его голосе, помимо тоски, проступил какой-то новый, металлический оттенок. – Какие планы? Сидеть тут с котом или есть идея?

– Есть одна мысль, – Андрей прищурился, глядя на свой автомобиль. – Но для этого нужно найти бензин. А потом… Потом буду искать ответы. Не могу я просто так сидеть, на жопе ровно. Нужно понять, что произошло. Почему все исчезли и зачем мы остались.

– У меня есть несколько канистр полных на СТО, – сказал Антон, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучали нотки деловой уверенности. – Давай сгоняем и в машине дальше поговорим. В движении думается лучше.

Он поднялся, отряхивая ладони о бока штанов, и кивком показал в сторону своего видавшего виды внедорожника, будто приглашая не просто в транспорт, а в свой мобильный штаб. В этом простом предложении был не только практический смысл, но и первый шаг к действию, к союзу, к тому, чтобы перестать быть жертвами, застывшими на пороге пустого дома.

Андрей поднялся следом и, взглянув на кота, обратился к нему:– Извини, мохнатый, мы по делам поедем, а ты беги по своим делам.

Кот, словно поняв каждое слово, лениво потянулся, блаженно выгнув спину, и неспешно направился к ближайшему кусту, совершенно не обеспокоенный глобальными планами двуногих.

Андрей с Антоном переглянулись, и в воздухе на мгновение повисла лёгкая, почти забытая улыбка. В этом абсурдном прощании с котом было что-то очищающее – крошечный островок нормальности в море хаоса. Развернувшись, они уверенными шагами направились к внедорожнику, чтобы наконец перейти от слов к делу.

Выехав со двора, Андрей увидел вдалеке, над линией крыш, поднимающиеся столбы дыма. Они были разной толщины и цвета – от густого, черного и масляного до светлого, почти белого. Очагов пожара было не менее пяти. Они медленно ползли в неестественно чистое небо, как свечи на гигантских, безмолвных поминках по городу.

Антон заметил взгляд Андрея, упершийся в эту зловещую картину.– Это уже который час так, – его голос прозвучал приглушенно внутри салона. – С утра. То тут, то там. Без людей всё само по себе гореть начинает. Проводка, наверное… Или еще что. Или… – он не договорил, но мысль висела в воздухе: Или кто-то еще, как мы, уже начал устраиваться в этом новом мире. И делает это с огнем.

– Так все же, что ты решил делать? – спросил Антон, переводя взгляд с дымящихся руин на дорогу.

– В районе Де-Фриза есть коттеджный поселок, – медленно начал Андрей, оглядывая пустынные улицы. – Там мы с бригадой в прошлом году построили один дом. Фасадные работы должны были закончить этим летом. – Он на секунду замолчал, вспоминая. – Владелец уже завозил туда технику, мебель… планировал переезжать в конце сезона с семьей.

– Думаешь, обязательно куда-то переезжать? Дома всё же всё своё, родное… – начал Антон, но замолчал, увидев выражение лица Андрея.

– Не могу, – голос Андрея прозвучал сдавленно. – Эти стены… они меня добьют. Каждая вещь там кричит о них. О Лене. О Кирилле. Их нет, а их вещи – есть. Их запах… – Он резко тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. – Чтобы найти ответы, нужно сначала самому не сойти с ума. – Мне нужны стены, которые не будут со мной разговаривать. По крайней мере, какое-то время. Пусть будут чужие, пусть бездушные. Главное – тихие.

– Ты знаешь, в чем ты прав? – негромко произнес Антон, глядя на призрачный город за стеклом. – В том, что нельзя сдаваться. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.

Он повернулся к Андрею, и в его глазах читалось понимание и решимость.

– Мои родители… и Катя… – голос его дрогнул, но он продолжил: – Они бы не захотели, чтобы я просто сидел и ждал, пока сойду с ума в пустой квартире. И твои… они бы тоже хотели, чтобы ты боролся. – Антон сжал кулаки на руле, словно находя опору в этом жесте. – Так что давай сделаем это. Найдем твой дом в Де-Фризе. А потом… – он выдержал паузу, – потом будем искать ответы. Вместе.

