Читать книгу Увидеть Ассу. Книга вторая - - Страница 10

Алексей заканчивал смену. Закрыв проявочную, он по инструкции засунул ключ в алюминиевую колбу с пломбой из пластилина, чтобы сдать ее на вахту под запись. Секретов в проявочной не было, но порядок обязывал. Алексей уже привык. На подходе к вахте его окликнул Игорь Иванович, эксперт по Зеркалу.

– Алексей, задержитесь ненадолго. Сдайте ключи и зайдите в кабинет 321, это третий этаж, – подмигнул Борисенко.

– Я без допуска на третий.

– Сегодня особый случай, допуск вам уже выписали.

Через несколько минут Алексей с волнением толкнул общую дверь в коридор третьего этажа. Все это время он лихорадочно перебирал в голове возможные варианты ответов очередному «Сергею», который ему обязательно встретится и попросит объяснений. Но в коридоре никого не было. Где-то вдали раздраженно мигала неоновая лампа. Стены пестрили серо-зелеными панелями с номерами. Все было так же, как и на нижних этажах. Алексей настороженно зашагал по клеткам кафеля. Найдя нужную дверь, он постучал.

– Заходи, не бойся, – дверь открыл приветливый молодой ученый в массивных очках. Толстые линзы неестественно увеличивали его глаза. Манера улыбаться и худощавое телосложение напоминали кролика из советского мультика про Винни Пуха. – Добро пожаловать в нашу лабораторию нетрадиционной биологии. Борисенко предупредил, что ты придешь. Со мной можно на ты. Я Егор… э… Притчин… В общем, Егор. Борисенко просил тебя встретить – развлечь, так сказать… Он скоро подойдет. Садись, сейчас чайку тебе накапаю.

Алексей огляделся. Лаборатория была не похожа на те, что он украдкой видел до этого. Стеллажи с коробками, банки с заспиртованными животными, аквариум. В углу в плоском пластиковом контейнере стоял настоящий муравейник. Муравьи делали свои дела как ни в чем не бывало, бегая среди поролоновых кубиков, присыпанных хвоей.

– Формика руфа… Интересный вид, на них удобно изу-чать устройство человеческого общества. Десять муравьев тянут гусеницу в одну сторону, одиннадцать – в противоположную. В результате, так сказать… Получается, всего один муравей тащит всю гусеницу куда надо, а зарплату получают все, – прокомментировал кроликоподобный ученый.

Алексей угукнул и принялся разглядывать странные черно-белые фотографии на стене. На них был горный пейзаж с елями и рекой. Ничего необычного вроде, но над деревьями навис какой-то полупрозрачный купол на тонких ножках. На других фотографиях яйцевидные шары с прожилкой внутри парили над склоном горы. Рядом угадывались полупрозрачные столбы с кустистыми отростками. Они стояли среди камней, как гигантские лохматые грибы.

– А это что такое? – Алексей ткнул пальцем в фотографии.

– А это… Это на Алтае. Какие-то животные в ультрафиолетовом спектре. Обычными глазами их не видно. Когда стали снимать специальной камерой с временными интервалами, выяснили, что они двигаются. Можем даже сказать, с какой примерно скоростью. Удача, что их вообще удалось запечатлеть, ведь мы не знали, в какую сторону направить камеру. Поначалу щелкали наобум. Потом уже кто-то из чувствительных нам подсказал, в какую сторону фотографировать.

Игорь поставил рядом с Алексеем граненый стакан с чаем.

– Тебе сколько сахару-то?

– Спасибо, я так, – отхлебнув чай, Алексей продолжил рассматривать лабораторию. На столе блестел хромированными деталями микроскоп. Рядом, в чашках Петри, поблескивали круглые камушки, похожие на бисер.

– Это что? Микробы?

– Нет, что ты, – Егор сдержал смех, – кое-что поинтереснее. Кремниевая форма жизни. Их нашли в лунном грунте. Подозревают, что это особые семена. Под микроскопом видно, как они эволюционируют, меняются. Есть они и на Земле. Если прилетит комета и сотрет жизнь с нашей планеты, то, вполне возможно, эти зерна прорастут. И будет здесь уже не углеродная биология, а кремневая, – Егор поднес к Алексею одну из чашек Петри, чтобы было лучше видно. – Держим закрытыми. Замечено – они могут выпрыгивать и сбегать.

