Читать книгу Игра Теней - - Страница 2

Воздух в склепе был густым и мёртвым, словно его выдохнули тысячу лет назад. Он впитывал запахи, как пористая погребальная плита – сладковатый дым ладана, металлический привкус страха на его губах, а под всем этим – острый, звериный смрад ужаса. Его собственного.

Великий Визирь Халимара, Азхар аль-Саиф, стоял на коленях не в усыпальнице, а в каменном чреве мира, высеченном под фундаментом дворца ещё до того, как первый камень Аль-Шахира лёг на землю. Пальцы, изуродованные годами власти и чернильных пятен, впивались в резной пол, повторяющий узор Колебания Теней – спираль, обрывающуюся в никуда.

– Ши-Тарр-Касс.

Голос сорвался в шепот, горло рвало изнутри, словно он глотал раскалённые угли. Эхо уплотнило звук, превратило его в нечто физическое – в тяжёлый каменный шар, прокатившийся по склепу. И наступила тишина. Ватная, гробовая, что наступает после того, как реальность надрывается от крика.

Видение обрушилось на сознание, неся не образы, а голые, лишённые оболочки сущности. Он не видел ТЬМУ – он испытывал её, как слепой – отсутствие света. Он не думал о КЛЮЧЕ – его разум ломался, пытаясь вместить идею отпирания как фундаментальный закон. ЖЕРТВА прожигала душу кислотным откровением: чтобы создать, нужно уничтожить. А РАЗРЫВ… Разрыв был самым ужасным. Брешью в логике мироздания, зияющей раной в ткани причинности, за которой ждала Бездна.

В жилах застыла ледяная ясность. Он, Азхар, Мастер Теней, паук в центре паутины тысячи заговоров, оказался слепцом. Его дочь не просто заигрывала с запретным знанием. Она не была последовательницей.

Она была архитектором.

Она не молилась богу – она дёргала за ниточки сущности, для которой боги – лишь шёпот в темноте. Она была сердцевиной этого безумия.

«Что я сделал не так? Где я упустил свою девочку?» – пронеслось в голове. «После смерти матери… я думал, время исцелит. Думал, её увлечение древними текстами – лишь попытка заполнить пустоту. Но эта пустота оказалась бездонной. И я позволил ей упасть.»

Он взглянул в зеркало – и увидел Аль-Шахир, пронизанный багровыми жилами энергии, сходившимися в одной точке: в подвале дворца его дочери. Оттуда исходил тот самый зловещий свет, что он видел в старинных фолиантах, – свет призыва сущности извне. «Серые тени» – те отщепенцы и ублюдки, которых Зафира собирала по всему Халимару, её гвардия, как она говорила – исчезли. Вместе с ней. Бесследно.

Они уже в пути. К Заставе. Остановить её прямо сейчас он не успеет. Не успеет даже найти.

«Она уже начала, – с ужасом осознал он. Не после свадьбы. До. Она готовит путь. Она всё испортила. Всё…»

Он швырнул зеркало. Хрустальный диск со звоном разбился о стену, осколки, словно слёзы, разлетелись по склепу.

Свадьба… Каким блестящим ходом она была! Каким краеугольным камнем мира! Он так долго вынашивал этот план, видел его не просто политической уловкой. Он видел будущее. Объединённые империи, сокровища Аэрондора, текущие по возрождённым Великим Путям, мощь, перед которой склонятся соседи. Род аль-Саиф – не просто выборные правители, а императорская династия в новом, едином мире. Мире без бессмысленной бойни, в которой полегли два его брата и лучший друг. Мире, где его внуки не будут знать, что такое похоронный плач по отцу, не вернувшемуся из пограничного рейда. Элриан, он знал, потерял не меньше. Эта свадьба должна была похоронить призраков. Стать искуплением. А теперь…

Теперь его дочь, его кровь, превращала этот грандиозный замысел в топливо для костра, на котором сгорит сама реальность.

Его дочь. Его девочка, чьи первые шаги он ловил, боясь, что упадёт. Которой читал сказки о джиннах и летающих коврах. Которую нужно было остановить. Уничтожить.

Желудок свело спазмом. Он не мог. Не физически – руки-то поднимутся, прикажут. Но душа… душа рвалась на части. Он не Элриан с его ледяной решимостью. Он – Азхар, который двадцать лет назад, в порыве слабости, пожалел бастарда. Который не смог вычеркнуть из жизни даже тот живой укор своей молодости.

