Читать книгу Человек с мешком - - Страница 7

– Юрка, просыпайся! Очнись, Юрка!

Мотылёв с усилием открыл глаза. Над ним стоял Мишка Петрусёв, и тряс его за плечо. Замычав, Юрий схватился за голову и сел. Мир переставал кружиться и обретал очертания. Над головой было жаркое солнце и кудрявые облака, землю на пару сотен метров вокруг устилала сочная трава с полевыми цветами вперемешку, неподалёку протекала речка, изгибаясь у невысокого холма с крутым обрывом. А на самом его краю громоздилась чахлое подобие на замок с кривой башенкой, нависающей над водой. И были дети, человек десять-пятнадцать. Все они стояли чуть поодаль и нетерпеливо рассматривали новоприбывшего.

– Мишка! – ахнул Юрий и принялся судорожно искать глазами Илонку. Нашёл. Девочка застенчиво переминалась с ноги на ногу, сцепив руки за спиной.

– Илона…

Вскочив на ноги, Мотылёв обнаружил, что возвышается над всеми ребятами. Растерянно осмотрев свои руки, он коснулся щетины на своём лице. Он был взрослым. Не так, как во снах. Но почему? Юрий перевёл растерянный взгляд на друзей.

– Юра, зачем ты здесь? – тихо спросила Илонка, сделав несколько шагов навстречу. – Ты хоть понимаешь, что наделал?

Но что ещё ему оставалось?

Остаток дня Мишка с Илонкой показывали ему окрестности и Гнездо, как местные обитатели называли ветхое строение, и постепенно вводили его в курс дела. А дела здесь обстояли не очень. За видимым благополучием их жизни скрывалась невозможность покинуть это место и, что самое скверное – дети иногда погибали.

Друзья рассказали Мотылёву о загадочных чудовищах из окрестного леса, что выходили по ночам, когда стояла полная луна. Их никто никогда не видел, но все слышали, как они скребутся в старую каменную кладку и дышат под окнами. Умерших находили в комнатах без видимых повреждений, но в их глазах навсегда отпечатывался ужас.

Хоронили ребят у ручья за старой мельницей, где земля с лёгкостью поддавалась лопате. У всех смертей было ещё нечто общее – на утро окна в таких комнатах оказывались распахнутыми настежь. Янка – старейшая из всех обитателей Гнезда даже сделала предупреждающие надписи в каждом помещении. Прямо на стенах под узкими подоконниками ярко-красной краской она аккуратно вывела: «Не открывай окно! Что бы ни случилось!»

На окне в комнате, которую ребята отвели Юрию, была сломана задвижка. Закрывалось оно простой киянкой, продетой в ручки-скобы. Чтобы деревянный молоток не выпал, его закрепляли резинкой для волос. «Нужно задвижку наладить, – подумал Мотылёв. – А то как-то легкомысленно выглядит».

Внутри Гнезда повсюду были балочные потолки с открытыми наружу пыльными стропилами. Когда-то их хорошо декорировали, но сейчас былая роскошь рассыпалась на глазах. Стены были облицованы деревом, либо закрыты выцветшими гобеленами. Мебель напоминала готику: высокие двустворчатые шкафы, буфеты на высоких ножках, высокие спинки стульев и кроватей, похожие на старые крепости и соборы. У единственного входа под самым потолком была рельефная надпись «Non plus ultra», прям как на Геркулесовых столбах. Латынь, гляди-ка ты. Какая-то заколдованная Италия или что?

Никто из детей не помнил, как они здесь оказались. О жизни до Гнезда у них оставались лишь смутные обрывочные воспоминания. Только пухлая неуклюжая Янка считала, что успела побыть взрослой, но ей никто не верил. Она была самой тихой из детей. Грустные глаза почти без бровей. Две рыжие косички в каральку и выцветшие бантики.

Здесь каждый ребёнок имел свои обязанности. Одни ловили рыбу, ходили в лес за ягодами и грибами, собирали хворост, другие трудились на огороде в небольшом дворике, третьи поддерживали чистоту и порядок. Предположив, что в лесу можно было бы наловить дичи для жаркого или насобирать яиц из птичьих гнёзд, Юрий вызвал у ребят большое смущение:

– Не, жалко их, – замотал головой белобрысый Тришка. – Нехорошо как-то получается.

