Читать книгу Увидеть Ассу. Книга вторая - - Страница 5

Эта история произошла в 1993 году в небольшом научном городке под Новосибирском.

В одной лаборатории одного секретного института присутствующие замерли в молчаливом оцепенении, наблюдая, как Мария Антоновна, доктор психологии, появляется из зеркальной капсулы в странном состоянии. Солидная женщина выглядела очень нелепо. Обхватив руками объемные груди, она зыркала глазками с хитрым прищуром и, причмокивая губами, капала слюной себе на лацкан пиджака. Ее без сопротивления вынули из зеркальной установки и усадили в кресло-каталку.

– Аля хер ком аля хер… – глядя на пострадавшую, тихо произнес Толик Соколов, молодой техник-лаборант, сидевший возле установки в белом халате. Казалось, он нарочно коверкал французское произношение. Никто не обратил на слова Толика внимания: все думали о грядущих последствиях.

Иван Остапович Фофанов, старший руководитель эксперимента, осадив всех фразой «Никому ни слова!», выкатил Марию Антоновну из «Зазеркалья» –так на институтском жаргоне называлась лаборатория, где проводились эксперименты с зеркалами Козырева. Эти зеркала представляли собой металлическую капсулу цилиндрической формы, величиной с автомобиль, с зеркальным напылением внутри и снаружи. Капсула, которую для простоты называли «зеркалом», была снабжена электромагнитными экранами, которые как бы заворачивали человека в непроницаемый кокон и «отключали» от воздействий внешнего мира. Предполагалось, что существует некое ментальное поле вне времени и пространства, где с помощью «зеркала» испытуемый может получить уникальный опыт – например, увидеть прошлое и будущее, или даже принять информацию из космоса.

Ученые старались заглянуть за грань обыденного с особой страстью. Они хотели получить чудо, измерить его приборами и понять, как оно устроено. В Зазеркалье регулярно проходили эксперименты со студентами и обычными, ничего не подозревающими гражданами. После опыта испытуемых просили рассказать о видениях в капсуле, и те с удовольствием соглашались. Но увы –рассказы эти никак не могли претендовать на научную объективность, ибо сильно отличались друг от друга.

И вот, чтобы разобраться в этом вопросе раз и навсегда, в лабораторию направили доктора психологии. Она должна была определить реальные возможности капсулы. Но что-то пошло не так…

Идея зеркальных капсул принадлежала Николаю Козыреву, астрофизику из Ленинграда. Он впервые стал рассматривать время как энергию и искал способ это доказать. Еще в 50-х годах Козырев спроектировал установку. Но изготовить ее ему не позволили, считая его взгляды ненаучными. После смерти Козырева весь его архив тайком перевезли в Сибирь, в маленький научный городок, который начали строить после войны. Городок обрастал новыми институтами и обживался молодыми учеными, бежавшими в Сибирь от интриганства и карьеризма столичной науки. Здесь, как они шутили, прогрессивные умы могли спокойно заниматься познанием мира за государственный счет. Энтузиазм ученой молодежи ловко расщеплял атом и делал другие смелые научные открытия на благо человечества…

Но однажды в этот городок пришла тайная директива из Москвы –проверить практикой запрещенные эзотерические идеи. Руководство страны допускало, что материализм не полностью описывает реальность. Так появился особый Институт. Его сотрудники искали и систематизировали факты, не объяснимые с точки зрения официальной науки. А после думали, как применить это знание для защиты государства. Было серьезное опасение, что недружественные американцы тоже занимаются подобными исследованиями. Существовал риск, что они первыми найдут «секретную дверь» в сверхреальность и нанесут удар, откуда его никто не ждет. Так называемая «холодная война» была все-таки войной. А на войне как на войне. И надо быть готовым к любым неожиданностям.

В Институт попадал не каждый. Существовал специальный комитет, который следил за секретностью всего и вся, в том числе и за подбором персонала, вплоть до уборщицы. Комитет подчинялся непосредственно высоким чинам из Москвы. Его представители присутствовали в каждой лаборатории и следили за ходом каждого эксперимента. Они делали загадочные пометки в блокнотах и многозначительно молчали. Ученые настолько к ним привыкли, что перестали их замечать.

– И что теперь? – нарушил неприятное молчание лаборант-оформитель Алексей, в обязанности которого входило зарисовывать «по горячим следам» услышанное от испытуемых. Он был робок и худощав. Белый, не по размеру огромный халат висел на нем нелепой простыней, в складках которой терялись пуговицы и обвисшие карманы.

– Поживем, посмотрим, – невозмутимо ответил комитетчик Сергей, молодой парень спортивной наружности, точными движениями сворачивая шнур магнитофона. Фраза «никому ни слова» его не касалась. Все понимали, что о Марии Антоновне скоро станет известно начальству. По какой-то странной традиции у всех комитетчиков было имя Сергей. Среди ученых оно стало нарицательным и обозначало лиц, бесполезно присутствующих при любой деятельности.

– Будь спок, амигос… Откачают нашу Антуанетту, будет как новенькая. Щ-щ-щас укатят ее к целителям, те воткнут иголочки куда надо, и мозги встанут на место, – у техника-лаборанта Толика Соколова всегда все было просто и понятно. Что машину починить, что человека – без разницы. Толик был похож на солиста одной популярной рок-группы и специально носил такие же усы. Умение ввернуть в диалог французские словечки придавало ему еще больше импозантности.

Молодые сотрудники и лаборанты всегда находили возможность посплетничать. И делали это зачастую в пику комитетчикам. Слухи кочевали по лабораториям, возбуждая воображение и обрастая подробностями. Порой было трудно понять, правдивы ли они. Ведь чудеса в Институте – дело заурядное.

– Ты, Леша, наверное, не в курсе… – прошептал Толик, подавшись вперед, чтобы можно было говорить вполголоса, когда они остались в Зазеркалье одни. – Поговаривают, что в стенах Института живет дух женщины… Может, ведьмы… вроде как она работала здесь, а потом… потом умерла… Но не до конца.

– Как не до конца умерла? – изумился Алексей.

– Кто бы знал… Но иногда то свет в лаборатории сам загорится, то упадет что-то… Или вот установка вдруг возьмет и не заработает… а потом сама починится… При этом слышно, как кто-то говорит… женским голосом… а слов не разобрать. Те, кто постарше и давно здесь работают, предпочитают помалкивать. Говорят, они знают, кто она, многие работали с ней… Знают, но молчат.

– Так может, из-за нее эта история с Антуанеттой?

– Может… А может, и что другое… Тут нечистой силы хватает – на всех этажах колдуют потихоньку… Monde invisible ¹.

– А Фофанов что?

– А ничего… Le grand secret ². Тут, бывало, люди пропадали, и это как-то заминали. Был человек – и вдруг нет его… испарился. Вроде как в параллельный мир ушел. А с катушек слететь – дело вообще не хитрое… Можно сказать, рядовой случай в нашем Институте. Мозгами познаем непостижимое, вот они и ломаются… мозги-то эти… Расходный материал… Так что ты поосторожнее… силь ву пле, как говорится. Поберегись… не суй голову куда попало.

¹ Monde invisible – Невидимый мир (фр.)

² Le grand secret – Большой секрет (фр.)