Читать книгу Ярость пламени. Клятва четырех - - Страница 11

Солнце поднялось над горизонтом, заливая бухту янтарным светом. Воздух у пристани пах солью, свежим деревом и смолой. Колёса кареты катились по гравию, а Вирена смотрела в окно, где мелькали дома, лавки и слышались первые крики торговцев. Край её тёмно-зелёного дорожного плаща с серебряной вышивкой мирно лежал на мягком диване. Сарем сидел напротив, скрестив руки на груди, но взгляд всё время возвращался к ней. Не к императрице, а к женщине, рядом с которой хотелось забыть обо всех проблемах.

– Ты напряжена, – сказал он тихо.

Вирена улыбнулась, не отрывая взгляд от меняющегося пейзажа за окном.

– Я в ожидании. Каждый корабль – это выбор. И мне нужно не ошибиться с ним.

– Ты ещё ни разу не ошибалась, – отозвался он спокойно.

Она отвернулась от окна, пальцы невольно перебирали край плаща.

– Этот выбор не о нас двоих. Он о том, как будут видеть нас союзники. И враги.

Он протянул руку, коснулся её пальцев и прижал их к губам.

– Я горжусь тобой.

Дорога тянулась почти весь день. Колёса мерно постукивали, воздух дрожал от стрекота цикад, пахло гарью и пылью. К обеду трава по обочинам сменилась песком, и впереди открылся вид на бухту. Верфь лежала в низине между скалами: настилы уходили в воду, рабочие тянули канаты, а стук молотков отдавался эхом.

Карета остановилась. Сарем помог Вирене выйти, и в лицо ударил тёплый ветер с запахом моря. Вскоре к ним поспешил хозяин верфи Ролан, крепкий мужчина с загорелыми руками и усталым, но гордым лицом.

– Ваше Величество, милорд, – поклонился он. – Рад приветствовать. Всё готово.

Их повели вдоль рядов. Корабли стояли в полутьме навесов, каждый со своим характером. Один был быстрым, но лёгким. Другой грузным и надёжным. Третий красивым, но неповоротливым. Ролан перечислял достоинства и недостатки, а Вирена слушала, не задерживая взгляд. Всё это было не то, что требовалось.

– У нас остался ещё один, – наконец сказал он тише. – Особенный.

Он махнул подмастерью, и гостей вывели к самому краю. Там стояло судно: чёрное, со скобами из бронзы, будто из тени и огня сплетённое. Корпус напоминал зверя, готового к прыжку, а корма была украшена пламенем.

– На него так и не нашёлся покупатель. – Ролан говорил почти шёпотом. – Но вчера ночью на корме появилось имя. Мастер клялся: корабль сам подсказал.

Судно слегка повернули, и на солнце проступили выжженные буквы: «Непокорный».

Вирена затаила дыхание. Сарем тихо наклонился к ней:

– Он твой. Даже не думай спорить.

Она шагнула ближе и коснулась борта ладонью. Древесина была холодна и крепка, как камень, но внутри будто отзывалась пульсом.

– Непокорный… – прошептала она. – Да, это его имя.

Сарем встал рядом. Она подняла голову, и глаза её вспыхнули решимостью.

– Пусть море и небо знают: отныне у Вестры есть «Непокорный».

Ролан поклонился низко, почти касаясь пола.

– Он послужит вам верой и правдой. Клянусь.

А Сарем едва слышно добавил ей одной:

– И я всегда буду рядом.

Вирена позволила себе секунду нежности, прежде чем снова стать Императрицей. Голос её прозвучал твёрдо, так, чтобы слышали все:

– Готовьте его к отплытию. Команда заберёт его сама.

В этот миг над бухтой пронёсся крик чайки, и Вирена почувствовала, как ветер ударил в лицо: свежий, дерзкий, свободный. Такой же, как их новый корабль.

– Принято, Ваше Величество, – кивнул Ролан. – Он будет не просто готов. Он станет вашим отражением на воде.

