Читать книгу Край Галактики. Реверс - - Страница 8

Минуты тянулись странно, словно резиновые. В симуляции время течёт по иным законам. Я вроде бы и бежал, считал шаги, вдохи и пытался удержать темп, а в голове сидело сомнение – а не растянули ли дистанцию нарочно? Не издеваются ли, желая, чтобы ты выдохся раньше срока? Вдруг этот километр – бесконечная лента Мёбиуса?

Но тело не вступало в полемику с разумом. Тело работало, нагнетая давление в артериях.

Я поймал себя на злой, колючей мысли, что если бы меня так готовили в нормальной армии, я бы почел это за ненаучную фантастику. Ни пота, заливающего глаза, ни сбитых мозолей. И где-то там, за заблокированными строками кода, за семью печатями, наверняка таились причины, почему минимум задран так высоко. К чему нас готовят? К битве с демонами? К штурму небес?

Вспыхнул финиш. Пересёк.

«Фиксация: завершено».

«Результат: принят».

Я хотел спросить. Любой нормальный, живой человек, не превратившийся окончательно в бессловесную скотину, захотел бы спросить. Что вы там измеряете? Что ищете в моих жилах? Каковы критерии отбора?

Я открыл рот, и слова даже успели сформироваться на языке, готовые вырваться наружу.

– Эй, вы там…

«Вопросы субъекта не обрабатываются».

«Канал обратной связи: заблокирован».

Голос системы прозвучал не как ответ. Это было похоже на то, как чиновник захлопывает окошко регистратуры перед носом просителя. Как удар линейкой по пальцам от школьного учителя. Табличка «Руками не трогать, вопросов не задавать, дышать через раз».

Я усмехнулся. Ладно. Стало быть, играем в молчанку. В эту игру можно играть вдвоём.

«Тест 4: выносливость (длительная)».

«Дистанция: 5000».

«Команда: бежать».

Вот оно. Пять километров. Дистанция, на которой уже не спрячешься за голым характером или наглостью. Здесь уже всё решает база, фундамент, то, из чего ты сделан на самом деле.

Линия вытянулась во тьму так безнадёжно, так тоскливо, будто ей вовсе не было конца. Финиша мне не показали. Ни малейшего намёка, ни светящейся точки вдалеке. Только дорожка призрачного света, зовущая в никуда, и абсолютная пустота вокруг.

Я побежал.

Первые сотни метров пролетели легко. Тело держало темп с такой непринуждённостью, будто я всю свою сознательную жизнь только и делал, что бегал по этой светящейся полосе. Ноги пружинили, дыхание оставалось глубоким и ровным.

Но пустота лишала ориентиров. На втором километре монотонность начала разъедать волю. Здесь не было ветра, чтобы освежить лицо, не было смены пейзажа, чтобы отвлечь глаз. Только ритмичное мелькание белой полосы и стук собственного сердца, отдающийся в ушах.

Тук-тук. Тук-тук.

Появилась усталость, но правильная, рабочая, честная. Не паника, не ломка наркомана, а тяжесть наливающегося свинцом тела. Медицинский факт, свидетельствующий о том, что я уже немало пробежал, мышцы греются, гликоген сгорает, дыхание тяжелеет, сердце активней толкает кровь, требуя всё больше кислорода.

«Зачем?» – шептал внутренний голос, вкрадчивый и липкий. – «Куда ты несёшься, дурак? Финиша нет. Тебя обманули. Это колесо для белки. Остановись. Перейди на шаг. Никто не увидит. Здесь же никого нет, только ты и чёртова тьма».

Я стиснул зубы. Знаем мы эти песни. Стоит лишь раз послушать и лишь на секунду дать слабину – и ты проиграл. Система, видимо, только этого и ждёт. Что если фиксируется не время? Вдруг все эти тесты только затем чтобы зафиксировать момент слома.

С этими мыслями я прибавил темп. Назло. Наперекор шёпоту в голове. Сломать меня хотите? Не дождётесь.

Третий километр дался тяжелее. Пот, которого в симуляции, по идее, быть не должно, заливал лицо вполне реально. Лёгкие начали гореть сухим огнём. Во рту пересохло так, что язык казался наждачной бумагой. Каждый вдох приходилось вырывать у пустоты с боем. Ноги стали чужими, тяжёлыми, будто к лодыжкам привязали гири.