– Есть еще несколько причин для переезда в дом, – продолжил Андрей, уже более собранно. – Электричество скоро пропадет. Подстанции сами не работают – никто их не обслуживает и не мониторит. А значит, кончится мобильная связь, интернет, водоснабжение… Город превратится в каменную ловушку без света и воды.

Он посмотрел на Антона, оценивая, понимает ли тот всю серьезность положения.

– А в том доме – можно поставить генератор, и уже есть скважина с насосом, и септик. Полная автономия. И забор, кстати, двухметровый. – В голосе Андрея снова появились деловые нотки.

– Уже похоже на полноценный план, – усмехнулся Антон, и в его улыбке появилось что-то похожее на надежду.

– Это не план, – поправил его Андрей, но уголки его губ тоже дрогнули. – Это только начало. Но каждый долговременный проект начинается с фундамента. Фундамент – это крыша над головой, вода и электричество. Всё остальное… – он махнул рукой в сторону пустынных улиц, – всё остальное будем планировать по ходу.

Антон переключил передачу, и машина плавно ускорилась. – Сначала дом. Потом разведка. Потом… посмотрим. Как минимум, у нас будет тихое место, где можно спокойно подумать. Без этих… – он кивнул в сторону окон, – без этих горящих памятников.

– Кстати, совсем забыл рассказать, – Андрей ненадолго оторвал взгляд от дороги. – Этим утром, перед тем как я начал свой обзвон всех контактов, я видел одного… выжившего.

Он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья.

– Просыпаюсь от рёва. Думаю, глючу. Выглядываю в окно – а на перекрёстке оранжевая «Сильвия», залитая в обвесах, вовсю дрифтует. Вокруг – ни души, полная тишина, а этот тип наваливает по кругу, как будто на соревнованиях. Шины воют, мотор орёт… Сюрреализм полный.

Андрей покачал головой, вспоминая.

– Я полетел босиком к этому перекрестку, но не успел несколько секунд он газу дал и растворился. – Андрей бросил взгляд на Антона.

– Так что да, мы тут не одни. И некоторые чувствуют себя в новом мире… – Антон не успел договорить.

С правой стороны на перекресток вылетела темная иномарка. Она пронеслась в нескольких метрах перед их капотом, зацепила правым колесом бордюр, подпрыгнула и с глухим ударом врезалась в фонарный столб.

Антон резко ударил по тормозам, машину повело в сторону. Почти не сговариваясь, они выскочили из салона и бросились к месту аварии.

– Ну как так то? – сквозь зубы выдохнул Андрей, наблюдая как из под капота валит пар. – Дороги пустые, а этот идиот такое устроил.

Они подбежали к смятой машине. Пахло горелым маслом и бензином. Водитель, молодая девушка в спортивной куртке, бездвижно сидела, пристегнутая ремнем безопасности, ее голова была запрокинута, а лицо было в крови.

Андрей распахнул дверь. – Антон помоги вытащить ее…

Девушка была без сознания, но дыхание ровное. Аккуратно расстегнув ремень безопасности, они вынесли ее из машины и уложили на асфальт подальше от места аварии.

– Смотри-ка, – Антон указал на заднее сиденье, где валялись два чемодана, рюкзак и несколько пакетов с едой. – Видимо, не мы одни собрались подальше от города.

Андрей осмотрел девушку: видимых серьезных травм не было, лишь ссадина на брови из которой видимо и стекала кровь по лицу девушки. Если бы не сработавшая подушка безопасности и пристегнутый ремень последствия были бы очень серьезными, подумал он.– Надо бы "скорую" вызвать… – начал Антон и тут же споткнулся о собственную фразу. Скорых больше не было.– Есть аптечка у тебя в машине? – спросил Андрей у Антона.

– Нее, – виновато ответил он, разводя руками. – Всегда собирался купить, но как-то…

Андрей сжал губы, осматривая место аварии. Его взгляд упал на багажник иномарки. Антон увидел куда он смотрит.

– Есть идея, – Антон подбежал к своему автомобилю, несколько секунд покопался в его недрах и направился к багажнику разбитой машины. – Побудь пока с ней. – Бросил он Андрею проходя мимо с монтировкой в руках.

Пока Антон с лязгом и скрежетом пытался поддеть замок багажника монтировкой, девушка пришла в себя. Ее глаза медленно открылись, на мгновение в них отразилась лишь пустота, а затем – прилив паники. Она метнула взгляд по сторонам, пытаясь понять, где находится, и ее испуганный, полный слез и недоумения взгляд уткнулся в глаза Андрея.