– А рыба? – удивился Мотылёв.

– Ну это совсем другое, – деловито махнул рукой лопоухий Яшка, его закадычный товарищ.

«Вот сроду не постился, а придётся, видимо», – удручённо подумал Юрий и больше эту тему не поднимал.

Купаться в тёплой речке дни напролёт было одно удовольствие. Девочки любили собирать цветы и плести венки. Иногда, подкравшись к какому-нибудь мальчишке, они надевали ему цветочную корону и убегали врассыпную. Жертва недовольно ворчала, озираясь: не видел ли кто из пацанов такого позора. Юрий блаженно улыбался, наблюдая за ребятами. Казалось, он попал на заслуженный отдых после долгих лет отчаянных попыток найти своё место под солнцем.

Но вскоре ему стало понятно, что каждый новый день был словно тень дня вчерашнего – безмятежен и короток, пока не опускалась тьма. Время словно замерло здесь, в стране вечного детства, располагая к поиску развлечений. Тогда Мотылёв начал изо всех сил сопротивляться дрёме, каждое утро заставляя себя искать выход из обиталища потерянных детей, несмотря на дружные уверения в бесполезности затеи.

«Возможно, у меня получится, ведь я единственный взрослый тут», – думалось ему. Но всякий раз, когда Юрий достигал невидимого предела, равного примерно полутора тысячам шагов, он внезапно появлялся прямо перед Гнездом. Это место точно было заколдованным. Похоже, ребята правы. Отсюда действительно не было выхода. По крайней мере, явного.

– Прямо как Алиса топчусь здесь! – сердился Юрий. – Спасатель Мара… то есть, Малибу, дери тебя за ногу! Сперва плавать научись, потом в воду лезь!

Вечером все вместе собирались для игр. Их были сотни! Каким-то необъяснимым образом ребята знали все-превсе традиционные детские забавы мира – от «Агалматы» до «Я вижу». И только одна игра неизменно повторялась изо дня в день, завершая время потехи – «Учелли».

Перед её началом каждый мазал себе лоб и щёки сажей из каминного очага, затем водящий садился на землю и закрывал глаза ладошками. Остальные водили вокруг него хоровод и пели:

Птички в клетке, встаньте в круг,

Но не улетайте.

Если вдруг умрёт ваш друг –

Без него играйте.

В чаще леса – детский дом:

Птички, чао-чао!

Ворон кружит над гнездом –

Страшный Барабао.

Живодёра провести –

Не проста задача.

Чтобы ноги унести,

Всем нужна удача.

Ты лицо своё умой

Сажею печною.

Кто же, кто же за тобой,

Прямо за спиною?

На последней строчке хоровод останавливался, и водящий должен был угадать того, кто оказывался сзади. Юрий пачкать лицо отказался.

– Для чего нужна сажа? – спросил он у тихой Илонки.

– Не знаю, но такие правила игры, – сказала она.

– Нельзя разве поменять правила? – удивился Мотылёв. – Кому охота ходить чумазым? И что ещё за Баобабо?

– Кто-то вроде Буки, наверное, – грустно пожала Илонка плечами. – Кто-то плохой. А если правила поменять, это уже совсем другая игра будет. Скажи, а ты помнишь, как выглядит моя мама?

– Ну, она такая… я… это, ну… – взъерошил Юрий волосы.

– И я не помню. И Миша свою позабыл.

– Я что-нибудь обязательно придумаю, – прошептал Мотылёв.

Илонка молча стояла, опустив голову, лишь пальцы её судорожно сжались на мгновение. В груди как-то страшно защемило, казалось, что весь воздух здесь пропитался безнадёгой. Юрий опустился перед Илонкой на корточки, положив ей руки на плечи и слегка встряхнув:

– Ты слышишь? Я вытащу всех нас отсюда! Обязательно!

– А получится? – сглотнула Илонка ком в горле. – Нам пора в дом, оставаться снаружи опасно.

Спал Мотылёв плохо, всё время прислушивался к каждому звуку за окном и размышлял о тайне печной сажи и этого Бабао… Барабао. Гугл помочь ничем не мог – сотовая связь тут отсутствовала.