Сарем улыбнулся, словно вспоминая прошлое. Затем хлопнул хозяина по плечу:

– Покажи Императрице то место, где мы когда-то спорили, кто кого в море перетянет. Оно всё ещё стоит?

– Даже больше, – усмехнулся Ролан. – Теперь там летняя веранда. Только для тех, кто платит золотом и никогда не задаёт лишних вопросов.

Веранда стояла на вершине обрыва, словно парила в воздухе. Деревянный настил мягко скрипел под ногами, в перилах путалась виноградная лоза, а морской ветер приносил соль и запах смолы. В углу горела чаша с огнём, его пламя дрожало на ветру, отбрасывая рыжие блики на столы, накрытые простыми белыми скатертями.

Ролан проводил их до края и с улыбкой сказал:

– Здесь я когда-то понял, что полюбил этот берег навсегда. Думаю, вы тоже поймёте.

Он поклонился и ушёл, оставив их вдвоём вместе с горизонтом, что раскрывался во всю ширь.

Вирена стояла у перил. Ветер трепал её волосы, играл краем плаща. В груди шевелилось чувство не тревога, не радость, а что-то иное. Что-то похожее на начало.

Сарем налил вина, но пил медленно, словно в кубке был не напиток, а память. Она села напротив, подперев подбородок рукой.

– Расскажи про ту войну. – сказала она тихо. – Ты всегда уходишь от этой темы.

Сарем долго молчал, словно внутри боролся: сказать или оставить всё в тени. Его пальцы сжали кубок так сильно, что стекло тихо звякнуло о стол. Потом он отставил его в сторону.

– Тринадцать лет назад… – начал он, стиснув зубы. – Мне было примерно, как тебе сейчас. Командование свалилось на меня не потому, что доверяли, а потому что других не осталось. Все офицеры погибли или сбежали.

Он резко поднялся, прошёл к перилам и упёрся руками в дерево.

– Варвары шли стеной. Их было втрое больше. Они верили, что сами боги ведут их очищать землю. Их огонь не грел, а жёг. Деревни исчезали, людей не щадили. Мы вязли в грязи, дожди не кончались. Чёрный Перевал… – его голос стал хриплым, дыхание сбилось. – Мои люди кричали и падали. Геран… – он сжал кулак и ударил им по перилам. – Закрыл меня собой. Я слышал его хрип. Он хотел что-то сказать, но лёгкие уже были в крови.

На миг он замолчал. Лицо оставалось напряжённым, но плечи дрогнули.

– С той ночи я практически не спал, – произнёс он глухо. – Война не прощает снов.

Он отвёл взгляд на море. В закатных отблесках вода светилась огнём, и глаза Сарема стали мягче.

– Тогда я впервые увидел Ткачей. Они не были такими, как сейчас. Дикие, непокорные, с глазами зверей. Им никто не смел приказывали, их вёл только Зов. Они ворвались в ряды врага туда, где обычные солдаты бежали бы. Я испугался… но понял: без них мы бы пали. Они были прекрасны. Мощные воины с демонами внутри. С того времени используя свои связи я собирал всё, что мог о них: донесения, слухи и обрывки новостей. Всегда искал в них что-то своё.

Он снова повернулся к ней, и голос его изменился. Ожесточённость ушла, остался человек, который держал в руках не армию, а собственное сердце.

– Потом пришло донесение о девочке, найденной после песчаной бури. Никто не верил, что можно выжить в ней. Но ты выжила. Как мне кажется, именно тогда твой демон впервые дал о себе знать. По какой причине, мне не известно.

Он усмехнулся почти смущённо.

– Сначала я следил за тобой из отчётов. Как прошел твой ритуал, как проходили твои тренировки. Но потом понял, что жду и радуюсь каждой вести о тебе. Любой мелочи. Ещё раньше, чем увидел тебя в живую. Когда узнал, что ты разрушила крепость, защищая своих, я приказал: срочно вернуть тебя в столицу любой ценой, чтобы Совет не добрался до тебя первой.