Он поднялся с колен, старые кости протестовали скрипом и болью. В голове, словно удар хлыста, вспыхнула память. Не о наследнике. О позоре. О той пленнице с севера, двадцать лет назад. Он был тогда молодым ястребом, военачальником, жаждущим крови и славы. Она – знатной дамой из свиты самого императора Аэрондора, отца Элриана, захваченной в рейде. Он взял её силой, в пылу победы, не зная, что в её жилах течёт та самая кровь, что и в императорской семье. Когда до него дошла правда, было поздно. Она уже носила в себе его ребёнка. Пятно на репутации. Угроза. Он спрятал её в самых грязных борделях столицы, где она и родила ублюдка. Потом… потом слуги избавились от проблемы. А ребёнка… ребёнка он пожалел. Слабость. Отдал на воспитание шлюхам, чтобы рос в грязи, как ничтожная дворняжка. Джавуд.

И теперь эта старая слабость, это живое напоминание о его грехе, могло стать его единственным оружием. Оружием, которое позволит не убивать своё дитя.

Мысль оформилась с кристальной, безжалостной чёткостью.

Сходство было поразительным – те же светлые волосы, тот же овал лица, высокие скулы. Но если Каэлен, вылитый Арториус, был словно высечен из мрамора – светлая кожа, голубые глаза, – то Джавуд казался его загорелой, земной версией. Смугловатая кожа и тёмные, почти чёрные глаза – его, Азхара, глаза. Но в суматохе боя, для чужака, сходства было более чем достаточно.

Кровь Арториуса была нужна Зафире как ключ. Но кровь Джавуда – бледная, разбавленная, выросшая в грязи и пороке – была слишком слаба. Она не отопрёт Врата. Она сломается в замочной скважине, сорвав ритуал. Их внешнее сходство было даром судьбы, их разная кровь – решающим преимуществом. Нужно было подменить принца на Джавуда, позволить «Серым Теням» похитить ложный ключ.

А настоящего принца, Каэлена, нужно выкрасть и доставить к нему. Живым.

Это давало шанс. Ритуал проваливался. А у него в руках оказывался наследник Аэрондора – не заложник для войны, а… последняя надежда на диалог. Последняя нить к тому самому миру, о котором он мечтал. Если Элриан, обозлённый гибелью сына, решит развязать войну, у Азхара будет живой Каэлен. Доказательство. Возможность договориться. Идеальная страховка и последний козырь. Ирония судьбы – его старый грех и отеческая слабость могли спасти сегодня всё.

Он подошёл к стене, нажал на потайной камень. Со скрипом отъехала часть стена, открывая чёрный зев лабиринта служебных тоннелей.

– Рашид! – его голос, снова обретя стальную власть, прокатился под сводами, сметая паутину страха.

Из тени тоннеля возникла худая фигура в тёмном плаще.

– Ты звал, господин?

– Найди мальчика. Джавуда. С Тряпичного ряда. Доставь его сюда, живым. Затем найми «Стальных Призраков». Их задача – встретить кортеж принца и обеспечить его безопасность через Степь.

– И «Серые Тени»? – безразлично спросил Рашид. – Они уже вышли из города. Все, до единого.

– Я знаю, – Азхар поморщился, словно от боли. – Пусть нападают. Задача «Призраков» – в суматохе позволить «Теням» похитить Джавуда. Они должны думать, что это и есть принц. Настоящего Каэлена нужно тайно вывезти и доставить ко мне. Целимым и невредимым. Он… наша последняя ставка.

Рашид молча кивнул, его лицо не выразило ни удивления, ни осуждения. Он был лишь инструментом.

– Мальчика доставлю к утру.

Охотник растворился в темноте. Азхар остался один. Он смотрел на почерневшую кость в центре круга. Он только что использовал один грех, чтобы попытаться искупить другой. Играл против собственной дочери, чтобы спасти её от самой себя и дать миру… хоть какой-то шанс.

«Прости, мальчик, – беззвучно прошептал он, глядя в ту сторону, где лежали трущобы. – Твоя кровь слишком грязна, чтобы быть ключом. Но её как раз хватит, чтобы сломать замок. А твоя жизнь… станет платой за мир, который я уже почти разглядел. Так твоя жизнь обретет хоть какой-то смысл…»

Снаружи, над Аль-Шахиром, пронёсся первый удар грома. Начинался шторм.