Читать книгу Понюхай и скажи - - Страница 5

В понедельник мне позвонила женщина с голосом, будто она одновременно была библиотекой и курила с 1978 года.

– Это центральная. Библиотека. На площади Победы. У нас… инцидент. Пропала редкая книга. Римма дала ваш номер. Сказала, вы специалист по запаху.

У меня внутри всё оборвалось. Если меня уже зовут к пропавшим книгам, значит, либо мои способности вошли в народную молву, либо я дошёл до дна социального запроса.

– А кошки у вас нет? – спросил я на всякий случай.

– У нас есть «Дон Кихот», прижизненное издание. Или был.

Вот теперь стало чуть интереснее.

Библиотека была старая. На входе меня обдало запахом мокрых пальто, перекисшего клея и человеческого смирения.

– Проходите, – сказала мне женщина в очках с линзами, которые могли поджарить муху на солнце. Её свитер был цвета «отказ от личной жизни», а походка как у человека, который однажды поверил в любовь, но поразмыслив выбрал архивные каталоги.

– Книга хранилась в спецфонде, – сообщила она так, будто выдавала рецепт от хронического разочарования. – Доступ только у сотрудников. Но теперь там пусто.

Меня провели в спецфонд. Несмотря на грозное название, спецфонд оказался узкой комнатой со стеллажами, где книги стояли, как солдаты на пенсии: аккуратные, но уставшие.

Я втянул носом атмосферу: пыль, клей, старое дерево… и что-то ещё. Тонкая примесь, не библиотечная. Лёгкая сырость, медицинский холодок и вот оно. Знакомое. Сырный, влажный, социально неприемлемый след. Лимбургер.

– Неужели опять ты, Сальников? – пробормотал я. Похоже, он оставлял за собой шлейф, как неудачный одеколон.

И тут же мой взгляд зацепился за мусорную корзину. Из неё торчала газета. Заголовок сочно врезался в обоняние:

«Сальников вывез деньги Партии Честного Развития в Палангу? Родственники отрицают».

К сырному запаху добавился запах провинциальной сенсации.

Я сделал круг по комнате. Пыль. Клей. Старое дерево. И… кофе с карамелью. Свежее. Слишком свежее. В библиотеке такое не держат.

– Кто последний был в комнате? – спросил я.

– Заведующая. Потом техник. Потом Лариса.

Я попросил показать, кто где сидел. У заведующей пахло властью, отчётом и полным равнодушием. У техника как в подвале с грибком. А вот на столе, где сидела Лариса, лежал платок.

Я поднёс его к носу. Пахло карамелью. Причём дорогой, с ванилью и флером из кондитерской лавки, где каждый торт стоит как воспоминание о первой любви.

– Она что, работает у вас и в булочной?

– Нет… но подрабатывает в букинистике. Частной. На Вокзальной.

Ага. Пазл сложился.

Букинстическая лавка на Вокзальной была местом, где переплетались судьбы, страницы и слухи. Там томик Пастернака соседствовал с журналами «Крестьянка» за 1983-й и с кассетами группы «Комбинация».

Я нашёл Ларису за прилавком. Она мыла витрину с таким рвением, будто пыталась стереть из памяти вину.

– Это было временное помешательство, – сказала она первой. – Он был такой… старый. И грустный. Я хотела, чтобы ему стало лучше.

– Кому?

– Дон Кихоту. Он страдал в архиве. В темноте.

– Вы унесли его ради… счастья?

– Я думала, что сделаю витрину, лампу, подложку из бархата…

Я вздохнул.

Запах от неё шёл искренний. Чуть подгоревший, как у зефира на костре, но без лжи. Просто фанатка, которая увлеклась. Не преступление. Скорее романтический порыв в эпоху сканеров и QR-кодов.

Я вернул книгу библиотекарям. А Ларисе посоветовал заняться переплётами. Когда руки заняты, дурные мысли не пролезают в голову. Да и книжкам полезно.

На обратном пути я зашёл в киоск за орешками и поймал себя на мысли, что день пах старой бумагой, пыльной теплотой и чуть-чуть человеческой глупостью. Но не ложью.

Иногда это победа.