Сарем провёл ладонью по лицу, будто хотел скрыть эмоции, но не смог. Его взгляд задержался на ней, и в нём уже не было ни тени, только мужчина, позволивший себе сказать правду.

– Забавно, – тихо сказал он. – Первое, что я выбрал не ради долга, а ради себя. И это оказалась ты.

На веранде жил будничный вечер. Купцы лениво спорили о цене товаров, музыканты перебирали струны, а служанка, улыбаясь, ставила на стол кувшин с вином. Всё выглядело обыденно, почти сонно. Даже ветер, казалось, потерял остроту, превращаясь в мягкое дыхание моря. Вирена слушала рассказ Сарема, кивала, но в груди у неё натягивалась тонкая струна тревоги. Будто за этим светом пряталась тень, готовая шагнуть.

В дальнем углу веранды два купца внезапно опрокинули стол, посуда и вино пролились на пол. Девушка-официантка попыталась выскользнуть, но один из мужчин, бешено дыша, выхватил нож и полоснул второго по горлу. Брызнула кровь, заливая скатерть и белый передник девушки. Мир застыл на секунду, но не для Вирены. Нападавший поднял голову: его глаза были пустыми, словно выжженными изнутри. Рот скривился в неестественной гримасе, и чужим, нечеловеческим голосом он прорычал:

– Ты выбрала его?!

Он рванулся к девушке. Вирена, не думая, перехватила официантку за локоть и рывком отдёрнула к себе. Свободной рукой схватила ближайший стул и выставила его вперёд, как щит. Нож со скрежетом врезался в дерево, оставив глубокую борозду. От стула запахло гарью и кровью. Сарем уже оказался рядом. Его пальцы сомкнулись на запястье нападавшего, выкручивая нож с такой силой, что тот завыл по-звериному. По залу прокатился холод.

– Назад! – бросила Вирена, заслоняя девушку. – Всем отойти!

Нападавший вырвался, бросился снова, но Сарем коротким рывком ударил в запястье, нож звякнул о каменный пол. В тот же миг двое Ткачей Боли, словно возникнув из воздуха, вцепились в противника: один схватил его за плечо, другой подсек ноги. Купец рухнул, но и на земле извивался, рычал, словно одержимый.

– Держите, – приказала Вирена. – Это не человек сейчас.

Нападавший вдруг затих, и чужой голос прохрипел сквозь его губы:

– Вы не спасётесь. Как не спасли тех, кто был до неё.

Вирена и Сарем обменялись быстрым взглядом. Фраза, как метка. Толпа зашумела, люди в панике спешили к выходу. Кто-то бормотал молитвы, кто-то уводил детей. Слуги хватали из-за столов посуду, лишь бы унести хоть что-то. В этом хаосе один человек в тёмном плаще скользнул к двери. Он двигался слишком уверенно, слишком плавно. На миг свет коснулся его лица: тонкая улыбка, острые, нечеловеческие зелёные глаза. И тут же он исчез в ночи. Вирена резко повернулась в его сторону, но уже никого не было.

Когда зал опустел, Вирена поставила стул на место и впервые позволила себе вдохнуть глубоко. Демон внутри шепнул, холодно, но почти с усмешкой: «Вот теперь, Пепелка, у нас начинается настоящее плавание. Кто-то проверяет тебя. Проверяет твой берег».

Она не ответила. Только глаза её вспыхнули огнём. Тем временем Ткачи склонились над телами. Один, присев на корточки, осторожно разжал руку первого купца.

– Видите? – негромко сказал он. – Ногти вжаты в ладонь. Он умер не от ножа, а от ужаса. Но в глазах страха нет. Там пустота. Будто душу вынули, оставив оболочку.

Второй Ткач, наклонясь над телом второго купца, резко отпрянул. Тело на глазах серело и усыхало, пальцы скрючивались, кожа трескалась, словно пергамент. Покрыв все тело чёрными пятнами, как плесень.

– Это не яд, – сухо бросил он. – Яд убивает иначе. А здесь его выжгли изнутри. Душу вытянули, тело обмякло. Видите? – он коснулся пальцем щеки, и та осыпалась пылью. – Его опустошили, будто кто-то пил силу прямо изнутри.

