Читать книгу Иветта: ХОЛОДНАЯ СТАЛЬ - - Страница 3

Дверь в «красную комнату» закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Звук был таким же гладким и холодным, как и все, что окружало Кассиуса Вантора. Комната оправдывала свое название – алые, бархатные, потрепанные стены, темное дерево, кровать с высокими резными столбами, больше похожая на жертвенный алтарь. Воздух пах пылью, дорогим, но несвежим виски и слабым, едва уловимым ароматом хлора – кто-то пытался отмыть здесь грех.

Кассиус медленно повернулся к Иветте. Он снял перчатки, бросив их на комод. Его руки были большими, с длинными пальцами и четко очерченными суставами. Руками, привыкшими к власти.

– Разденься, – сказал он просто. Не приказом, а констатацией факта. Так мог сказать хирург, обращаясь к пациенту на операционном столе.

Иветта, не поднимая глаз, дрожащими пальцами стала расстегивать пуговицы своего серого платья. Оно упало на пол беззвучным, жалким комком. Она стояла перед ним, пряча наготу в скрещенных на груди руках, ее худые плечи напряглись, кости ключиц резко выпирали под бледной кожей.

Кассиус подошел ближе. Его взгляд был лишен похоти. Это был взгляд коллекционера, оценивающего редкий, хрупкий экспонат.

– Руки вниз, – произнес он тихо.

Она медленно опустила руки, сжимая кулаки. Ее тело покрылось мурашками от холода и страха.

Он не стал сразу прикасаться к ней. Он медленно обошел ее вокруг, изучая каждую деталь: следы старых побоев на ребрах, тонкую талию, легкий изгиб бедер, длинные, стройные ноги, на которых проступали синие вены. Он наблюдал за тем, как ее кожа реагирует на его взгляд – покрывается гусиной кожей, мурашками.

– Ложись, – снова прозвучала его бесстрастная команда.

Она повиновалась, откинувшись на прохладную, шелковую простыню. Ткань была непривычно мягкой и скользкой против ее кожи. Она закрыла глаза, начала уходить. Это была ее старая тактика. Она представляла себя где-то далеко – на лугу, который видела в детстве, в лесу из книжных сказок. Она отделяла разум от тела, стараясь не чувствовать, не присутствовать.

Но Кассиус не дал ей этого сделать.

Его прикосновение было не грубым, а точным. Его пальцы легли на ее ключицу и начали медленно, с невероятным, выверенным давлением, сжимать. Боль была острой, глубокой, пронизывающей. Она впивалась в кость. Это не было ударом, это было ввинчиванием.

Иветта закусила губу до крови, но не издала ни звука. Она снова попыталась уплыть, но его голос вернул ее.

– Смотри на меня.

Его голос был низким и властным. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. Он смотрел на нее с холодным, научным интересом, наблюдая, как ее зрачки расширяются от боли.

Его рука скользнула вниз, к ее груди. Он не сжимал, не мял. Его большой палец нашел ее сосок и начал сдавливать его с той же методичной, неумолимой силой. Сначала это было просто больно, потом боль стала жгучей, невыносимой, будто он пытался раздавить нерв.

Из ее горла вырвался сдавленный стон. Он был тихим, но Кассиус услышал его. В его глазах вспыхнула искра удовлетворения.

– Так-то лучше, – прошептал он.

Он не спешил. Он был исследователем, а ее тело – его лабораторией. Его пальцы, сильные и ловкие, исследовали каждую мышцу, каждый сустав, находя точки, где давление вызывало самый острый, самый глубокий отклик. Он зажимал нерв на ее бедре, и ее нога непроизвольно дергалась. Он надавливал на низ живота, и она выгибалась, пытаясь увернуться, но его другая рука, тяжелая и недвижимая, лежала на ее плече, пригвождая к постели.

Потом началось главное. Он освободил себя от одежды. Он был крупным, возбужденным и безжалостным. Он не стал ее готовить, не пытался дать ей хоть каплю ложного удовольствия. Его пальцы, все те же холодные, точные инструменты, грубо проникли в нее, проверяя на сухость, на сопротивление.