– Ты… кто ты? – прошептала она, и голос ее дрожал. – Где я? Что случилось?

Она попыталась приподняться, но Андрей мягко, но настойчиво удержал ее за плечо.

– Ты попала в аварию. Лежи спокойно, не двигайся. Твой автомобиль врезался в столб. С тобой все в порядке, у тебя лишь ссадина на лице, – говорил он максимально спокойно и ободряюще, стараясь не напугать ее еще сильнее. – Меня зовут Андрей, а вон тот парень с монтировкой – Антон. Мы пытаемся тебе помочь.

В этот момент раздался громкий хруст, и багажник с подачи Антона наконец-то поддался. Антон судорожно перебирал все что было в багажнике в поисках аптечки, его суетливые движения прервал крик Андрея.

– Антон! – резко позвал Андрей, не отрывая руку от плеча девушки.

– Нашел, раздался победный крик Антона. – Из багажника донёсся звук рвущегося пластика. Антон, не церемонясь, выломал крепление аптечки и бегом направился к ним, сжимая в руках красную сумку с белым крестом. – О привет… проснулась красавица? – Удивленно сказал он подходя к ним.

Девушка смотрела на них широко раскрытыми глазами, и Андрей почувствовал, как её тело начинает бить мелкая дрожь. Сейчас главное было не дать ей впасть в шок.

– Всё хорошо, – повторил он, глядя прямо на неё, стараясь своим спокойствием компенсировать ее начинающуюся панику. – Сейчас обработаем тебе ссадину, и ты сразу почувствуешь себя лучше.

В этот момент Антон положил раскрытую аптечку на асфальт рядом. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах появилось любопытство.

– Я думала… я одна тут осталась, – выдохнула она, и по её лицу ручьём потекли слёзы облегчения и накопленного ужаса смешиваясь с еще не до конца застывшей кровью на лице.

Андрей мягко сжал её плечо, пока Антон вскрывал упаковку с антисептическими салфетками.

– Нет, не одна, – твёрдо сказал Андрей. – Мы с Антоном тоже… застряли здесь. Как тебя зовут?

– Аня, – прошептала она, сжимая его руку так, будто это единственная нить, связывающая её с реальностью.

Она была той, кого в ординаторской звали «спокойным штормом». В двадцать пять лет – аспирантка, подававшая огромные надежды в хирургии, Аня носила свою хрупкость как защитный кокон, внутри которого скрывалась стальная воля. Её присутствие в любом помещении ощущалось не громкостью, а плотной, сосредоточенной тишиной, которая сама по себе требовала внимания и уважения.

Её руки – нежные, с длинными пальцами пианистки, но с цепкой, уверенной хваткой, выдававшей в ней будущего виртуоза скальпеля, – всегда были спокойны. Даже сейчас, в мире, где рухнуло всё, её ладони не дрожали. Она сжимала и разжимала их, будто проверяя, не изменился ли закон всемирного тяготения, не отказали ли мышцы.

Её сдержанность была не холодностью, а глубочайшей концентрацией. Карие глаза, обычно погруженные в изучение анатомических атласов или сложных схем, сейчас анализировали новую, чудовищную реальность с тем же методичным, почти клиническим вниманием. Она старалась не позволять эмоциям захлестнуть себя – этот навык был отточен в операционной, где каждая секунда стоила жизни.

Сейчас, в этом хаосе, её собранность была таким же инструментом выживания, как молоток Андрея или гаечные ключи Антона. Она еще не знала, какую операцию предстоит выполнить на этом умершем мире, но её разум уже готовился к работе, отсекая панику, оставляя лишь чистый, незамутненный анализ. В её молчаливой стойкости была та самая сила, которая могла оказаться важнее любой физической мощи.

– Аня, голова не крушиться? Можешь пошевелить ногами? – мягко попросил Андрей.

Аня медленно перевела взгляд с неба на Андрея. Глаза её уже были ясными, но в глубине плавала тень недавнего шока.

– Немного кружиться, ноги и руки вроде впорядке, – её голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Я в порядке.

– Ты можешь подняться?