Ткач поднялся, вытирая пальцы о плащ, и обратился к Вирене:

– Такую магию я видел только раз. На границе с варварами. Но здесь… здесь работа тоньше. Это не нападение ради грабежа. Больше похоже на послание. Кто-то проверяет нас, Ваше Величество.

Вирена смотрела на мёртвые тела, и в её взгляде не было ужаса.

– Перекрыть улицу, – твёрдо сказала она. – Обыскать каждый угол. Ни одна душа не должна уйти без нашего ведома.

Ткачи молча кивнули, расходясь по залу. Сарем, поднимая клинок, сказал вполголоса:

– Кто-то играет с нами. Похоже, мы тут задержимся. Пойду договорюсь о комнатах.

Вирена кивнула ему в ответ и повернулась к дрожащей девушки-служанке и тихо сказала:

– Всё хорошо. Ты под нашей защитой.

Когда тела убрали и в трактире стало немного тише, Вирена мягко взяла официантку за плечо и жестом пригласила пройти в маленькую кухню. Девушка дрожала, бледная, руки сжимали уголок передника так, что костяшки побелели. Внутри всё ещё пахло гарью и кровью, но здесь, вдали от чужих глаз, можно было выдохнуть.

Вирена не села, но встала рядом, чтобы быть выше лишь на полшага и не давить. Лицо её было спокойным, взгляд внимательным.

– Как тебя зовут? – спросила она негромко.

– Ирса, Ваше Величество, – выдохнула девушка, всё ещё не глядя в глаза.

– Ирса, посмотри на меня, – мягко, но твёрдо попросила Вирена. – Ты сейчас в безопасности, всё позади. Никто не причинит тебе вреда. Я хочу знать, что произошло. Всё, что сможешь вспомнить.

Девушка медленно подняла глаза. В них был не просто испуг, а первородный животный страх.

– Я… не знаю, – начала она сбивчиво. – Они часто спорили. Тот, что с ножом… он всегда был мрачнее. Но сегодня утром он выглядел странно. Говорил сам с собой, не слышал меня, будто был не здесь. Потом… когда случилось это… – её голос сорвался, глаза стали мокрыми, – он посмотрел на меня, и в глазах… я увидела только чёрную пустоту. Будто он совсем не человек.

Вирена кивнула, позволяя ей говорить дальше.

– Когда он бросился, я почувствовала… не страх, а холод. Как будто кто-то коснулся моей кожи изнутри. И этот голос… это был не его голос! Он никогда так не говорил. Я… думала, что умру, но вы… – Ирса внезапно зарыдала, но слёзы были не только от ужаса, в них было облегчение.

Вирена подождала, пока она успокоится, и только тогда осторожно спросила:

– Раньше ты что-нибудь подобное видела? Странные люди? Знаки? Может быть, кто-то говорил тебе что-то необычное?

Девушка отрицательно покачала головой, всхлипывая.

– Только… один человек в капюшоне сегодня утром оставил мне монету на счастье. Лица я не видела. Я не придала значения. Она странная… холодная, будто изо льда. Я оставила её в подсобке. Могу показать.

– Принеси, – спокойно велела Вирена. – И никому больше не говори об этом. Всё хорошо, Ирса. Ты выстояла.

Девушка, всё ещё дрожа, поспешила в соседнее помещение, чтобы отыскать странную монету. Вирена осталась наедине с собой и своим внутренним жаром, уже зная: всё, что случилось, без сомнений, было не случайно. Кто-то оставил метку. Кто-то проверяет их на прочность. Демон внутри прошептал:

«Теперь у тебя есть след. Лови его, Пепелка. Не отпускай».

