Читать книгу Договор с князем тьмы - - Страница 2

Солнце било Лене прямо в лицо. Она застонала, отвернулась, пытаясь укрыться в подушке, но тело будто налилось свинцом. Каждая мышца болела, голова раскалывалась, как после тяжелейшего гриппа. Она лежала, не открывая глаз, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей.

Библиотека. Книга. Странные символы. Ночь… Чтение вслух.

И он.

Лена резко открыла глаза. Комната была залита утренним светом. Всё стояло на своих местах: книги, кружка, упавшая на пол тетрадь. Не было никаких следов присутствия, никакого сгустка тьмы в углу.

«Кошмар, – подумала она с отчаянной надеждой. – Напряглась, уснула за книгой. Галлюцинация».

Она села на кровати, и мир поплыл. В висках застучало. И тогда она почувствовала – не увидела, а именно почувствовала – холодное, чуждое присутствие где-то на периферии сознания. Будто кто-то стоял у неё за спиной, дыша ледяным воздухом на шею. Она обернулась. Никого.

– Собирайся, – прозвучал голос. Низкий, бархатный, пронизывающий насквозь. Он звучал не снаружи, а внутри её черепа, яснее собственных мыслей. – Работа не ждёт.

Лена вскрикнула, прижала ладони к ушам, но это не помогало.

– Уйди! Ты не настоящий!

Последовало негромкое шипение, похожее на смех.

– Отрицание – первая стадия. Скучно. Одевайся. Идём.

– Куда? Я никуда не иду с тобой!

– У тебя нет выбора. Или ты выйдешь сама, или я вытащу тебя в том, в чём ты есть. Местным обитателям, думаю, будет интересно посмотреть на такое зрелище.

В его тоне не было угрозы. Была констатация факта. Лена поняла, что он сделает это. Без тени сомнения.

Дрожащими руками она натянула джинсы, свитер, наскоро убрала волосы в хвост. Всё это время она чувствовала на себе его взгляд – тяжёлый, оценивающий, лишённый всякого человеческого интереса. Как хищник смотрит на добычу, которую пока решил не трогать.

– Книгу, – напомнил голос, когда она уже тянулась к двери.

Та самая книга в кожаном переплёте лежала на её рабочем столе, как невинное украшение. Она казалась холоднее всего в комнате. Лена взяла её, сунула в рюкзак, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Улица встретила её осенней свежестью и обыденностью. Люди шли на работу, студенты спешили на пары, кто-то выгуливал собак. Никто не смотрел на неё дважды. Никто не видел ледяной сгусток ужаса, который она тащила за собой на невидимой привязи.

– Направо, – скомандовал голос в её голове.

– Почему? – прошептала она, стараясь шевелить губами как можно меньше.

– Потому что там грех. Он кричит. Разве ты не слышишь?

Лена напряглась. Она слышала только гул машин, разговоры, смех. И потом… краем сознания, будто далёкий, неприятный звон, она уловила что-то ещё. Не звук, а скорее вибрацию. Отвратительную, маслянистую, исходившую из переулка между двумя старыми доходными домами.

– Идём.

Она сопротивлялась. Ноги стали ватными. Но какая-то внешняя сила, холодная и непреодолимая, буквально развернула её и потащила в сторону переулка.

Там пахло мусором и сыростью. В дальнем конце, спиной к ним, стоял мужчина в дорогом кашемировом пальто. Он о чём-то оживлённо и с улыбкой говорил по телефону. А перед ним, прижавшись к стене, стояла девочка. Лет пятнадцати. Лицо бледное, в синяках. Одежда потрёпанная, но чистая. В руках она сжимала свёрток с какими-то вещами.

– …да, конечно, дорогая, всё решим, – сладким голосом говорил мужчина в трубку. – Просто дела. Через час буду дома. Целую.

Он положил телефон в карман, и его улыбка исчезла, сменившись холодной, деловой жестокостью.

– Ну что, Настя, подумала? Твой папашка должен мне круглую сумму. Ты отработаешь. Это будет быстрее и… безболезненнее для него. И для тебя.

Девочка молчала, её плечи тряслись.

– Видишь? – голос Азазеля в голове Лены звучал почти удовлетворённо. – Грех намерения. Грех принуждения. Грех использования слабости. Его душа уже почернела, как старая рана.

– Надо… надо вызвать полицию, – прошептала Лена, нащупывая в кармане телефон.

– Полиция? – в его тоне прозвучало искреннее презрение. – Они приедут, составят бумаги. Он заплатит штраф или выйдет под залог. А потом найдёт её снова. Или другую. Нет. Суд уже вынесен.

Мужчина сделал шаг к девочке, протянул руку, чтобы схватить её за подбородок.

