Читать книгу Иветта: ХОЛОДНАЯ СТАЛЬ - - Страница 4

Первым пришло осознание боли. Она разлилась по телу тупой, ноющей волной, прежде чем Иветта даже успела открыть глаза. Каждый мускул, каждый сустав кричал о перенапряжении, о жестоком обращении. Меж ее бедер пылал огонь – рваная, воспаленная боль, напоминавшая о вторжении. На запястье, там, где он сжимал его своими пальцами в перчатке, красовался сине-багровый ореол, точный отпечаток его хватки.

Она лежала на своей узкой, жесткой койке в каморке, которую делила с Мирой. Сквозь щели в ставнях пробивались утренние лучи, тусклые и пыльные. Где-то за стенами будила к жизни угарный город Карстания, но здесь, в «Забытом Шёпоте», царила предрассветная, похмельная тишина.

Иветта попыталась пошевелиться, и тихий стон вырвался из ее пересохшего горла. Она чувствовала себя разбитой, как стеклянная кукла, брошенная на камни.

– Ты жива? – донесся испуганный шепот с соседней кровати.

Мира сидела, обхватив колени, и смотрела на Иветту широкими глазами. На лице девчонки застыл ужас, смешанный с нездоровым любопытством.

Иветта лишь кивнула, с трудом приподнимаясь на локтях. Голова закружилась.

– Он… он тебя… Говорят, он… – Мира не могла подобрать слов, ее взгляд скользнул по синяку на запястье Иветты, по царапинам на ее плече.

– Он сделал то, за чем пришел, – глухо ответила Иветта. Ее голос звучал хрипло и чуждо.

Дверь в каморку скрипнула, и на пороге появилась Лора. В руках она сжимала глиняную кружку с паром. Ее взгляд, опытный и усталый, скользнул по Иветте, и она молча протянула кружку.

– Пей. Травяной отвар. Помогает… с болью.

Иветта взяла кружку дрожащими руками и сделала маленький глоток. Горьковатая жидкость обожгла рот, но через мгновение по телу разлилось слабое тепло, слегка притупляющее остроту страданий.

– Вантор, – произнесла Лора, и в ее голосе прозвучало нечто, среднее между благоговением и страхом. – Он редко приходит сам. Обычно присылает слуг, чтобы его «развлекали» у него. Если он пришел лично… и выбрал тебя… – Она покачала головой. – Держись, девочка. С ним шутки плохи. Он не просто грубиян. Он… он как лед. Режет без злобы, без страсти. Просто потому, что может.

– Он заставил меня кричать, – прошептала Иветта, глядя в стену. Это признание было для нее горше самой боли. – Я не хотела. Но не смогла сдержаться.

Лора тяжело вздохнула.

– Со всеми так. Он не успокоится, пока не добьется своего. Он как будто проверяет на прочность. Ищет трещинки. А когда находит… – Она не договорила, но Иветта все поняла. Он не просто причинял боль. Он методично разрушал ее защиту, ее внутреннее убежище.

В коридоре послышались шаги Грика. Девушки замерли.

– Жива? – прокричал он, не заглядывая внутрь. – Отдыхай до обеда. Потом за работу. Вантор щедро заплатил, но это не значит, что ты можешь валяться без дела.

Когда его шаги затихли, Лора и Мира переглянулись.

«Щедро заплатил», – мысленно повторила Иветта. Значит, ее стойкость, ее боль, ее крик имели цену. Высокую цену. И это осознание было отвратительным.

Она поняла главное. Кассиус Вантор был не просто еще одним жестоким клиентом. Он был системой. Он был воплощением того мира, что сломал ее в детстве и держал в рабстве все эти годы. Холодным, бездушным, неумолимым. И теперь эта система обратила на нее свой пристальный взгляд.

***

В это же время, на самом верху башни Синдиката Вантор, в стерильной тишине пентхауса, Кассиус стоял у панорамного окна. В руке он сжимал бокал с выдержанным виски, но не пил. Он смотрел на раскинувшийся внизу город, на клубящийся смог, на движение толп, но не видел ничего.

Перед его внутренним взором стояло другое изображение: бледное лицо с огромными серыми глазами, полными слез и немой ненависти. Худое тело, содрогающееся под его руками. И тот самый, вырванный силой крик.

Обычно после таких визитов в «Забытый Шёпот» он чувствовал пустоту. Миг удовлетворения быстро сменялся привычной скукой и отвращением к себе и к этому миру. Но сейчас было иначе.

Его ум, острый и аналитичный, возвращался к ней снова и снова. К ее молчанию. К той невероятной силе воли, которая позволяла ей оставаться незримой в собственном теле. И к тому мгновению, когда эта воля дрогнула.

Он не испытывал к ней жалости. Жалость была для слабых. Он испытывал одержимость.

Он мысленно разбирал ее, как сложный механизм. Что заставляло ее молчать? Страх? Гордость? Или что-то еще, более глубокое? И что скрывалось за этой внешней хрупкостью? Он видел в ее глазах не просто страх животного. Он видел интеллект. Подавленный, израненный, но интеллект.

«Я должен знать», – прошептал он в тишину.

Он должен был разобрать этот механизм до винтика. Он должен был заставить каждую ее частицу признать его власть. Он должен был не просто сломать ее тело – он должен был разрушить саму ее суть, ее внутреннее ядро, которое позволяло ей существовать отдельно от него, даже когда он был внутри нее.

Его пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. Обычные девушки были как открытые книги – предсказуемые, скучные. Она же была запертым сейфом с хитрым замком. И он, Кассиус Вантор, не терпел запертых дверей.

Он повернулся от окна и подошел к своему рабочему столу. На нем лежали доклады, контракты, планы поглощений конкурентов. Но сегодня цифры и слова не складывались в смысл. Его разум был занят другим.

Он должен был вернуться. Он должен был снова увидеть ее. И на этот раз он пойдет дальше. Он найдет новые способы добраться до нее. Он заглянет в самую глубину ее души и вытащит оттуда все, что она так тщательно прятала.

Одержимость, холодная и цепкая, как плющ, обвила его сердце. Иветта Ренвин перестала быть просто проституткой из борделя. Она стала его навязчивой идеей. Его главным проектом. И он не успокоится, пока не доведет его до конца. Пока от ее стойкости не останется лишь горстка пепла.