Через пару минут Ирса вернулась, всё ещё бледная, но уже собранная. По её походке было видно, что ей важно выполнить поручение до конца. В руках у неё лежал небольшой кожаный мешочек. Она дрожащими пальцами раскрыла его и достала монету. Монета была непривычной: не блестящая, а мутно-матовая, с холодным голубым отблеском, словно её вырезали не из металла, а из застывшей воды. При свете фонаря на тусклом, ледяном металле чётко проступил знак – пять вытянутых звёзд, сложенных в круг, будто их стягивал невидимый узел. В следующую секунду сердце Вирены сжалось. Этот символ, тот самый, что был на пропавших караванах, когда Карвен и Элва чуть не погибли. От монеты шёл настоящий холод: даже на расстоянии вытянутой руки она чувствовала, как в комнате внезапно стало прохладнее.

– Я раньше таких монет никогда не видела. Когда я держу её в руке, у меня сразу застывает сердце. И… мне не хотелось её брать, – прошептала Ирса, глядя на монету с подозрением.

Вирена кивнула, и, наконец, осторожно взяла монету в перчатку, не касаясь голой кожей. В этот момент по её пальцам пробежала ледяная дрожь, и в висках будто что-то резко зашептало: не словами, а эхом чужого намерения. Внутри, едва уловимо, демон подал голос:

«Осторожно, Пепелка. Это не просто метка. Она пропитана странной древней магией. Будь настороже».

Вирена сжала монету чуть крепче, ощущая, как холод пробирается к самому сердцу, но взгляд её оставался твёрдым.

– Ирса, ты хорошо держалась. Теперь можешь идти отдыхать. Дальше мы сами разберёмся, – сказала она девушке. – Но если что-то странное ещё произойдёт, сразу скажешь мне. Или Ткачам.

– Спасибо, Ваше Величество. Если бы не вы, меня уже не было в живых. Я никогда не забуду вашей доброты и смелости.

Ирса поклонилась с облегчением, а когда вышла, Вирена ещё раз посмотрела на монету, поворачивая её в свете фонаря. Она быстро спрятала монету в карман плаща, лицо вновь стало холодным и собранным. Огляделась, будто проверяя: никто ли не заметил её реакции. Но все были заняты делом, только один Ткач мельком глянул на неё, словно почувствовал перемену.

– Сарем, – тихо распорядилась Вирена, уже выходя из кладовой. – Срочно найдите его и ко мне. Это касается не только сегодняшней ночи.

Внутри что-то дрогнуло, но не сломалось. Огонь стал ярче. Ночь уже сползла на город, окна трактира гасли один за другим, пока не остался гореть только свет в небольшой гостиничной комнате наверху. Вирена стояла у окна, в руке сжимая холодную монету, словно пытаясь согреться мыслью о том, что знает, с чем столкнулась. Сарем вошёл без стука, он давно уже знал, когда ей не нужны лишние церемонии.

– Ты звала, – негромко сказал он, закрывая за собой дверь.

Вирена развернулась, глаза её были полны тревоги, но голос звучал ровно:

– Посмотри.

Она протянула монету на ладони. Пять звёзд в круге тускло поблёскивали в полумраке, будто в них горел свой холодный свет. Сарем нахмурился, взял монету, покрутил в пальцах, задержав взгляд на знаке.

– Это он. Знак, – наконец произнёс он. – После исчезновения караванов с востока все следы пропали.

– Теперь этот знак снова появился, – тихо ответила Вирена. – Именно сегодня, когда мы приехали на верфь. Кто-то пытается открыто о себе заявить, и не прячется больше в тени.

Сарем присел на край стола, сжимая монету в кулаке. В его взгляде была не только тревога, но и сосредоточенность человека, который не верит в совпадения.

– Значит, им не важно, заметим мы или нет. Они уверены, что никто не остановит их даже здесь. Либо… хотят нас испугать.

Вирена медленно покачала головой:

– Не получится.

Она приблизилась, глядя ему прямо в глаза.

– Нам предстоит путь, а теперь и бой не только с тем, что ждет в море, но и с тем, что уже прокралось в Вестру. Сарем, это больше не просто дворцовые интриги. Мы столкнулись с чем-то совершенно другого уровня.