В этот момент свет в переулке угас. Небо не затянуло тучами – просто тени стали гуще, насыщеннее, будто сама реальность сжалась вокруг этого одного места. Воздух стал леденящим.

Мужчина остановился, почувствовав неладное. Он обернулся.

И увидел его.

Азазель стоял в трёх метрах, материализовавшись из клубка теней у стены. Он казался ещё выше, ещё массивнее в этом тесном пространстве. Его чёрные глаза были устремлены на мужчину.

Девочка Настя, похоже, его не видела. Она просто съёжилась, чувствуя новый, всесокрушающий ужас.

Мужчина отступил на шаг. Его самоуверенность испарилась.

– Кто… кто вы? – выдавил он. – Что вам надо? Деньги? Берите! – Он судорожно полез во внутренний карман.

– Мне не нужны твои бумажки, тлен, – голос Азазеля гремел в самом воздухе, заставляя вибрировать стены. Он говорил так, что его слышали все присутствующие. – Мне нужна твоя душа. Она гниёт, отравляя мир вокруг.

– Это… это шутка? Розыгрыш? – мужчина засмеялся истерично, продолжая отступать. – Я заплачу! Сколько?

Азазель сделал шаг вперёд. Просто шаг. Но пространство сжалось, и он оказался прямо перед мужчиной.

– Ты приговариваешь слабых к страданию. Теперь сам испытаешь меру этого страха.

Азазель протянул руку. Он не коснулся мужчины физически. Его длинные пальцы с темными ногтями сжались в воздухе, в нескольких сантиметрах от груди жертвы.

Мужчина вдруг замер. Его глаза расширились. Рот открылся в беззвучном крике. Он схватился за грудь, как будто у него случился сердечный приступ, но это было нечто иное. Лена видела, как из его рта, ушей, даже из пор кожи начало подниматься что-то тёмное, похожее на густой, чёрный дым. Дым греха. Страха. Вины.

– Нет… пожалуйста… – хрипел мужчина, медленно оседая на колени. – Я… я всё исправлю…

– Слишком поздно, – холодно произнёс Азазель. – Покаяние из страха – не покаяние. Это просто ещё одна ложь.

Тёмная субстанция вытягивалась из тела, становясь всё плотнее. Сам мужчина как будто усыхал на глазах, его кожа серела, обтягивая череп. Через несколько секунд от него осталось лишь бездыханное тело, скрюченное на асфальте, с выражением невыразимого ужаса на лице.

Чёрный дым закрутился вокруг руки Азазеля, а затем втянулся в его кожу, будто поглощённый. Он вздохнул, и в этом звуке было что-то похожее на… удовлетворение.

– Порядок, – произнёс он тихо.

Тени в переулке рассеялись. Снова зазвучали городские шумы. Девочка Настя, дрожа, выглянула из-за своего свёртка. Она увидела лежащее тело, вскрикнула, затем её взгляд упал на Лену, которая стояла в другом конце переулка, прислонившись к стене, чтобы не упасть.

– Вы… вы видели? Что с ним? – прошептала девочка.

Лена не могла вымолвить ни слова. Она смотрела на Азазеля, который теперь был невидим для всех, кроме неё. Он стоял над телом, смотря на свою работу без тени эмоций.

– Скажи ей, что он умер. От сердца, – приказал он Лене, не отрывая взгляда от своего «творения». – Это даже будет правдой. От разрыва сердца. Душевного.

Лена заставила себя заговорить, голос её был хриплым.

– Он… ему стало плохо. Сердце. Уходи, вызывай скорую. И… и больше сюда не возвращайся. Забери отца и уезжай. Поняла?

Девочка кивнула, глаза полные слёз и недоумения, схватила свой свёрток и выбежала из переулка.

Когда они остались одни (если можно было назвать «одни» ситуацию, когда с тобой демон), Лена наконец рухнула на колени. Её вырвало прямо на асфальт.

– Слабо. Очень слабо, – раздался голос Азазеля над ней. – Это только начало. Ты станешь свидетелем множества таких моментов. Привыкнешь.

Она подняла на него заплаканные глаза.

– Ты убил его.

– Я исполнил приговор. Я восстановил равновесие. Его зло перестало отравлять этот мир. Теперь оно часть меня. Топливо.

– Ты монстр.

Он наклонился. Его бесстрастное лицо оказалось в сантиметрах от её.

– Да. И ты призвала монстра. Теперь живи с этим. Или умри. Выбор, в общем-то, есть. Но помни – твоя смерть не разорвёт договор. Твоя душа уже заложена. Она будет гореть, пока я не решу иначе.

Он выпрямился.

– А теперь встань. У нас сегодня ещё много дел. Город полон грешников. И их крики… – он прикрыл на мгновение свои бездонные глаза, будто прислушиваясь, – …они становятся музыкой.