Читать книгу Увидеть Ассу. Книга вторая - - Страница 11

На следующий день Алексей растерянно брел по коридорам Института. Серовато-зеленые стены рябили панелями. За ними скрывались глухие ниши для хранения секретных архивов и артефактов. Однажды Алексей видел, как из такой ниши выкатывают тележку, накрытую брезентом. Сотрудники поспешно увезли ее с посторонних глаз, и Алексей не успел ничего разглядеть. Через каждые шесть метров вдоль стен были двери, иногда с номером, а иногда и без него. Почти каждая ниша и дверь помечалась цифрой или буквой. Все сотрудники ориентировались по ним вместо названий.

Допуск Алексея позволял ему посещать всего пять лабораторий и общую комнату для лаборантов. Она обозначалась то ли буквой «О», то ли цифрой «ноль». Для простоты ее называли «ординаторской» или «общей». Там можно было разогреть еду или отдохнуть за стаканом чая, болтая о погоде с лаборантами из других отделов. Обсуждать рабочие вопросы в ординаторской было не принято, ибо условный Сергей всегда сидел неподалеку и отхлебывал чай, почитывая газетку «Советский спорт». Ординаторская, технические комнаты и проявочная, где Алексей занимался фотокопированием, располагались на первом этаже здания. Секретные лаборатории начинались со второго этажа. Чем выше был этаж, тем больше допусков требовалось сотрудникам. Всего этажей было пять. О том, что происходило в высших лабораториях, знали только «Сергеи» высокого ранга и непосредственные сотрудники этих лабораторий.

Алексей любил закрываться в своей проявочной. Его работа чаще была не творческой, а скорее механической. Не особо вникая, он фотографировал страницы, заправлял пленку, вновь фотографировал, даже не вглядываясь в копируемый текст. Затем проявлял и сушил негативы, разводил по рецепту реактивы и печатал, печатал, печатал фотокопии… Тексты были на иностранных языках. Но иногда попадались иллюстрации, которые без слов рассказывали что-то необычное. Тогда можно было не спешить и просидеть в проявочной весь день. Зайти туда никто не мог, поскольку Алексей вешал на дверь табличку «Проявка! Свет не включать!» и в свете красной лампы погружался в созерцание непонятного и загадочного.

Вот и теперь Алексей закрылся в проявочной, чтобы осмыслить свое положение.

– Лёша, ты тут? – в дверь постучали.

Алексей решил было не отвечать – притвориться, что его нет, но потом вспомнил, что табличка на двери его выдаёт.

– Заходите, Вальдемар Иванович, я еще не начинал…

В красноватом сумраке Вий присел на круглый лабораторный табурет, подкрутив его под свой рост.

– Разговорчик есть… Непростой. Присядь-ка тоже.

Алексей сел. Вий молчал. Его глаза странно поблескивали.

– Слышал, тебя отправляют в Зеркало, в капсулу Козырева. Что об этом думаешь? Удивлен?

– Ничего пока не думаю… Боюсь я… Антуанетта вы-шла оттуда с повреждением психики. Сам видел.

– Не бойся. Ты – не она. Знаешь, почему выбрали тебя?

– Не…

– Я посоветовал.

Алексей изумленно посмотрел на Вия.

– Комитетчики не знают, для чего на самом деле нужно Зеркало. Мы им не говорим, – он пододвинул стул поближе и почти шепотом добавил:

– Как бы тебе сказать… В нашем секретном Институте есть еще один институт. Тайный. Матрешка в матрешке… В первом под видом изучения иммунологии идет необычная работа на благо страны. Экстрасенсы и гипнотизеры изучают эзотерику, ходят с рамками и фотографируют ауры… Все, как и полагается в секретном институте. А во втором происходит реальная, невидимая работа. Собственно, это даже не институт, а группа ученых, которые владеют Знанием… в шутку мы называем его НИИ Человека и Времени… почти как у Стругацких – НИИЧеВэ… Научный оккультизм и шаманизм, так сказать, – Вий удовлетворенно хихикнул.