«Ты – ресурс», – вспомнились слова Коля.

«Ну уж нет, – огрызнулся я мысленно. – Я не ресурс. И я добегу, даже если эта линия ведёт в преисподнюю».

На четвёртом километре реальность начала плыть. Чёрное поле вокруг задрожало, пошло цветными пятнами. Белая линия стала двоиться, извиваться, как змея. Это гипоксия стучалась в двери сознания. Мозг, лишённый притока сахара, начал паниковать, подбрасывая галлюцинации. Мне казалось, что из тьмы на меня смотрят тысячи глаз, оценивающих, взвешивающих, ждущих, когда я упаду.

Я сосредоточился на дыхании: вдох – шаг. Выдох – ещё шаг. Превратить себя в машину. У машины нет жалости к себе. Машина просто выполняет программу.

И вдруг, когда казалось, что этот бег будет длиться вечно, впереди забрезжил свет. Финиш.

Он был ещё далеко, но сам факт его существования подействовал как укол стимулятора. Я добежал, выжимая из этого модифицированного тела всё, что в него заложили неведомые генные инженеры. Может это тело сильнее и выносливее человеческого, но лишь в потенциале. Нужны годы тренировок и самодисциплины, чтобы его натренировать. Как иначе объяснить то, что привычная дистанция утренней пробежки, чуть не сломала меня.

С этими мыслями я бежал к этой финишной черте с единственным желанием – преодолеть её, оставить позади.

Последние метры я уже падал вперёд, перебирая ногами, чтобы не рухнуть лицом вниз.

Но пересёк.

Инерция протащила меня ещё несколько шагов, и я остановился, упершись руками в колени, хватая ртом несуществующий воздух. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Перед глазами плясали красные круги.

«Фиксация: завершено».

«Результат: принят».

«Состояние субъекта: утомление 2-й степени».

«Восстановление: инициализация».

Я ожидал, что мне дадут время отдышаться. Но у Системы были свои представления о милосердии.

Внезапно тяжесть в ногах исчезла. Жжение в лёгких испарилось, словно кто-то выключил рубильник боли. Тело наполнилось прохладой и свежестью. Это было не естественное восстановление, а принудительный сброс параметров. Меня просто «обнулили», подготовив к следующему этапу. И это, на самом деле, пугало и напоминало о том, что самочувствие – не собственность индивида, а настраиваемый параметр. Отчего это оказалось таким пугающим? На задворках сознания мелькнула мысль о том, что здешним хозяевам ничего не стоит применять эту в возможность в карательных целях. Посадили неугодного у капсулу, загрузили параметры боли и можно пытать провинившегося сколько душе угодно. Естественно, развивать эту свою догадку не стал. Кто его знает… Насколько вообще широки возможности местного администратора по чтению мыслей. Подсказывать варианты воздействия на студентов или скорее заключённых, я не собирался.

«Переход: ловкость».

«Тест 5: препятствия».

«Команда: пройти».

Линия под ногами, служившая мне путеводной нитью, дрогнула, распалась на мириады светящихся искр и тотчас собралась заново, повинуясь прихоти невидимого демиурга.

Передо мной выросло нечто. Казалось, чья-то гигантская рука взяла ножницы и вырезала из плотной ткани тьмы геометрически правильные формы, тут же залив их холодным, мертвенным светом. Низкая перекладина – на уровне пояса. За ней, в зловещей перспективе, – барьер повыше. Ещё дальше угадывалось нечто вроде узкой балки, перекинутой через бездну. Всё было исполнено в минимализме. Я видел лишь то, что требовалось для действия. Никаких лишних деталей, никаких текстур дерева или ржавчины металла. Это была голая функция, лишённая души и материи.

Я шагнул к перекладине.

Первое препятствие я перемахнул, едва коснувшись поверхности. Вторая преграда заставила поднять колени выше, к самой груди. Третья – уже на уровне солнечного сплетения – потребовала прыжка с опорой на руки. Я перелетел через неё, чувствуя, как послушно пружинят мышцы, как точно работают суставы.

Балка оказалась узкой, шириной не более ладони. Я осторожно поставил ногу на светящуюся поверхность. Ощущение было парадоксальным. Глаза видели пустоту и свет, а подошва чувствовала твёрдую, шероховатую поверхность. Сцепление – стопроцентное. И вот тут рассудок снова получил щелчок по носу. Ты прекрасно понимаешь, что это морок, симуляция, эфир, но вестибулярный аппарат вопит, что падение будет настоящим. И кости хрустнут по-настоящему.