Он кивнул:

– Мы приготовимся. Удвоим охрану. Всем командирам дадим распоряжение предупредить людей: никого не подпускать близко к команде. Экипаж и Ткачи под особым присмотром.

Между ними повисла тяжелая тишина. Снаружи ветер хлопал ставнями, ночь была слишком холодной для середины лета.

– Ты не одна, – сказал Сарем, и голос его стал глубже, почти шёпотом. Он подошёл ближе, коснулся её плеча, а затем обеими ладонями мягко обхватил её лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза.

– Слышишь? – тихо сказал он. – Ты не одна, Вирена. Как бы ни сложилось – я с тобой. Я твой щит. Всё, что понадобится.

В этот миг между ними не осталось ни звёзд, ни угроз, ни завтрашнего страха – только его сильные, тёплые ладони, её дыхание и невидимая нить доверия, которую не разорвать ни демонам, ни судьбе. Вирена выдохнула, позволив себе на секунду стать просто женщиной, не императрицей.

– Спасибо, – ответила она, слабо улыбнувшись. – Знаю. И потому мне не страшно.

Он прижался лбом к её лбу, задержался так, просто рядом, без слов, в этой ночи, где вся их сила была в том, что они вместе.

Когда Вирена, наконец, уснула так тихо, почти незаметно для самой себя, Сарем долго ещё стоял у окна. Сон никак не приходил. Что-то ему не давало покоя. Ночь вползала в комнату, ветер тормошил занавески, где-то вдалеке шумели волны, и город затихал, готовясь к новому дню. Он смотрел на спящий профиль Вирены, на тёплый свет её дыхания, и в груди у него сжималось что-то знакомое и тяжёлое. Словно мир подбирался к тому рубежу, где всё, что ты знал, перестанет быть опорой. Сарем опёрся лбом о холодное стекло. Ночь за окном дышала тьмой, и только редкий огонёк факела на башне отсекал её тяжесть. Его губы чуть шевелились, слова были едва слышны: то ли молитва, то ли признание в пустоту:

– Огонь. Вода. Холод… И любовь. – Он сжал кулак, пальцы побелели. – Всё слишком близко. Слишком рано.

На стекле дрогнул его отражённый силуэт, и вместе с ним будто возникла тень прошлого. Воспоминание вернулось тихо, как шаг по скрипучему полу, из тех, что не стираются со временем. Лето. Старый дом на берегу моря. Сад, где жужжат пчёлы, деревянный стол, пропитанный солью и солнцем. Его дед, коренастый, с глазами, в которых жила мудрость, вырезает дощечку и вдруг кладёт ладонь на голову мальчика.

– Запомни, Сарем, – сказал он тогда, низким голосом, что пах и морем, и дымом, – мир держится не только на людях. Есть силы, что дремлют в его основании. Пока нечто великое не угрожает, они спят. Но однажды проснутся.

Мальчик слушал, затаив дыхание.

– Какие силы? – спросил он.

Дед усмехнулся, словно рассказывая тайну, за которую однажды могут казнить.

– Вода лечит. Мороз хранит. Свет указывает. Любовь зажигает. Но всё это – только круг. Без центра он рассыплется. И центр этот – огонь. Где есть настоящий огонь, тьма не войдёт.

Сарем тогда кивал, не понимая, но чувствовал: в этих словах больше, чем легенда. Его завораживала сама мысль о героях: свободных, решительных, кто рвался в бой. Он мечтал встать рядом с ними. А не слушать очередную лекцию про политику и экономику, или тетку Ренею, которая в очередной раз перечисляла достоинства идеального образа наследника рода Алвар, поправляя ему воротник рубашки.

Теперь, много лет спустя, он стоял у окна гостинице, и в памяти оживал запах дерева и летнего ветра. Он рукой поправил манжету рубашки и перевёл взгляд на Вирену, спавшую за его спиной. Прошептав почти неслышно, и только стекло, в котором отразились его глаза:

– Когда они соберутся все… она вернётся.

Он стоял так до самого рассвета, дыша медленно, будто пытался удержать в груди то знание, которое нельзя было произнести вслух.