Читать книгу Что делать если вас предали ? Восстанавливаем доверие к миру и людям после травмы - - Страница 2

Представь, что ты смотришь на красивую картину, покрытую толстым слоем пыли. Ты видишь какие-то размытые очертания, смутные цвета, но что именно там изображено – непонятно. Пока не смахнешь эту пыль, не протрешь стекло, ты не сможешь оценить масштаб ущерба, а уж тем более начать реставрацию. Первая и самая важная работа после предательства – это как раз смахнуть пыль отрицания и страха и посмотреть на свою рану при дневном свете. Увидеть ее. И назвать.

Это звучит просто, но на деле это самый сложный шаг. Наш мозг устроен как умный, но иногда чрезмерно заботливый охранник. Его задача – минимизировать страдания, поэтому он часто предлагает нам спрятать боль подальше, в самый дальний чулан сознания, и делать вид, что ничего не произошло. Мы говорим себе: «Да ладно, не так уж и больно», «Может, я сам что-то не так понял?», «Надо быть выше этого, простить и забыть». Мы пытаемся заклеить глубокую рваную рану ярким пластырем позитивного мышления. Но под этим пластырем рана не заживает, она начинает тихо гноиться, отравляя все вокруг.

Поэтому первое, что нам нужно сделать, – это уволить этого слишком старательного охранника-мозг с должности главного сокрывателя боли. Дать ему отдохнуть. И начать разбирать завалы в том самом чулане.

Что значит «увидеть»?

Увидеть – это значит перестать бежать. Остановиться. И с искренним, почти научным интересом посмотреть внутрь себя. Что там сейчас происходит? Какие ощущения в теле? Где живет эта боль – сжимается ли горло, ноет ли в груди, давит ли в висках? Какую эмоцию ты чувствуешь прямо сейчас, в эту секунду? Не ту, которую «должен» чувствовать, а ту, которая есть. Это может быть невыносимая печаль. Или холодное оцепенение. Или кипящая ярость, от которой дрожат руки.

Часто после предательства люди не чувствуют ничего. Это нормально. Оцепенение – это тоже чувство, и его тоже нужно признать. Это такой анестезирующий щит, который психика выставляет, чтобы не сгореть от первого, самого сильного удара боли. Важно не осуждать себя ни за оцепенение, ни за слезы, ни за гнев. Ты не слабый, если плачешь. Ты не плохой, если злишься. Ты – живой человек, который переживает очень реальную душевную катастрофу. Давай назовем это именно так – катастрофа, травма, рана. Не «неприятность», не «опыт», а именно рана. Это придает происшедшему правильный вес и масштаб.

Искусство называть вещи своими именами

Когда мы называем что-то, мы берем это под контроль. Неопределенное, туманное «плохо» превращается в конкретные понятия: «предательство доверия», «ложь», «оставленность», «использование». Это похоже на то, как врач ставит диагноз. Пока болезнь не названа, она страшна своей неизвестностью. А с диагнозом уже можно работать, искать способы лечения.

Возьми лист бумаги. Это может быть самый важный лист в твоем процессе восстановления. И напиши в центре: «Что со мной произошло?» А теперь, без самоцензуры, самыми простыми и честными словами опиши ситуацию. Не «меня предали», а подробно: кто, что сделал, как это нарушило твои ожидания и договоренности. Например: «Человек, с которым я делил жизнь пять лет и которому доверял как себе, сознательно солгал мне о самом важном, чтобы получить свою выгоду, а когда правда вскрылась, обвинил во всем меня». Или: «Друг, знавший о моей уязвимости, использовал эту информацию, чтобы потешить свое эго в компании других людей». Пиши для себя. Пиши даже самые горькие и «некрасивые» детали.

Это не чтобы снова застрять в боли, а чтобы вытащить ее из темноты подсознания на свет сознания. Ты не даешь ей власть над собой, ты, наоборот, обозначаешь ее границы. Ты говоришь: «Да, вот эта территория – зона бедствия. Я это вижу. Я это называю». После этого упражнения многие чувствуют не обострение боли, а странное облегчение. Потому что внутренняя борьба с самим собой («делать вид, что ничего нет» против «но ведь что-то же есть!») забирает колоссальные силы. Признав факт катастрофы, ты эти силы высвобождаешь.

А что, если я не прав? А вдруг я преувеличиваю?

Внутренний голос, который задает эти вопросы, – это все тот же охранник, который боится конфликтов и хочет, чтобы все было «как раньше» или хотя бы «тихо». Он шепчет: «Может, ты слишком драматизируешь? Все люди ошибаются». Важно отделять здоровую рефлексию от токсичного самообвинения.

Давай договоримся: масштаб боли – это и есть главный индикатор масштаба произошедшего. Если тебе кажется, что мир рухнул, значит, для твоего внутреннего мира так и произошло. Твои чувства – неоспоримый факт. Другой вопрос – как ты будешь с этим фактом обходиться дальше. Но начать нужно с уважения к своим чувствам. Не с осуждения, а с уважения. Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. Точка.

Попробуй сейчас на минуту отложить книгу. Закрой глаза. Спроси себя: «Что я сейчас, в этот момент, чувствую по отношению к той ситуации?» Не анализируй, просто дай слову или образу всплыть из глубин. Может быть, это будет цвет. Может быть, погодное явление. Может быть, просто слово «больно» или «пусто». Прими этот ответ. Поблагодари себя за честность. Ты только что сделал самый важный шаг – ты увидел и назвал. Теперь у тебя есть отправная точка. И с ней можно идти дальше, потому что блуждать в тумане куда страшнее, чем идти по сложной, но проторенной тропе признания.