Камушки были ничем не примечательные, серенькие, чуть крупнее песка. Алексею ни за что не пришло бы в голову, что это нечто живое.

– Интересно тут у вас. Жаль, что людям это не показывают.

– Жаль или не жаль… Дедушку Дарвина не стоит обижать публично. То, что знаем мы, его в гробу перевернет. Недавно вот разбирали человеческий геном, сравнивая его с другими… Нашли такое, что волосы шевелятся… Аномалии! Похоже на то, что приматы появились искусственным путем… Не эволюция создала из обезьяны человека, а наоборот… Сперва были люди, а уже потом – обезьяны… От них пошли австралопитеки и так далее… Будто некие цивилизации играли с генами, скрещивая геномы людей и зверей… Мы помалкиваем пока, выясняем…

– Разве можно скрещивать людей с животными? – недоумевал Алексей.

– Кто их знает? Это не в нашем цикле было. Вот, посмотри, – Егор махнул в сторону стены с рисунками фантастических животных. – Все они существовали… Найдены их останки. Такое впечатление, что дети или боги фантазировали – лепили животных из биоматериала и смотрели, как они выживают и приспосабливаются в природе. Вот так-то вот, у матушки-эволюции логики нет… Зато есть цель. Наверное…

Алексей принялся рассматривать рисунки. Вот уж действительно неведомы зверушки! Натыканные глаза на стебельках, хоботки, лапки-ходули, нелепо сочлененные коленцами. Природа искала лучшую форму и перебирала невообразимые варианты. У нее было много времени и масса попыток. Если же форма тела упиралась в тупик, ее стирали и начинали искать заново. Правда, черновики оставались отпечатками на камнях. Алексей несколько опешил, осознав масштаб эволюционной драмы.

– Люди о себе, считай, ничегошеньки не знают. Мы вот называемся официально Институтом иммунологии… Но что такое иммунитет, наука понимает не до конца. Удалось лишь выяснить, что он у нас был не всегда. В доисторическое время что-то произошло. То ли мутации, то ли скрещивание с другими видами людей… С неандертальцами, к примеру. И лишь тогда у современных людей появилась возможность противостоять бактериям… Кстати, природу болезни мы тоже не вполне понимаем. Ясно лишь, что дело не только в микробах. Есть нечто вроде полевых структур… и они умнее людей. Помнишь, как раньше боролись с чумой, оспой и тифом? Еле-еле научились лечить. Но тут же появились другие формы болезни – ментальные… Это когда люди перестают быть людьми. Теряют волю, и их захватывают одержимость или апатия. Вроде человек продолжает жить, но как биологическое тело, лишенное жизнеутверждающих программ… Эти формы действуют не на физическом уровне, и поймать их за хвост мы не можем… Тут поневоле поверишь в существование сил тьмы и самого дьявола.

– А что значит полевые структуры?

– Объясню по-простому. Берут двух крыс. Одна болеет, другая здорова. Сажают их в аквариумы. Между ними ни один вирус или микроб не проскочит. Но они видят друг друга через стекло. И вот здоровая крыса тоже заболевает… будто болезнь проникает силою мысли. И никто не знает как.

– А это что? – Алексей увидел конструкцию из оргстекла, по которой ползали большие садовые улитки.

– Это… а это колдует наш местный Мичурин – Санька… Потом с ним познакомишься, сейчас он уже домой ускакал, – Егор открепил одну из улиток и сунул в руки Алексею.

– Видишь ли, мы толком не понимаем, когда организм при рождении решает быть мальчиком, а когда – девочкой… В какой момент развития эмбриона это происходит. И почему… Как природа это решает? А эти милые твари по природе двуполые. И Санька хочет сделать их разнополыми, чтобы все как у людей… Правда, пока ничего не получается.

– А какая польза от этого военным? – Алексей аккуратно водрузил склизкое существо обратно на конструкцию.

