Читать книгу Иветта: ХОЛОДНАЯ СТАЛЬ - - Страница 1

Воздух в «Забытом Шёпоте» был густым, как бульон, сваренный из греха и отчаяния. Он состоял из множества слоев: сладковатый, приторный дым ароматических палочек, маскирующих вонь немытого тела и дешевого алкоголя; едкая нота серы и гари, вечно ползущая с Глубинных шахт; и под всем этим – кисловатый, знакомый до тошноты запах страха. Иветта Ренвин дышала этим многослойным воздухом уже девять лет. Он пропитал ее кожу, волосы, легкие, стал частью метаболизма.

Она стояла на коленях в коридоре, ритмично втирая воск в грубые половицы. Ее руки, бледные и тонкие, с голубыми прожилками вен на запястьях, двигались автоматически, отрабатывая доведенный до бессознательности ритуал. Восемь лет ее приучали к этому, как дворовую собаку – к послушанию. Сначала, когда ее только привезли, маленькую, испуганную и непонимающую, она лишь мыла полы после ночных гуляний постояльцев. Потом, лет в тринадцать, когда ее тело начало меняться, обретая опасные изгибы, ее перевели в разряд «активного актива». Так это называл хозяин Грик.

Сейчас ей было семнадцать, а чувствовала она себя древней, исхоженной дорогой, на которой не осталось ни единого живого места.

Из-за дверей доносился привычный симфонический гул заведения: приглушенный смех, переходящий в кашель; хриплый шепот; лязг монет о столешницу; короткий, обрывающийся стон. Обычный вечер в середине недели. Иветта не подняла глаз, когда мимо, пошатываясь, прошла Лора, другая девушка. Ее лицо было мокрым и пустым, а на шее краснел свежий синяк.

– Старый крот – беззвучно прошептала Лора, скрываясь в своей каморке.

Иветта кивнула про себя. «Старый крот» – один из постоянных. Безобидный, вонючий, вечно пьяный шахтер, который платил медяками за право пятнадцать минут поплакать у нее на груди о своей тяжелой доле. Он был одним из самых простых клиентов. Его слезы были предсказуемы и не причиняли физической боли.

Закончив с полом, она отнесла воск и тряпки в кладовку и направилась в общую кухню – крошечное, пропахшее луком и тухлятиной помещение. На скамье, раскачиваясь, сидела юная Мира, новенькая, купленная всего месяц назад. Она ревела в голос, уткнувшись лицом в колени.

–Шахтер? – спросила Иветта своим тихим, безжизненным голосом, наливая себе кружку мутной воды.

Мира лишь затрясла головой, пытаясь вытереть лицо окровавленным подолом.

– Нет… Грик… сказал… «дикий кот»…

Иветта вздохнула про себя. «Дикий кот» – это не имя, а тип. Обычно это гвардеец низшего ранга или надсмотрщик с фабрики, у которого скопилось злость и есть немного лишних монет. Они платили за право выплеснуть агрессию. После «диких котов» оставались синяки, ссадины и иногда сломанные пальцы.

Она подошла к Мире, взяла с полки относительно чистую тряпицу, смочила ее в воде и протянула девушке.

– Успокойся. Кричи, если будет совсем невмоготу. Иногда это помогает. Они думают, что добились своего, и быстрее заканчивают.

Мира посмотрела на нее широкими, полными ужаса глазами, но взяла тряпку. Иветта оставила ее. Никто не мог помочь друг другу в «Забытом Шёпоте». Можно было лишь подать тряпку или дать совет, как пережить очередную ночь.

Ее собственный первый клиент в тот вечер был из категории «мышь» – прилизанный мелкий клерк из канцелярии одного из Синдикатов. Он дрожал больше, чем она, его пальцы липли к ее коже, холодные и влажные. Он бормотал что-то о том, что жена его не понимает, и все его действие заняло не больше трех минут. Он оставил на тумбочке монету и кусок оберточной бумаги от какого-то сладкого пирожного, которое он, видимо, принес ей, но так и не решился вручить. Иветта скомкала бумагу и выбросила ее. Сладость была иллюзией, а иллюзии в Карстании были опасны.

Между клиентами был перерыв. Иветта сидела на своей койке, глядя в решетчатое окно, за которым вечно царила ночь, окрашенная в багровые и сиреневые отблески неоновых вывесок. Где-то там, за смогом, были звезды, но она уже почти не помнила, как они выглядят. Ее мир был ограничен этим зданием, его запахами и его обитателями.

Потом пришел второй клиент. Не «крот» и не «мышь». Это был «падальщик» – подручный сборщика долгов. От него пахло дешевым табаком и кровью, которую он не отмыл из-под ногтей. Он не говорил ни слова. Просто делал свое дело, тяжело дыша ей в ухо, время от времени с силой сжимая ее плечо, оставляя красные отметины. Иветта ушла в себя, как в глухую крепость. Она смотрела в потолок, на трещину, очертаниями напоминающую карту неизвестной страны, и мысленно путешествовала по ней. Она не чувствовала почти ничего. Лишь далекое, приглушенное давление и вибрацию его рычащего голоса.

Когда он ушел, бросив на тумбочку несколько монет, она медленно поднялась и пошла к умывальнику. Вода в кувшине была ледяной. Она омыла лицо, тело, смывая с кожи ощущение его прикосновений, его запах. Это был еще один ритуал. Физическую грязь можно было смыть. Другую – нет. Она впитывалась в кости, в душу, становясь темным осадком, который копился годами.

Вернувшись в коридор, она увидела, что Грик уже суетится, выстраивая девушек в шеренгу. Его жирное лицо лоснилось от особого, подобострастного страха.

– Все! В строй! Немедленно! – он захлопал в ладоши. – Арбитр Вантор сделал нам честь своим визитом!

Иветта замерла на мгновение, все еще вытирая лицо краем платья. Вантор. Имя прозвучало как удар колокола, предвещающего бурю. Оно не сулило ничего хорошего. Никто из высших Синдикатов не приходил сюда лично. Они присылали слуг, чтобы те привозили девушек к ним в покои.

Она медленно подошла к другим и встала в конец шеренги, не пытаясь поправить свое простое серое платье или придать лицу выражение. Ее простота была ее броней. Возможно, он пройдет мимо. Возможно, он выберет кого-то другого – Лору с ее пышными формами или рыжую Карлу с ее наглой ухмылкой.

Воздух в зале застыл, наполненный леденящим, незнакомым страхом. Иветта опустила глаза, глядя на свои босые ноги, на воск, которым она только что натирала эти половицы. Этот пол был единственной реальностью, которую она могла контролировать. Она сосредоточилась на нем, отгораживаясь от надвигающейся бури, еще не зная, что ее жизнь уже разделилась на «до» и «после».