– А этот второй… Его тоже Комитет контролирует?

– Не совсем. Даже «совсем не». Мы не даём себя увидеть. Всякие Сергеи нам только мешают.

– И чем вы занимаетесь?

– Как бы тебе объяснить по-простому… Изучаем… Меняем реальность, людей, события. Смотрим, как устроено время, мироздание – без эзотерической шелухи. Это конкретная работа, в ней нет фантазий. Физика невидимого.

– Как это – меняете реальность? – у Алексея все путалось в голове.

– Ну… Тебе пока рано это знать. Позже поймешь… Сейчас давай поговорим про твой вход внутрь Зеркала. Тебе нужно кое-что знать. Внутри капсулы ты отключишься от нашего мира. Это как смерть, но контролируемая. Не бойся. Ты не умрешь и не свихнешься. Твоя точка внимания окажется в другом пространстве, более информационном, чем наш мир. У тебя будет главная задача. Там надо встретить одного человека… Женщину.

– Какую?..

– Она, наверное, сама тебя найдет. Я надеюсь.

– А что потом?

– Ничего. Просто постой рядом с ней. Она сама скажет, что потом.

– А кто она?

– Это особенная женщина. Феномен. Когда-то она работала с нами в Институте. Потом болезнь… рак… вот и… Понимаешь? Она могла бы легко вылечиться сама, но сказала, что ей надо пройти через это заболевание, чтобы понять… э… устройство природы болезни, – Вий говорил с паузами и смотрел куда-то в сторону, видимо, заново переживая события прошлого. – И теперь с ней можно общаться только через капсулу, да и то не всем… Но… но пришло время. Сейчас она нужна как никогда. Если мы не войдем с ней в контакт, с этим миром могут быть проблемы.

Алексей поерзал на стуле, не решаясь спросить. Вий продолжил:

– Она была особенной… Ее прислали в наш мир, в наше время, разобраться, почему здесь никак не может появиться Разум. Люди есть, а Разума нет. Почему у Природы не получается его создать, что мешает? Это и нужно было выяснить. Люди даже не догадываются, столько нереализованных цивилизаций пришлось стереть с лица планеты из-за их бесплодности в части Разума. Наша цивилизация тоже под вопросом. Так вот… Эта женщина организовала тайную группу в нашем Институте, притянула сюда нужных для Работы людей, всему научила, а потом ушла… Остались лишь записи бесед с ней… Но главный вопрос мы так и не решили.

– Но человек… Он же разумный?

– Я говорю о Разуме, который может пересечь грань физического мира. Это совсем не то, что люди называют разумом сейчас. Люди вообще мало что понимают. Не могут управлять ни собой, ни своей судьбой… Говорящие птицы. Их больше заботит собственное оперение и еда. Изредка появляются птицы с головой, но стая их быстро заклевывает, чтобы не раздражали, – Вий печально вздохнул.

– И эта женщина нашла причину?

– Надеюсь, что да… Но рассказать нам о ней уже не смогла.

– Так значит, я иду за этим… Она должна сказать мне, а я вам.

– Это будет не на словах. Она может ничего не сказать. Просто что-то в нашей реальности изменится.

– А вы сами почему не пойдете?

– Я оттуда не вернусь.

– А я?

– Ты вернешься. Я знаю, поэтому тебя и выбрал.

– А Мария Антоновна?

– Забудь про нее… Мы с Борисенко сделали Зеркало для определенной цели, о которой не известно никому, даже Комитету. Собрали его по чертежам Козырева, дополнив своими наработками. Потом в выключенном виде отдали комитетчикам – до поры до времени. Придумали им инструкции, чтобы они отчитались в Москву. А для видимости работы приставили к нему Фофанова. Тот проводил эксперименты с выключенным Зеркалом, помещая в него ни в чем неповинных людей. Находясь под впечатлением от загадочности процесса, испытуемые высасывали из пальца божественные откровения. По сути профессор Фофанов был всего лишь сторожем этой установки.