Иветта зажмурилась, пытаясь снова уйти. Но боль от его пальцев, растягивающих, исследующих ее изнутри, была слишком конкретной, слишком навязчивой. Она не могла игнорировать ее.

– Я сказал, смотри на меня, – его голос прозвучал прямо у ее уха, и в нем впервые прорвалась стальная нотка нетерпения.

Она снова открыла глаза, залитые слезами. Он смотрел на нее, и в его взгляде была жажда. Не страсти, а жажда подчинения, разрушения.

Он вошел в нее одним резким, разрывающим движением. Сухая, неподготовленная плоть сопротивлялась, и боль была ослепительной, белой и горячей. Иветта взвыла. Глухой, гортанный, животный вопль, который она не могла сдержать. Он вырвался из самого ее нутра, из того места, где она прятала последние остатки себя.

Услышав этот крик, Кассиус замер на мгновение. На его лице расцвела странная, почти экстатическая улыбка. Он добился своего. Он нашел ту самую, спрятанную глубоко живую нить и дернул за нее.

– Вот, – прошептал он с одержимостью фанатика. – Вот ты где.

И он начал двигаться. Его движения были не бешенными, а ритмичными, неумолимыми, как удар метронома. Каждый толчок был рассчитанным ударом, вгоняющим ее все глубже в матрас, каждый уход – возможностью сделать новый, более сильный выпад. Он одной рукой держал ее за бедро, фиксируя под нужным углом, а другой снова обхватил ее запястье, сжимая его, напоминая, кому оно теперь принадлежит.

Он наклонился к ее лицу, его дыхание было горячим.

– Кричи, – приказал он тихо, почти ласково. – Я хочу слышать.

Она не хотела. Она пыталась снова замкнуться, но ее тело предавало ее. Боль была слишком всепоглощающей. Слезы текли по ее вискам, смешиваясь с потом. Сдавленные рыдания и короткие, разбитые крики вырывались из ее груди с каждым его движением. Она слышала их, и ей было стыдно. Она ненавидела его, но в тот момент она ненавидела и свое собственное тело, которое не могло молчать.

Он наблюдал за всем этим – за ее искаженным болью лицом, за слезами, за тем, как ее плоть вынуждена принимать его. Это было его настоящим наслаждением. Он коллекционировал эти мгновения ее слома, ее унижения. Он чувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него от боли, и это доставляло ему физическое удовольствие, острое и порочное.

Когда он наконец достиг пика, его тело напряглось, и он издал низкий, глубокий стон, больше похожий на вздох облегчения. Он не искал ее рта для поцелуя, не прижимал к себе в порыве страсти. Он просто излил в нее свое семя, держа ее все так же в стальной хватке.

Он замер на несколько секунд, затем так же резко, как и вошел, вышел из нее.

Иветта лежала неподвижно. Она чувствовала липкую влажность между ног, разрывающую боль во всем теле и леденящую пустоту в душе. Она снова попыталась уйти в себя, но не могла. Ее крепость была разрушена. Ее тактика не сработала. Он нашел способ дотянуться до нее.

Кассиус встал с кровати, его дыхание быстро выравнивалось. Он оделcя с той же методичностью, с какой раздевал. Подойдя к комоду, он достал толстую пачку банкнот и бросил ее на тумбочку.

Он посмотрел на Иветту. Она лежала, отвернувшись к стене, ее худенькая спина вздрагивала в беззвучных рыданиях.

Удовлетворение разлилось по его жилам теплой, тяжелой волной. Это было не то быстротечное удовольствие, что он получал с другими. Это было глубинное, почти духовное насыщение. Он не просто воспользовался женщиной. Он провел эксперимент и получил результат. Он заставил молчание закричать.

– До следующего раза, Иветта, – сказал он тихо и вышел из комнаты, оставив ее одну с болью, унижением и осознанием того, что прежних способов выжить больше не существует.