– От улиток Комитету пользы нет, это точно. Но вопрос не в них, а в хомо сапиенс. Интересно, как разделение полов происходит у людей… Чем мальчики отличаются от девочек. Не физиологически, а по другим показателям. Улитки – это так… черновики для размышления. Мы тут больше обрабатываем информацию, а не проводим опыты… Все, что имеет отношение к курьезам биологии, идет к нам. А мы уже думаем, что с этим делать, – Егор ткнул пальцем в улиточный усик. Улитка тут же подобралась.

– Они у нас на ставке младших научных сотрудников. Зарплату получают капустой. Надо, чтобы в лабе было что-то живое… С ними лучше думается.

Молодой ученый, ловко подскочив, уселся на подоконник и подмигнул лаборанту.

– Это еще не все. В соседней лабе мы микробов выращиваем… Особых. Которые могут управлять сознанием. Но об этом лучше помалкивай.

– Как это? – удивился Алексей.

– Мы исследуем механизмы влияния простейших на мозг высокоразвитых животных. Где-то в сознании есть дырка, через которую нами можно управлять… про гриб кордицепс слышал небось? – Егор снял очки, отчего на его переносице стали заметны два красноватых пятна. Деловито протер стекла платком и, надев обратно, впился горящим взглядом в Алексея.

– Микробов много, их сила в количестве. Они могут размножиться и собраться в некое поле, которое по силе воздействия будет мощнее, чем наши с тобой клетки. И это поле может приобрести разум… Иной, не человеческий. Если такому полю дать ключи от нашего сознания, оно сможет управлять людьми… Понимаешь, какая штука получается?

Алексей отхлебнул терпкий чай и задумался. Муравьи невозмутимо бегали в своем маленьком, ограниченном мирке, перетаскивая хвоинки с места на место.

– Ну… Алексей, теперь мы можем, наконец, спокойно пообщаться, – в лабораторию зашел Борисенко. – Егор, спасибо, не смею задерживать.

– Да. Побегу. Скоро магазин закроют, а жена хлеба-молока просила купить, – молодой ученый накинул плащ. – Сдадите ключ на пост, Игорь Иванович, я на сегодня все.

Кроликоподобный улыбчивый Егор ушел, оставив после себя приятное впечатление.

– Мой подопечный… правда, не профильный… Мы тут не особо делим науку на физику, биологию и химию. У нас она, как у Ломоносова, – единая, – Борисенко подмигнул.

– Единая?

– Михайло Васильевич основал российскую науку всю за раз… И молнию ловил, и стекло дул, и математику считал. А вечерком мозаичные портреты делал. Знаете ли, широта познания мира не понимает условных разделений. Это все для номенклатуры баловство. Сам я начинал астрономом, здесь числюсь физиком, а заведую биологами… И что вы думаете? – Борисенко вдруг резко сменил тему.

– Насчет чего?

– Я про Зеркало. Боитесь, небось?

– Конечно.

– Зря. Не надо бояться. Вас выбрали. Тот, кто выбирал, понимал, что делал.

Борисенко что-то еще говорил, но Алексей слушал невнимательно. Бегающие в коробке муравьи, невиданные звери из прошлого, заблуждения Дарвина, загадочные существа в ультрафиолетовом спектре и, наконец, дырка в сознании, через которую нами могут управлять микробы, – все это бурлило в голове. Будто он вдруг заглянул за кулисы кукольного театра, где все тряпичные герои спектакля разом предстали перед ним в сюрреалистичном виде. Куклы были надеты на руки кукловодов, которые застыли в темноте в странных позах. Всем своим видом они показывали, что настоящая жизнь – не на сцене. Все настоящее происходит за кулисами.

Внутри себя Алексей уже решил, что пойдет в Зеркало. Пойдет и увидит этих кукловодов вживую. Тряпичные куклы перестали его увлекать.

Борисенко с участием посмотрел на поникшего Алексея и заговорил по-отечески мягко:

– Ты можешь отказаться. Твою «работу» сделает кто-то другой. Но в любом случае она должна быть сделана. Эта «работа» важна… Даже важнее всего, что делает Институт со всеми своими учеными… Я не могу всего рассказать. Но поверь – очень нужно, чтобы ты вошел в Зеркало и вернулся обратно.

– Угу… – Алексей ничего не понимал.