С Антоновной произошел несчастный случай. Из-за того, что у нее есть связи в Москве и полный доступ

к информации Комитета, она и решилась… В общем, узнав про Зеркало и начитавшись отчетов Фофанова – этих фантазий… Захотела попробовать. Через Комитет она заставила Соколова включить Зеркало и вошла внутрь.

У Зеркала два работающих контура. Один бутафорский, второй – настоящий… По ее команде включили второй, и поверь – она еще легко отделалась! Ведь она вообще была не курсе, для чего нужно Зеркало и как им пользоваться… И слава Богу.

– А для чего оно?

– Контролируемый переход сознания.

Алексей плохо понимал, что все это означает. Внутри копились вопросы. Словам Вия он доверял: вряд ли тот будет утаивать опасность. К тому же Алексею хотелось прикоснуться к тайному и чудесному, о котором так много рассказывали в Институте.

– Почему я, а не Толик?

– Почему ты? – переспросил Вий. – Спроси ее сам, когда будешь в капсуле. Кстати, зовут ее Инной. Это она тебя выбрала для Зеркала, только ты об этом и не догадывался. Собственно, она выбрала всех нас и привела в Институт. Я тоже попал сюда странным образом. Рассказать? Ну слушай тогда… После универа я занимался оптикой для космических аппаратов. Однажды случайно получил удивительный эффект – отражение фотона сразу на обеих поверхностях зеркального напыления. Это противоречило законам оптики. Я не понимал, как такое возможно, и показал эффект своему начальнику. Тот вцепился в него как в возможное открытие. Я принялся по его наущению проводить эксперименты, собирать данные и все результаты отдавал ему. Ну, а позже он защитил докторскую по этому феномену, я же остался Иванушкой-дурачком –в науке такое сплошь и рядом…

Потом про эффект узнали японцы и сделали запрос, чтобы к ним приехал его первооткрыватель. И, как ты понимаешь, поехал в Японию мой начальник, а не я. Там ему задавали вопросы, на которые он толком не мог ответить. Японцы тогда удивлялись: дескать, кого вы прислали? Но такие вот нравы были у заведующих лабораторий, да и сейчас не лучше…

В общем, я разочаровался в науке. Оказалось, в ней больше не исследований, а глупой писанины. Занялся прикладными задачами: изобретал по мелочам, патенты закрывал, – Вий показал пальцем вверх, – но где-то в космосе до сих пор сейчас летает мой приборчик. Да и в Комитете не дураки работают. Когда узнали мою историю, сразу пригласили в наш Институт. Тут я познакомился с этой женщиной, и она мне все объяснила…

– Что объяснила? – не выдержал Алексей.

– Ну, как все в мире устроено… Она еще долго потешалась над этой историей с японцами. И однажды говорит: «Стерла я из реальности открытый тобой эффект с двойным отражением». Я давай проверять. Смотрю – нет его!.. Все способы перепробовал. А она смеется: дескать, не ищи, нет его больше. И добавляет: «А начальник твой, выходит, липовую диссертацию написал. Теперь его уже наши физики спрашивают: где мол эффект? Вот уж кому не позавидуешь!»

Я поначалу думал, что она ведьма какая-то. А она и говорит мне: «Пустое все это, наука ваша… Реальность мягкая, ее можно и подправить, где надо». Она пояснила, что специально создала этот эффект в моих опытах, чтобы цепочка событий привела меня в Институт. Чтобы комитетчики меня заметили. Сказала, что я нужен для другой серьезной работы. И тебя она тоже сюда привела. На своем уровне она видела людей и их судьбу, кто что может полезного сделать для Работы. А потом вносила в судьбу изменения, притягивая к себе через цепочку событий…

– Но как это можно? Менять судьбу, время, действительность?

– И просто, и сложно, – Вий вздохнул. В темноте проявочной что-то зашуршало. Повеяло колбасой. – На вот тебе бутерброд. Жена позаботилась, выдала в дорожку. Тут как раз на двоих.

