Читать книгу Увидеть Ассу. Книга вторая - - Страница 4

Не до конца сознавая, что со мной произошло, но понимая, что это что-то хорошее, я с удвоенным рвением натаскал дров и тщательно подмел избу Ирины. В это время она ходила по комнате, что-то переставляла, тихо нашептывая непонятные слова. К очагу Ирина не подпустила: сама освободила его от слежавшейся золы и насыпала горсть угольков, привезенных в мешочке.

– Это подушка для нового огня. Огонь умный, все чувствует, – пояснила она, а затем сложила дрова пирамидкой. Скоро послышался веселый треск костра, и дымок потянулся вверх, к потолку. Ула принесла сухих трав, переживших снежный покров. В тепле они потекли слезками и дали аромат лета. Шуршание женских одежд, шаги людей, запахи еды и дыма наполняли пространство уютом. В избу возвращалась жизнь. Сидя на коленях перед очагом, Ирина раскладывала кусочки вяленого мяса и сушеного сыра. «Это не тебе», – буркнула она в ответ на мою немую надежду. Отупев от блаженства, я обмяк усталым мешком лохмотьев и немытой плоти и был уже согласен на все. Молчаливым темным комочком Ула сидела в углу, не шевелясь. Лишь ее серые глаза ловили блики огня. Окно еле пропускало свет. Наступали сумерки.

– Итак, Робинзон, слушай меня внимательно, – от серьезного взгляда Ирины по спине пробежал холодок. – Ритуал не простой. Тебе придется постараться и сосредоточиться. Я буду что-то говорить. Не переспрашивай, просто слушай. Наблюдай, что я буду делать. Каждая мелочь важна. Следи за огнем – как он себя ведет, как горит, как угольки опадают в золу – все это важно… Если все сделаем правильно, сюда придет Чургиран, особый дух… может, один, а может, их будет несколько. Они общаются с людьми, но не со всеми. Они видят нас насквозь, все знают про наше будущее… и смогут помочь, если захотят, – она помолчала, видимо, думая, стоит ли еще что-то добавить к сказанному. – Иногда бывает, что это наши предки. Бывает, что после смерти некоторые люди становятся Чургиран, но не все… Мало кто. Тебе пока все понятно? Кивни.

Я кивнул.

– Они придут спросить тебя, что ты хочешь сам… Они спросят молча. Времени подумать не будет. Ответить ты должен мысленно… скажешь, кто ты, откуда и что ты хочешь. Они будут смотреть вглубь тебя… и если увидят, что говоришь искренне, то помогут. Но бывает по-разному… подумай сейчас, чего ты хочешь на самом деле.

Я поднял руку, как в школе, боясь спросить вслух.

– Что? Говори.

– А чего я хочу?

– Дуралей… Не знаешь? Или не хочешь знать… Впрочем, не удивительно. Люди не знают, чего хотеть… Про деньги, славу, женщин даже не заикайся – сразу превратишься в овцу. С духами эти глупости не проходят. Для них все прозрачно, они видят тебя целиком, от рождения до смерти. Поменяют тебя изнутри, а ты и не поймешь, что пропал. Перестанешь быть человеком, и тебя, как овцу, всю жизнь будут стричь, а потом съедят. Так что хорошенько подумай сейчас…

Мой взор бессмысленно уставился на пламя костра. Огонь жизнерадостно пыхнул сосновой веткой. Хвоинки скорчились тонкими пальцами и осыпались золой. Ничего внятного в голову не приходило.

– Ты должен сам решить, чего ты хочешь. Подумай хорошенько. Твоя судьба зависит от ответа и от того, как ты его произнесешь. Ясно?

– Я хочу… я вернулся, чтобы… Асса… увидеть ее, – мямлил я, с трудом подбирая слова. – Чтобы Ула… как тогда… чтобы увидеть опять… тот чудесный мир.

– Вот и скажешь им про это, – уверенно перебила меня Ирина. – Будем начинать. Это еда для них. Ты должен положить ее в костер, когда я дам знак. А потом смотри, как огонь ее примет. Если разгорится –значит, Чургиран приняли твое подношение. Если скатится и будет лежать несожженная, значит, что-то им не понравилось. Все это важно.

