Читать книгу Вегетатика. Шесть баллов до небытия - - Страница 5

Утро субботы встретило Офелию серым небом и привычным гулом города. Она стояла перед зеркалом в ванной, пытаясь найти в своём отражении признаки… чего угодно. Безумия или магии.

Офелия была из тех девушек, чья внешность кажется неброской, пока на них не задержишь взгляд чуть дольше секунды. У неё было худощавое, почти угловатое телосложение – из тех, что в колледже прячут под безразмерными худи и растянутыми свитерами крупной вязки.

Её волосы, цвета темного каштана, жили своей жизнью. Тонкие и непослушные, они вечно путались, и никакие кондиционеры не могли усмирить эти мелкие завитки у висков. Сейчас они были собраны в небрежный пучок, из которого торчала обычная шариковая ручка вместо шпильки – её давняя привычка, над которой всегда подтрунивала Майя.

– Глаза, – прошептала она, приблизив лицо к зеркалу.

Глаза у Офелии были её главной загадкой. Неопределенного цвета, который менялся в зависимости от освещения: в пасмурный день они казались стальными, как холодная вода, а при электрическом свете в них проступали янтарные искры. Сейчас, после бессонной ночи, они казались неестественно огромными на бледном лице.

У Офелии были длинные, тонкие пальцы пианистки, хотя на инструментах она никогда не играла. Её руки вечно были в чем-то испачканы: то в чернилах от вечно протекающих ручек, то в меловой пыли, то в пятнах от крепкого чая. Она имела странную привычку – постоянно вертеть что-то в руках. Будь то пуговица, монетка или край салфетки, её пальцы всегда были в движении, словно они искали опору в этом мире.

Ещё одна её особенность – походка. Офелия ходила быстро и почти бесшумно, едва касаясь земли, будто боялась оставить слишком глубокий след. Друзья часто пугались, когда она внезапно оказывалась рядом: «Лия, ты что, привидение? Хоть бы колокольчик на тебя повесить!».

Она оделась в свой привычный «доспех»: джинсы, поношенные ботинки на толстой подошве и любимый темно-зеленый свитер, который пах корицей и домом. Перед выходом она привычным жестом проверила содержимое рюкзака: пара тетрадей, блокнот для набросков и термос.

Офелия замерла у двери. Её взгляд упал на кухонный стол. Вчерашняя белая свеча выглядела совершенно обычно, если не считать того, что фитиль был обуглен в форме крошечного кольца.

Она потянулась, чтобы убрать её в ящик, но в последний момент остановилась. Вместо этого она просто погладила холодный воск кончиком пальца.

В детстве мать часто говорила ей: «Лия, ты слишком остро чувствуешь мир, когда-нибудь он тебя поцарапает». Тогда Офелия не понимала этих слов. Она просто знала, что не любит громкую музыку, ненавидит синтетические ткани и предпочитает проводить время в архивах, где тишина пахнет пылью и кожей.

Теперь она поняла. Мир не просто царапал её. Он начал в неё прорастать.

Выйдя на улицу, Офелия первым делом зашла в кофейню на углу. Это был её ежедневный ритуал.

– Как обычно, Офелия? – бариста, парень по имени Дэн, улыбнулся ей.

– Да, побольше корицы, – ответила она, стараясь не смотреть на то, как пар над кофе закручивается в такие же спирали, что она видела ночью в дыму свечи.

Она забрала стакан и села у окна, наблюдая за прохожими. Она была частью этой толпы, но в то же время – бесконечно далека от неё.

После кофе Офелия планировала просто затеряться в университетской библиотеке – единственном месте, где её внутренняя «статика» обычно затихала. Но у входа в колледж её уже ждали.

Глава 5

Марк выглядел так, будто не спал вечность. Его всегда безупречная прическа напоминала воронье гнездо, а куртка была застегнута неправильно. Рядом стояла Майя, скрестив руки на груди. Как только Офелия подошла, Майя сделала шаг навстречу, преграждая путь к отступлению.

– Лия, не вздумай говорить, что это был фокус, – Майя понизила голос до шепота. – Я видела твои глаза вчера. Они… они светились. Не как у кошки, а изнутри. Как будто в черепе включили лампу.

Офелия крепче сжала стакан с кофе, чувствуя, как картон начинает прогибаться под пальцами.

– Я не знаю, что вы видели, – быстро проговорила она, пытаясь пройти мимо.

– В комнате было темно, вы все были на взводе.

– А имя на дне коробки? – Марк перехватил её за локоть. Его пальцы были ледяными. – Лия, я серьезно. Этой коробке лет сто. Дед нашел её в старом сундуке, который не открывали с тех пор, как… ну, неважно. Но твоё имя не было написано. Оно было выжжено старым шрифтом. Свежим выжженным деревом пахло на всю комнату!

Офелия остановилась. Гул в ушах, который затих в кофейне, вернулся с новой силой. Каждое слово Марка било по нервам, как молоток по струне.

– Послушайте, – она заставила себя посмотреть им в глаза. – Я сама напугана. Но здесь, на улице, я ничего не могу вам сказать. Пожалуйста. Дайте мне день. Я должна… проверить одну вещь.

Она вырвалась и почти вбежала в здание колледжа. Ей нужно было пространство, где книги молчат – или хотя бы говорят на понятных языках.

Архив исторического факультета находился в полуподвальном помещении. Там всегда пахло сыростью и старой бумагой. Офелия работала здесь волонтером: разбирала пожертвованные книги и вносила их в каталог. Сегодня её задание было скучным – коробка с документами из частного поместья, которое снесли в прошлом месяце.

Она села за свой рабочий стол в самом дальнем углу, включила настольную лампу и потянулась к первой папке. Но её пальцы замерли.

В коробке, среди квитанций и старых писем, лежал небольшой предмет, завернутый в потемневшую от времени льняную салфетку. Офелия развернула его. Это был огарок свечи. Такой же черный, как те, что принес Марк.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Огарок был исписан мелкими символами, но теперь они не казались ей чужими. Она понимала их ритм, их структуру.

«Свет скрывает. Тьма обнажает. Истина – в пепле».

Внезапно лампа над её столом моргнула и погасла. В полумраке архива Офелия услышала шаги. Не тяжелые шаги Марка или цокот каблуков Майи. Это было мягкое, вкрадчивое шуршание, будто кто-то волочил по полу длинный подол тяжелого платья.

– Рано, – произнес тихий женский голос откуда-то из-за стеллажей.

Офелия вскочила, опрокинув стул.

– Кто здесь?

Она потянулась за телефоном, чтобы включить фонарик, но её рука коснулась огарка свечи. И в ту же секунду она почувствовала: кто-то стоит прямо у неё за спиной. Настолько близко, что она ощутила запах холодного ладана и… свежевырытой земли.

– Не оборачивайся, – прошептал голос ей в самое ухо. – Если хочешь дожить до понедельника, не читай то, что найдешь между страниц.

Гул в голове Офелии стал невыносимым, она зажмурилась, а когда открыла глаза – лампа снова горела ровным светом. В архиве было пусто. Только перевернутый стул и огарок черной свечи на столе напоминали о том, что это не было сном.

Офелия посмотрела на коробку с документами. На самом дне, под ворохом бумаг, виднелся уголок чего-то тяжелого. Чего-то, обтянутого старой, потрескавшейся кожей.