В красном свете лампы кружочки докторской колбасы на хлебе казались не такими уж аппетитными. Но запах не обманул. Алексей быстро справился со своей порцией, пока Вий размышлял, машинально гоняя пинцетом в фиксаже готовые фотографии.

– Объясню просто. Вот нарисовали человечка на бумаге. Он плоский и не шевелится. Не меняется во времени. Двухмерный значит. Потом сделали много таких человечков, которые меняются, но по чуть-чуть, и стало видно, что человечек как бы шагает. Мультик получился… Понятно? То есть мы добавили еще одно измерение – время. Итого у нас уже три измерения: два нарисованных плюс одно тоже как бы нарисованное, но с учетом последовательности, смонтированное в киноленту… Художнику не составит труда подставить в эту последовательность иные картинки. Например, он может пририсовать человечку крылья и сделать так, что тот полетит. Но старые картинки, где он шагает, тоже останутся, просто они не попадут в киноленту нового мультика. Уловил мысль?

– Ну…

– Такие мультики может делать художник, который находится на измерение выше. А теперь применим этот принцип к нашей жизни –и все станет понятно.

– Ничего не понятно, – Алексей мельком взглянул на второй бутерброд, к которому Вий не притронулся.

– Но это же просто! Наша реальность – те же нарисованные мультики, картинки, выложенные в последовательность. И следовательно, если ты умеешь рисовать, то можешь их менять – создавать новые ветки действительности. Разница лишь в объемности или количестве измерений. В теории даже плоский, нарисованный человек это сможет, если будет достаточно развит и посмотрит на себя извне… Как бы из третьего измерения. Оттуда он увидит, что находится в последовательности. Поймет, что он плоский и шагает. Как только ему это надоест, он примет волевое решение и полетит. Для этого он потихоньку будет менять себя, «отрисовывая» крылья…

– А что для этого нужно?

– Научиться сознавать себя. Помнить о своей цели и удерживать ее в последовательности… Только вот для людей это практически невозможно. У них есть память, психика… Это мешает увидеть мультик, в котором они живут. Они помнят только прошлое и не могут видеть то, что может быть еще впереди. Для этого есть настоящие ученые. Они ищут способы открыть новое и изменить реальность.

– Но я-то не ученый… Я художник-прикладник… К науке не имею отношения. Меня военкомат сюда определил.

– А ты подумай, разве военкомат может отправлять людей в институты, тем более в такие, как наш?

– Не…

– Вот и я про то же. Это та женщина тебя сюда привела. И дала мне по этому поводу инструкции. С ней, увы, ты не мог пересечься и поговорить. Она была закрыта от всех людей. Может, мимо тебя в Институте ходила, а ты об этом и не догадывался…

– А комитетчики?

– Комитетчики ничего не знали о ее делах. Тут конспирологическая матрешка. Для людей мы иммунологи, для Москвы – экстрасенсы и эксперты, а для мироздания мы занимаемся Работой.

– Работой? – переспросил Алексей.

– Да. Изучаем устройство реальности, исправляем в ней сбои… Это если в двух словах. Ну, а если подробно – эдак мы неделю в проявочной просидим, –Вий хихикнул. – Очень скоро ты все узнаешь. Главное, чтобы ты понял: в Институте помимо Комитета, Научного совета, экстрасенсов и экспертов всех мастей есть реальные ученые.

– Это вы про Борисенко?

– Он попал к нам из Ленинграда по той же схеме. Это по его чертежам мы сделали Зеркало. Раньше он под другой фамилией работал… там, у себя. Здесь он мог сделать то, о чем давно мечтал. Эта женщина привела его сюда столь странным образом, что Борисенко об этом помалкивает. Когда она ушла, он остался здесь как бы вместо нее. Он тоже может наш «мультик» корректировать.

– А кто еще в этой Работе?

– Придет время, и ты все узнаешь сам.