Я двинулся по балке, балансируя, чуть разведя руки в стороны, подобно канатоходцу в цирке. Шаг, другой, третий…

Внезапно в темноте справа раздался сухой, злорадный щелчок.

Пластина под моей опорной ногой предательски дрогнула, накренилась, словно кто-то невидимый решил подшутить и проверить, насколько крепко я держусь за жизнь. Это было форменное свинство со стороны администратора. Я качнулся, сердце прыгнуло к горлу, исполнив неприятный кульбит, но тело сработало быстрее мысли – мышцы-стабилизаторы включились мгновенно, возвращая равновесие.

Бездушная вуайеристка наблюдала, как я реагирую на подлость.

Дальше полоса препятствий превратилась в изощрённое испытание. Барьер – прыжок. Сетка, сплетённая из лазерных лучей, – пролезть, извиваясь ужом. Низкий тоннель, давящий на психику клаустрофобией, – проползти на локтях. Платформа, висящая в пустоте, – подпрыгнуть, ухватиться пальцами за край, подтянуться, перевалить тело наверх.

На третьем круге повторений я уловил логику. Сложность увеличивалась не высотой барьеров и не длиной пролётов. Усложнение достигалось игрой на комбинациях. В тот момент, когда лёгкие начинали гореть, а дыхание сбивалось, мне подсовывали задачу на ювелирную точность. Когда мышцы рук забивались молочной кислотой и наливались свинцом, меня заставляли балансировать. Когда внимание притуплялось и мозг расслаблялся, ожидая рутины, – подбрасывали сюрприз вроде исчезающей ступени.

И всё это – в гробовом молчании. Без объяснений. Без подбадривания. Без малейшей обратной связи. Только сухая констатация факта.

«Фиксация: завершено».

«Результат: принят».

Я выпрямился, пытаясь размять плечи. Суставы хрустнули с приятным, живым звуком. Тело продолжало удивлять. Оно не рассыпалось, не ныло, не просило пощады, а работало с пугающей эффективностью, будто встроенный в него ресурс прочности был рассчитан на десятикратные перегрузки.

«Тест 6: прыжок».

«Формат: длина».

«Команда: выполнить».

Декорации сменились мгновенно, без театральных пауз. Передо мной пролегла линия старта, а впереди, уходя в бесконечность, расстелилась подсвеченная полоса – зона приземления. Никаких отметок метража. Никаких флажков. Только императив: «Сделай».

Я отступил на шаг, глубоко вдохнул спертый воздух симуляции, сделал два стремительных шага разбега и оттолкнулся.

Полёт длился долю секунды, но показался вечностью. Приземление вышло мягким, пружинистым. Колени согнулись под правильным углом, гася инерцию. Я сделал шаг вперёд, выравниваясь. Никаких травм, никаких растяжений.

«Фиксация: выполнено».

«Повтор: да».

Второй прыжок – дальше. Я вложил в толчок чуть больше силы. Третий – ещё дальше. Меня не спрашивали, сколько я могу. Не задавали планку. Просто заставляли прыгать, выжимая из меня метры, пока не увидят предел, за которым начинается разрушение.

На седьмом прыжке, когда я, казалось, перелетел небольшую реку, в бедре появилось тянущее, предостерегающее ощущение. Это была ещё не боль, а лишь предупреждение организма: «Осторожнее, хозяин». Мышца звенела, как перетянутая струна.

Но я не стал осторожнее, просто начал действовать точнее, прогнав раздражение.

Прыжок на пределе – это уже не физика, а высшая математика и техника. Если ты неправильно оттолкнёшься, потеряешь драгоценные сантиметры. Если неправильно приземлишься – потеряешь мениск. А колено мне было ещё нужно.

На десятом прыжке, когда я приземлился на грани падения, тест остановили.

«Фиксация: завершено».

«Результат: принят».

Снова без цифр. Оценка – снова тайна за семью печатями. И снова – абсолютная, давящая пустота вокруг, в которой слышно только моё сиплое дыхание.

«Переход: реакция».

«Тест 7: уклонение».

«Команда: уклоняться».

Я даже не успел задать себе вопрос «как?», ибо первый объект материализовался мгновенно, без прелюдий.

