Читать книгу Ярость пламени. Клятва четырех - - Страница 12

По возвращению во дворец Вирена и Сарем созвали ближний круг. Огонь в камине потрескивал, бросая тёплые отсветы на стены. Пахло дымом, кожей от старых кресел и лёгким вином. Сарем стоял у окна, спиной к комнате. За стеклом столица уже погружалась в вечер, её огни медленно загорались, как звёзды в озере. Он молчал в ожидании пока все соберутся. Виктория села ближе к огню, скрестив руки. Брат Оллен устроился рядом, нервно постукивая пальцами по колену. Либен застыл в пол-оборота у камина. Столен со своей сдержанностью, но с искрой в глазах, осматривал всех, будто снова собирал свою боевую свиту. Карвен с Элвой пришли вместе, но делая вид, что по отдельности. Она стремительно шагнула в тень, он держался на шаг позади. Вирена прошла к центру. Без плаща, в простой тёмной рубашке с широким поясом.

– Мы нашли знак, – без вступлений начала она. – Не случайный, не брошенный. Нам его оставили.

Она достала монету. С лёгким, почти певучим звоном металл коснулся деревянного стола, будто в этот миг рассёк не только воздух, но и само течение разговора. На тусклой поверхности монеты проступали пять звёзд, вытравленных с пугающей до одержимости точностью.

– Этот символ мы уже встречали, – сказал Сарем, всё ещё не оборачиваясь. – А теперь он в сердце верфи. Они оставили его на виду, как вызов.

Карвен присвистнул:

– Прямо под нашим носом?

– Явно специально для нас, – бросила Элва, не сводя взгляда с монеты.

Брат Оллен подошёл ближе, провёл пальцем рядом, но не коснулся:

– «Созвездие верных» – их боялись ещё с древних времен.

– Это всё старые сказки для детей. Нигде и никогда не было упоминания про этот орден. Лишь слухи, – сдержанно откинулся на спинку Столен, глядя на Сарема.

Тот наконец повернулся. Лицо у него было жёстким.

– Я хочу сказать, что скоро мы отплываем не просто как делегация на турнир, а в поисках ответов. И враг, возможно, уже на борту.

Никто не пошевелился. Только поленья трещали в камине. Виктория выдохнула:

– Если это ловушка, мы в ней с того момента, как заметили этот знак. Но и оставлять его без ответа – значит сдаться заранее.

– Мы не сдадимся, – твёрдо сказала Вирена. – Я хочу, чтобы вы знали: это будет опасно. И, возможно, никто из нас не вернётся прежним. Но я доберусь до правды. Если мы сейчас отступим, потом может быть поздно.

Тишина повисла, будто на вдохе. Карвен криво усмехнулся и посмотрел на Элву:

– Ну что, опять встрянем, как всегда.

В ответ она хмыкнула и пожала плечами:

– Кто ж тебя отпустит одного. Мы уже влипли.

Брат Оллен поднял взгляд:

– Я не знаю, что нас ждёт. Но я пойду. Я вам верю, Ваше Величество, – он кивнул Вирене, – больше, чем кому-либо.

Либен лишь кивнул. Он не привык к речам. Но по тому, как он сжал рукоять за поясом, было ясно, он принял решение. Сарем снова взглянул на монету.

– Тогда через неделю выходим. И мы все должны хорошенько подготовиться. – Он перевёл взгляд на Столена. – Ты говорил, что когда-нибудь мы пожалеем, что дожили до этого дня?

Тот усмехнулся, потирая пальцы рук:

– Я говорил, что вы – упрямцы. А таких уносит буря. Надеюсь, ты не разучился держать штурвал, Сарем. И смотреть в оба за Императрицей, и за этими двумя, – он бросил взгляд на Карвена и Элву, – которые обязательно найдут, во что вляпаться.

Смех разрядил напряжение. Вирена снова взяла монету. Её пальцы на секунду дрогнули, не от страха. От чувства, будто на этой маленькой детали было завязано что-то большое.

– Вот и началось, – сказала она скорее себе, чем окружающим.

***

Легкое дуновение ветра задело занавески, открывая вид за окном, где далеко за крышами столицы, в бухте, готовился к отплытию «Непокорный». Когда разговор стих, каждый стал собираться: кто-то проверял вещи, кто-то обменивался короткими взглядами или парой слов, Виктория попрощалась крепким объятием, брат Оллен шутливо кивнул на прощание. Даже Столен задержался у двери чуть дольше, словно хотел запомнить этот вечер. Либен остался в комнате последним. Камин уже горел тише, в зале осталось только эхо их голосов и тёплый свет на ковре. Он внимательно смотрел на место, где недавно лежала монета: «Столько лет учился не бояться, – думал он. – А сейчас страшно, что за этим не просто чужая угроза, а что-то… что всегда было рядом». Либен разжал пальцы, взглянув на огонь, вспомнив слова Виктории, и мечтательно прошептал:

– Пусть этот раз не будет последним.