Я бегло взглянул на Улу, которая сосредоточенно думала о чем-то своем. Поджав ноги и закутавшись в шубку, она водила ладонью по скамейке, будто гладила котенка. Мне стало спокойнее… может, она меня вытащит, если что-то пойдет не так. И мысленно усмехнулся: «И как же это маленькая девочка вытащит меня – эдакого амбала в рванье?..» В ожидании моя грудь сжалась страхом. Вспомнился Борисенко. Почему же он не появляется?!

– Хватит мыслеблудить. Наблюдай…

Ирина начала ритмично постукивать большим пальцем в бубен и протяжно засвистела, будто призывала кого-то. Казалось, свист не затухал, а, рассекая воздух, словно невидимая леска, как бы зависал в пространстве еле заметными паутинками. С каждым ударом звук бубна сливался в один монотонный гул и усиливался нескончаемым эхом. В него вплетались нашептывания на неведомом мне шипящем языке. Я зачарованно смотрел на происходящее сквозь клубы дыма.

«Яникла, думай, как ты говорить потом, когда тебя спросить Чургиран», – в голове четко возник голос Улы.

«Я… Я не знаю, чего хочу…»

«Что ты хотеть быть главное, ты ответ давай сейчас», – ответила Ула в моей голове на ломаном русском. – Домой можешь хотеть… Или увидеть, как ты умереть… Ты ответь потом… Чургиран рядом уже…»

«Не знаю. Много хочу… разного…»

Ирина произносила какие-то слова, обращаясь к огню. Комната будто светилась неестественным светом, полупрозрачные сиреневые и ультрафиолетовые шарики, как мыльные пузыри, выступали из стен, пола или потолка, надувались и лопались, уступая место новым светящимся пузырям.

«Яникла, ты сейчас смотреть, не поворачивай лица… Смотреть так на дверь, там есть Чургиран. Он приходить сейчас. Не поворачивай лица, смотреть вбок только».

Боковым зрением я скорее почуял, чем увидел, что в комнате у выхода проявился силуэт человека в высокой шапке. Я пригляделся. Это была не шапка, а столб, из которого проступали лица и морды животных. Они кривлялись, выпячивались и исчезали в волнистой ткани. Лицо в странной шапке смотрело на меня и улыбалось. Было в нем что-то квадратное, рубленое, будто его собирали из обкатанных кубиков. Силуэт расплывался и вновь собирался кубиками с серебристым свечением. От видения по мне побежали мурашки, руки парализовало. Дым щипал глаза.

– Скажи, кто ты и откуда, – голос Ирины тихо втек в мою голову. И я, как в дреме, мысленно произнес свое имя, а после добавил, что пришел из другого времени.

Лицо с шапкой кивнуло.

Ирина знаком показала, что мне надо положить приготовленную еду в костер.

«Яникла, когда ты положить еда в костер, скажи Чургиран, что ты хотеть. Это важно. Скажи в голове, говорить ртом не надо. Только так он тебя слышать. Только слова в молчании слышать Чургиран…» – теперь это был голос Улы, упрямо входивший в мое обескураженное сознание.

Серьезность момента, имеющего отношение к моей судьбе и моему истинному желанию, надавила с такой силой, будто я предстал перед судом Всевышнего. Мысли напуганными антилопами метались между вариантами ответов. Я подбирал слова… Все было неловким, неточным, словно ненастоящим. Мелькали картины скифского мира вперемешку с картинами моей прошлой жизни в цивилизации. Двоякость реальности рвала психику. Одна жизнь противоречила другой. Я застыл в пространстве, где отрицалась идея какой-либо жизни вообще. Казалось, не было ни судьбы, ни желаний, ни моего рождения… Даже смерть теперь казалась чем-то неважным. Мое ощущение собственного «я», как свечка, горело тусклым язычком в межзвездном пространстве. Она могла погаснуть от легкого ветерка в любой момент. Все застыло, вокруг не было ни воздуха, ни ветра… Вообще ничего не было. Только мириады далеких колышущихся звезд вокруг… Наверное, такие же бедолаги, как и я, своими свечками мерцают в пустоте. И нет у нас никаких желаний, одно только непонимание, чего же хотеть в этой пустоте. Моя свечка стала потухать. Я испугался, что, как только она погаснет, я и сам превращусь в слепую темноту.

