Читать книгу Понюхай и скажи - - Страница 10

Есть запахи, которые просто обязаны быть. Например, в салоне красоты должно пахнуть лаком, шампунем и неоправданными ожиданиями. Если же пахнет страхом, потом и «Роллтоном», значит, там не стригут, а решают чужие судьбы.

Мне позвонила Ирина.

– Шевцов? Вы, это, тот самый… с носом?

– Я и без носа неплохо соображаю, но с ним действительно я. Что случилось?

– У нас пропала клиентка. Ну как пропала, ушла. Без оплаты. И без ногтя. А потом прислала голосовуху: «Если расскажете, то опубликую видео с вашим стерилизатором».

– Это угроза?

– Это кошмар! Вы можете… ну… обнюхать?

Я не знал, кого именно мне придётся нюхать: ноготь, шантажистку или стерилизатор. Но согласился. Жизнь у меня такая: от скуки до абсурда одно «да».

Салон назывался «Оазис красоты», и был расположен между шиномонтажом и магазином «Пенсия+». Стеклянная дверь открылась, и меня ударило смесью аромата кокоса, паники и антисептика. Внутри два кресла, три Ирины и один маникюрный столик, на котором лежал… ноготь.

– Вот, – сказала главная Ирина. – Он остался. Мы его не трогали.

Я подошёл. Присмотрелся. И вдохнул.

Сначала гель-лак. Потом резина от перчаток. А под этим что-то приторное. Как в чужом лифте после громкой ссоры. Ложь. Причём свеженанесённая.

– Чей это ноготь?

– Люды. Такая… блондинка. С характером. Сказала, что “ей так не пойдёт”, хлопнула дверью, унесла лампу для сушки и маникюрный набор. И стерилизатор.

– Сушку?

– Лампу! Профессиональную! Она в розетке была! Вы понимаете, какая это наглость?

Я кивнул. Наглость это не уходить без оплаты. Наглость это унести лампу, пока тебе сушат под ней ногти.

– У вас осталась её запись, контакт?

– Конечно. У нас всё цифровое. Даже скандалы. Хотите покажу переписку?

Пока я читал, в нос бил уже весёлый букет: гель-лак, конфетная злоба и запах шантажа. Едва уловимый, но цепкий, как плохая репутация.

– Вы уверены, что Люда раньше здесь не была?

– Нет. Она вообще впервые. Сказала, что раньше обслуживалась в «Эстет-Люкс» на Ломоносова, а теперь хочет “чего-то попроще, но чтоб с вайбом”.

Я вздохнул. “Вайб” оказался смесью вранья и аферы.

По адресу в анкете Люды я нашёл обычную хрущёвку. Дверь открыла она сама, в домашнем халате, с пультом от телевизора.

– Здрасьте, – сказала Люда, будто я ей уже надоел, хотя мы только встретились.

– Я по поводу лампы.

– Какой ещё лампы?

– Которая внезапно оказалась у вас в пакете. Вместе с маникюрным набором.

Она прищурилась. В воздухе поплыл запах: уксус, обида и шантаж.

– Это была компенсация! – выпалила она. – Мне сделали угол ногтя под 58 градусов, а я просила ровно 60! Это… издевательство над геометрией! У меня фобия на неправильные треугольники!

– И стерилизатор?

– Ну, он просто… стоял. Я думала, это для ног. Я его даже не включала.

Я огляделся. Лампа на столе, стерилизатор под газетой. Всё сходится. Почти.

– Вернёте – и мы не выносим дело в чаты дома.

Люда кивнула. Смиренно. Пахла поражением, гелем и лёгким сожалением.

Вечером я вернул лампу в салон. Ирина обняла её, как любимого мастера после декрета.

– Ну и? – спросила она. – Что это было?

– Шантаж, геометрия и внутренняя свобода. Всё как всегда.

Я уже выходил из салона, когда одна из Ирин, та, что с ресницами до потолка и манерой шептать заговорщицки даже время кинула мне вслед:

– А вы слышали, что Сальников якобы делал себе чистку лица в “Эстет-Люкс”? У них теперь обыски. Говорят, нашли кучу налички в солярии.

Я остановился.

– В солярии?

– Ну да. Типа у них там “клиенты платят кэшем” и никто не чешется. А там Сальников якобы перед исчезновением лицо отбеливал. Для агитации, наверное.

Я вдохнул и в воздухе на секунду повис знакомый букет. Лимбургер. Густой, неуместный, липкий, как компромат в пластиковом пакете. Где бы ни всплывало его имя, там начинало тянуть сыром.

Я кивнул. Записал в голове: “Эстет-Люкс. Солярий. Деньги.” Добавил к остальным кусочкам мозаики.

Я ушёл под запах кокоса, сыра и слабой надежды, что мир когда-нибудь начнёт вонять чуть поменьше.