Она сделала медленный, глубокий вдох – точь-в-в-точь как перед началом сложной операции, чтобы насытить кровь кислородом и очистить разум. Затем, опираясь на его руку, плавно поднялась на ноги. Она на мгновение пошатнулась, но не потому, что была слаба, а чтобы проверить равновесие, оценить работу вестибулярного аппарата.

– Есть признаки легкого сотрясения, но не критично – отчеканила она, уже глядя на Андрея взглядом коллеги, а не спасённой. – Спасибо вам.

Она отпустила его руку, демонстрируя, что держится сама, и потянулась за салфеткой в руках Андрея.

– Есть зеркало? – её вопрос прозвучал уже деловым голосом. Шок отступал, и на его место возвращалась ясность хирурга, готового к работе.

– В машине есть, – ответил Антон. – Может, кофе? На СТО есть клиентская зона с кофе машиной и безлимитным кофе. – Уже на ходу к машине он говорил своим новым знакомым, пытаясь вернуть хоть каплю обыденности в безумную ситуацию.

Аня села на переднее сиденье и откинула козырек с зеркалом. Её движения были точными и экономными. Она осмотрела своё лицо с тем же профессиональным вниманием, с каким изучала бы рентгеновский снимок.

– Надеюсь, теперь мы без приключений доедем, – усмехнулся Антон, закрывая свою дверь.

– Куда доедем? – с недоумением спросила Аня.

– У Антона на СТО нужно канистры с бензином взять, чтобы заправить мою машину.

– И перекусить не мешало бы. – Добавил Антон.

– Можно я с вами? Не хочу снова оставаться одна. – Дрожащим голосом спросила Аня.

– Не вижу никаких проблем, – спокойно ответил Андрей, обмениваясь с Антоном коротким взглядом понимания. В её вопросе не было неуместности – только простой страх одиночества в пустом мире.

– Только можно я вещи свои заберу из машины?

– Мы сейчас поможем тебе.

Перенеся рюкзак и сумки с вещами в машину Антона, они снова разместились в салоне. На этот раз Аня села на заднее сиденье рядом со своим скромным скарбом, будто создавая себе небольшой островок безопасности.

Антон тронулся с места, и вид разбитой машины Ани быстро скрылся за поворотом. На несколько минут в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Аня, закончив с креплением пластыря, смотрела в окно на проплывающие мимо пустынные улицы. Её лицо было спокойным, но пальцы всё ещё слегка сжимали край сиденья.

Вдруг она нарушила молчание, обратившись к Андрею:– Скажите… а вы не заметили в городе признаков организованной эвакуации? Военные, МЧС, хоть какие-то указания для населения?

Её вопрос прозвучал не как проявление надежды, а как запрос специалиста, пытающегося собрать воедино картину произошедшего.

– Вообще ничего такого я не видел, думаю Антон тоже. Мне кажется ничего подобного и рядом не было, так как слишком быстро это все произошло.

– Извините уважаемые что вмешиваюсь, но ты мне скажи, – обращаясь к Ане, Антон с любопытством спросил. – Как ты умудрилась попасть в такое нелепое ДТП на пустой дороге?

– Я водить не умею… – Ответила она. – У меня и прав то водительских нет и небыло.

Вот те раз. – Удивился Антон. – А куда ты так летела тогда?

Аня не ответив отвернулась к окну и отстраненно вглядывалась в проносящиеся дома и магазины. Андрей заметил ее отстраненность и оставленный вопрос без ответа, обратился к Антону.

– Давай не сейчас, – тихо, но твёрдо сказал Андрей, встретившись взглядом с Антоном. – Дай человеку прийти в себя. Сейчас выпьем кофе и спокойно всё обсудим.

Антон кивнул, сжав руль. В салоне снова воцарилась тишина, на этот раз более комфортная. Аня продолжала смотреть в окно, но плечи её постепенно расслаблялись.

Через несколько минут показалась СТО. Антон плавно зарулил на территорию и заглушил двигатель.

– Ну что? – он обернулся к пассажирам, пытаясь вернуть лёгкость в голос, – Кто как кофе пьёт? У нас тут, можно сказать, эксклюзивное обслуживание. Последний бариста города к вашим услугам.

Его шутка прозвучала немного натянуто, но создала необходимую паузу, давая всем передышку перед трудным разговором.