«Ну уж нет! Я хочу видеть… Я хочу видеть все… хочу видеть невидимое», – в панике я никак не мог сформулировать свое желание ясно, одной фразой.

– Повторяй за мной: «Кха эдэ амнэ кутлу… Кха эдэ амнэ кутлу», – спасательной веревкой из ниоткуда прозвучал спокойный голос Ирины, за который я мысленно ухватился.

– Кха эдэ амнэ кутлу… – я старательно выговаривал каждую букву, боясь перепутать слова. – Кха эдэ амнэ кутлу… Кха эдэ амнэ кутлу…

С этими словами я аккуратно положил кусочки мяса и сыра в костер. Они вспыхнули неестественно ярко и тут же сгорели. Силуэт кивнул головой в знак согласия. Казалось, что его лицо и лица на его длинной шапке улыбаются. Но этого я уже почти не видел. Жар и запах горелого мяса ударили мне в нос, погрузив в забытье. Накопившаяся за зиму слабость, которую я прятал за бравадой, вдруг упала тяжелой копной сена и придавила меня. Я не мог пошевелиться. Сознание уходило. Падая, я лишь успел подумать о том, чтобы мое тело не рухнуло в огонь и не сгорело вместе с подношением.

***

Очнулся я утром на полу, укрытый шкурой. Голова ныла. Передо мной на маленьком резном столике стояла моя железная кружка с травяным чаем. Ягодки брусники всплыли и разбухли от кипятка. Бессмысленно разглядывая, как они образуют в чае островок, я пытался вспомнить, что же произошло со мной вчера.

– Живой? – Ирина подошла к полуслепому окну так, что ее стало лучше видно. Пучки травы покачивались под потолком. В избе было прохладно: видимо, еще не затопили как следует очаг.

– Вроде да… а что этот… Чугуран… Чураган, как там его… Что он решил? Будет помогать?

– Не он решил, а ты сам решил, это же твой дух. Твой Чургиран. Твое многоликое нутро. Только оно и знает, чего тебе на самом деле хочется. Мы его пригласили, чтобы ты, точнее – твое «я», твоя манишья… с ним познакомился.

– И что? Я сказал ему, что я хочу?

– А ты и не понял? – Ирина едва сдержала смех. – Ты сказал, что хочешь видеть невидимое… Вспоминай.

– Ну…

– Вот это и есть твое истинное желание. Теперь с тобой можно о чем-то разговаривать. Ты стал серьезным человеком, у которого есть истинное желание, а это редкость для большинства людей, – в ее голосе сквозил сарказм.

С немым вопросом я посмотрел на Ирину.

– У каждого человека есть дух, который ведет его по дороге жизни. Но не всякий имеет с ним контакт. Он одновременно может быть и духом твоего предка, и просто существом, заинтересованным в чем-то. Чургиран многолик. Он есть ты и не ты одновременно. Понятно? Ты вернулся в скифское время. Хотя мог бы остаться у себя, разъезжать на машине по Алтаю и есть шоколад. Почему ты вернулся?

– Ну… Не знаю. Что-то позвало меня обратно.

– Твой Чургиран позвал. Теперь ты его увидел. И попросил его…

– О чем?

– Дуралей! Ты попросил его, чтобы он научил тебя видеть невидимое. Не имей ты никакого желания, он бы прошел мимо. Ты был бы для него прозрачным, незначительным. Очень важно чего-то хотеть по-настоящему. Тогда становишься видимым для духов.

– А?.. Да-а, – я путался в мыслях, –а эти слова «кха эдэ» – это что? Заклинания какие-то?

– На языке магэ это означает «поднимите мне веки». Помнишь, как у Гоголя? Особые слова. Ты попросил своего Чургирана поднять тебе веки. Чтобы ты смог увидеть невидимое.

– Это я попросил? – осекся я.

– А кто же еще? И ты будешь видеть невидимое… Может быть, если пройдешь свой путь. Ты только встал на тропу, а дойдешь до конца или нет – зависит от тебя. Все люди живут с опущенными веками – ничего не видят. А у тебя появился шанс… Другой вопрос – что ты увидишь в этом невидимом.

– Поднимите мне веки… Вот те на… – пробормотал я и отхлебнул чай. Брусника кислинкой обожгла мне небо.