Читать книгу Вегетатика. Шесть баллов до небытия - - Страница 11

Вернувшись из колледжа, Офелия первым делом достала из кармана черный кожаный шнурок. В свете закатного солнца, пробивавшегося сквозь немытое окно, узел Элиаса выглядел чужеродным – застывший хаос, попытка связать то, что не должно быть связано.

Она вспомнила его слова: «Ты слишком сильно шумишь». Весь день этот узел в кармане давил на неё, обещая тишину и покой, но Офелия поняла, что эта тишина была фальшивой. Это была не её тишина. Это была клетка.

Она села за кухонный стол, положив шнурок перед собой.

– Хватит прятаться, – прошептала она.

Офелия взяла кухонные ножницы, но в последний момент отложила их.

Её тонкие пальцы коснулись жесткой кожи. Офелия закрыла глаза, концентрируясь не на зрении, а на ощущениях. Она почувствовала, как в этом узле запутались чужие мысли, холод набережной и резкий запах озона. Элиас завязал его, чтобы «заткнуть» её дар, но тем самым он привязал её к себе.

Она начала распутывать его. Это было тяжело – кожа казалась твердой, как камень. Но как только первая петля поддалась, по комнате пронесся резкий вздох ветра, хотя окна были плотно закрыты.

Второй виток. Офелия почувствовала, как метка на её шее вспыхнула и тут же начала остывать. Давление в висках исчезло.

С последним движением шнурок распрямился и безжизненно лег на стол. Это больше не был артефакт. Это был просто кусок старой кожи. И в ту же секунду Офелия по-настоящему услышала свою квартиру.

Она услышала, как сохнет букет трав в вазе, как шелестит бумага в её сумке, как дышит старый паркет. Это не был шум. Это была песня. Её песня.

Она встала, подошла к окну и выбросила шнурок в форточку. Пусть ветер унесет его обратно к тому, кто привык ломать ритмы.

На столе осталась только медная пуговица с буквой «Э». Офелия не стала её выбрасывать.

Узлы остались в прошлом. Теперь её магия пахла гарью и старой бумагой – именно так, как предсказал Элиас. Она была готова искать то самое место, о котором он говорил. Место, где её не будут учить «тишине», а научат говорить на языке самой жизни.