Он быстро окинул взглядом комнату, что ещё не забыла голоса его друзей, а затем спешно вышел вслед за остальными, унося в себе не только тревогу, но и твёрдую, взрослую решимость: в этот раз он уже не будет стоять в стороне.

Вирене хотелось побыть одной. Она дома. В комнате всё такое родное: шкаф, наполненный книгами, что так тщательно она собирала, мягкие кресла у камина и столик между ними с тонкой вазой и свежей веткой лаванды. Она прошлась по комнате, расстёгивая пряжку на поясе и скидывая на стул. Только камин согревал вечер, и в огне отражался не лик императрицы, а усталый светлый отблеск той девочки, что когда-то мечтала о море. Вирена села ближе к огню, снимая тунику и стягивая сапоги, позволила себе не держать спину ровно. Она сжала монету в ладони, чувствуя её ледяной вес. Сколько бы боев она не провела, тьма по ночам до сих пор вызывала у неё страх.

«Вот и всё. Теперь назад не повернуть. Думала, что готова к любой битве, – мысленно усмехнулась она. – Но вот этот знак, это что-то большее, чем угроза. Это вызов, который принимаешь не мечом, а сердцем. Почему он кажется куда более знакомым?».

Внутри, в привычной тени, уже шептал демон:

– Страшно, Пепелка?

– Да, – мысленно ответила она и сама удивилась, насколько это правда. – Не страшно за себя. Страшно потерять кого-то из них. Страшно, что сделаю ошибку, и они не выживут.

– Ты всегда шла первой, – заметил демон. – Это и есть огонь. Ты не только их щит. Ты их центр. Ты держишь этот круг.

– А если сломаюсь?

– Тогда они подхватят. Круг не рвётся, если в нём есть доверие.

Она прижала монету к груди, вдруг почувствовав усталость, почти похожую на покой.

«Сейчас я просто человек. Просто женщина. И этого достаточно, чтобы идти дальше».

Камин потрескивал, тени мягко плясали по стенам. Вирена закрыла глаза, но даже во сне внутри горел огонь, тот самый, что скоро поведёт всех сквозь любую бурю.

За неделю до отплытия дворец и весь портовой квартал будто бы жили в новом ритме. Каждый день начинался чуть раньше, заканчивался позже, словно само время сжалось, убыстряя подготовку к большому путешествию. С утра слуги таскали ящики, перебирали запасы и упаковочные мешки. В коридорах стояли стопки свёрнутых карт, повсюду мелькали списки и черновики. Сарем был неотступно рядом с Виреной, сверяя бумаги, уточняя детали маршрута, проверяя каждую деталь плана. Он держал всех в тонусе: не забывал ни одного человека, ни одного мешка с провизией, ни одной вещи из личных покоев.

Элва большую часть времени проводила на арене, тренировалась до изнеможения, хотела быть готовой к любой опасности, восполняя все время, что её демон молчал. Её короткие встречи с Карвеном оборачивались шутками, тайными перебранками и вечной борьбой за оружие или за книжку, которую он собирается взять на корабль тайком. Иногда они тренировались вместе, тогда арена наполнялась их смехом и разлетающимися искрами. Карвен метался между оружейной, конюшней и портом. Помогал и там, и тут, то спорил с бывалыми матросами, то учился у них, как правильно вязать морские узлы. Всё делал с азартом, не веря самому себе, что ему поручили столько дел сразу.

Либен, вечно улыбаясь, брался за любую работу: мог помочь с книгами, сходить в архив за пропущенной деталью, подбодрить кого-то из молодых слуг или утешить мальчишку, который боялся первого плавания. Иногда он уходил в сад, чтобы почитать дневник Столена, старую тетрадь с заметками о жизни и людях. В тени среди жасмина он подолгу размышлял о том, как быть полезным: не только на суше, но и на корабле.

Виктория проверяла зелья и лекарственные сборы, молясь и освещая их. Брат Оллен же по долгу пропадал над рукописями, ища любые упоминания тайного знака. Весь дом был полон движения: кто-то пел, кто-то ругался, кто-то смеялся. Каждый находил своё дело, и никто не позволял себе расслабиться. По вечерам все собирались за длинным столом: ели, делились новостями, обсуждали слухи о погоде и приплывающих кораблях. Порой звучали шутки, иногда разговоры о страхах, о надежде на удачный исход. Смеялись, спорили, подкалывали друг друга, строили планы. Каждый день приближал их к отплытию, и в эти короткие, наполненные хлопотами дни, команда становилась всё крепче и сплочённее, как семья, которой предстояло пройти вместе через что-то большее, чем просто дорога к новому берегу.