Слева, из густой тьмы, вынырнул чёрный шар, будто ядро, пущенное из невидимой пушки. Он летел точно в висок.

Я резко, инстинктивно ушёл корпусом вниз, сделал шаг в сторону, и шар со свистом пронёсся мимо, взъерошив волосы воздушной волной.

Второй снаряд – справа. Третий – сверху, по дуге.

Я начал двигаться.

Поначалу они били лениво, словно прощупывая почву. Это была простейшая проверка: видит ли субъект угрозу, понимает ли траекторию, успевают ли синапсы передать сигнал мышцам.

Затем скорость возросла. Шары полетели заметно быстрее.

Потом объектов стало больше. Они сыпались, как град.

Потом они перестали соблюдать очередь и этикет дуэли.

Три одновременно. Пять. Семь. Целый рой чёрных ос, жаждущих моей крови.

Я перестал мыслить словами и понятиями, а думал телом. Ступни, икры, бёдра, косые мышцы живота, плечи, шея – всё слилось в единый, вибрирующий механизм. Я уходил в сторону, приседал, скручивался, делал шаги назад, вперёд, по диагонали, вращался вокруг своей оси. Это был танец дервиша на раскалённой сковороде.

Иногда шар всё-таки доставал меня – скользящим ударом по плечу или тяжёлым тычком в бедро. И это было больно. Не смертельно, но достаточно ощутимо, чтобы мозг уяснил, что, да, здесь бьют. Здесь раздают «штрафы» не баллами, а гематомами.

Система хранила ледяное молчание. Она не комментировала мои промахи, просто фиксировала количество синяков.

На каком-то этапе шары сменились иными объектами. Узкие, длинные, как палки, хлестали по рукам, метили в колени, пытались пробить защиту корпуса.

И вот тут, уворачиваясь от очередной «палки», я понял, что это не просто «реакция». Это базовая, фундаментальная подготовка к тому факту, что в дальнейшем в тебя будет лететь не безобидный шарик. В тебя будет лететь вообще всё: свинец, плазма, осколки…

Когда я пропустил особенно жёсткий, подлый удар под рёбра и воздух со всхлипом вылетел из лёгких, я не выдержал. Ярость пересилила дисциплину.

– Да вы издеваетесь?… – прохрипел я, глядя в пустоту.

«Вопросы субъекта не обрабатываются».

«Канал обратной связи: заблокирован».

Голос Системы даже не дрогнул. Ни нотки сочувствия, ни тени раздражения. Ей было всё равно. Я был для неё лишь строкой кода, которая ведёт себя нестабильно.

Я зарычал, как раненый зверь, выплюнул проклятие, выдохнул и продолжил уклоняться. Потому что у меня не было иного выбора, кроме как быть примерным, исполнительным «субъектом». Бунт здесь карался не карцером, а чем-то более интересным. Если уж они смогли меня записать на новый «носитель», вероятно, стиранием личности.

Через минуту вакханалия прекратилась так же внезапно, как и началась. Объекты растворились в эфире.

«Фиксация: завершено».

«Результат: принят».

Я стоял, широко расставив ноги, и тяжело дышал, хватая ртом пустоту. Всё тело ныло, кожа горела в местах ударов, будто её прижгли крапивой. Но когда я провёл ладонью по рёбрам, ожидая почувствовать влагу или вмятину, кожа оказалась целой. Ни крови. Ни разрывов. Ни переломов.

Всё настоящее ровно настолько, насколько им выгодно. Боль – пожалуйста, в полном объёме, чтобы проняло до печёнок. Повреждения – ни в коем случае. Инвентарь портить нельзя. Психику ломайте на здоровье, хоть в узел завяжите, а тело извольте вернуть в пенал склада в рабочем состоянии.

«Переход: сила».

«Тест 8: подъём».

«Команда: поднять».

Передо мной, мерцая в темноте, возникла штанга.

Не железная, не привычная, старая добрая штанга со ржавым грифом и запахом пота. Это была форма, отлитая из света, но имеющая вес. На блинах – никаких цифр, никаких обозначений. Просто круги чистого гравитационного упрямства.

Я подошёл, присел, взялся за гриф.

Холод металла – реальный, обжигающий ладони. Насечка, впивающаяся в кожу, – реальная. Жёсткость грифа – абсолютная.