Читать книгу Восставшие из пепла. Книга Первая: Секрет Истины - - Страница 4

Розалинда:

На следующий день я проснулась от яркого света, бьющего в окна. Вчера вечером я с трудом соображала. Внезапная мягкость Нико меня обескуражила. Он отказался отвечать на мои вопросы, сославшись на накатившую усталость. Не рискнув бесить и без того взбешенного мужчину, я решила повременить с расспросами.

Он мирно спал в кресле у окна. Его широкая грудь равномерно вздымалась и невозможно было подумать, что еще вчера этот мирно дремлющий человек прижимал меня к стене в удушающем захвате.

Я спала недалеко от него, что может показаться иррациональным на первый взгляд, но причина была самой банальной: быть ближе к этому громиле было безопаснее, если нас найдут. И если найдут, его пристрелят первым. Эта мысль неожиданно вызвала у меня улыбку. Маньячка. От сна на старом диване моя спина протестовала при каждом движении и мстила мне острой болью.

Я встала с дивана, намереваясь приготовить завтрак. Несмотря на наглость Нико, нельзя не испытывать долю благодарности за спасение от стрелы.

Перебинтованная нога отозвалась жгучей болью, как только я ступила на пол. Вчера, когда мы убегали, я умудрилась напороться на корягу, но заметила только тогда, когда Нико потребовал бинт.

Бабушкина кухня не была большой, но всегда выглядела опрятно. На кухонном столе стоял чайник, рядом с которым располагалось полотенце, явно намекая на то, что хозяйка внезапно покинула дом. За всю свою жизнь я ни разу не видела столь педантичного человека, как Бабэль, хотя в моей голове еще свежи воспоминания о том, как мой отец сетовал на эту самую черту характера своей матери.

Он пропал 3 года назад, за неделю до того, как меня саму похитили. Спустя некоторое время мы с мамой решили, что он умер. Поверить в его бегство было невозможно. Позже и она скрылась с горизонта.

Папа любил рассказывать различные истории о тайных обществах и политических заговорах. Многие из его историй послужили основой моих небольших рассказов, которые я так и не решилась издать. В наше время мало кто согласится работать с малолетками. Слишком ненадежно. Я смогла опубликовать несколько маленьких рассказов, пойдя по стопам отца. За что была очень благодарна моей начальнице, которая через знакомых, по-видимому, работающих в небольшом издательстве, согласилась помочь. Газета – уже неплохое начало, но я хочу писать книги, а не их жалкие обрывки.

– Ты уже встала? Ранняя пташка. – Отвлек меня от ностальгических воспоминаний хриплый мужской голос.

Когда я обернулась, то увидела спину мужчины, который еще вчера пытался меня то ли спасти, то ли прикончить, а сегодня он уже по-хозяйски рылся в дедушкином шкафу в поисках, как я предположила, свежей рубашки. Его знатно попортилась во время лесного марафона.

После непродолжительных поисков этот наглый засранец выудил из шкафа изумрудного цвета рубашку с завязками спереди, которую дедушка Гена надевал только на особые праздники. Я быстро метнулась к гостю, выхватив из его рук дорогую сердцу вещь, и пригвоздила его сердитым взглядом. Я плохо его помнила, но бабушка с трепетом относилась к каждой его вещи.

– Ну, если хочешь, могу и так походить, если тебя не смущает мой голый торс. – Нико фыркнул, и на его лице появилась наглая ухмылка.

Невольно я скользнула глазами по обнаженной коже и увидела множество шрамов на теле мужчины, но не решилась спросить о причинах их появления. Были более животрепещущие темы для разговора.

– Было бы на что смотреть… – Соврала я, не желая подкреплять и без того завышенную самооценку.

Он фыркнул с напускным безразличием, явно не желая радовать меня своим разочарованием.

– Тогда дай мне другую, а то развлекать тебя стриптизом я не планировал.

– Если бы не планировал, то не стоял бы полуголый у шкафа.

Я быстро протянула ему другую рубашку и поковыляла (только так я и могла сейчас передвигаться) дальше готовить завтрак.

– Кто на нас напал и почему? Если я должна тебя слушаться, то хочу хотя бы знать причины. – Разбив в сковороду несколько яиц, я начала сосредоточенно нарезать овощи, которые, как обычно, лежали в корзине у порога дома. Смотреть на парня из моих снов, конечно, интригует. Он красив, но характер отвратительный. Поэтому лишний раз искушать свое хрупкое сердце я не планировала.

– Пиздец, ее еще и уговаривать нужно. – Нико запустил огромную пятерню в кудрявые волосы. – Я не подписывался на викторину, но учитывая, что и в няньки я тоже не нанимался, отвечу на один вопрос. Так что выбирай, на какой я должен ответить. Выбирай тщательно, маленькая заноза. – Он отодвинул деревянный стул, который скрипнул под его весом. Удивительно, что только скрипнул, а не развалился.

Видимо, не из болтливых. За одни сутки в моей голове появилось столько вопросов, на которые я хочу знать ответы, начиная с того, кто он. Немного подумав, я решила задать лишь один, полезный для понимания, что будет дальше:

– Ты сказал, что на нас ведется охота. Значит, кто-то, по неизвестным мне причинам, угрожает нашим жизням. Убивать меня ты явно не намерен, значит, тебе что-то от меня нужно. Что?

– Хорошо мыслишь. В нужном направлении. Если бы хотел, ты бы уже давно кормила червей. – Он замолчал и посмотрел на меня, сцепляя пальцы в замок. В глазах что-то промелькнуло. Я бы сказала, что это было сожаление, но эмоция была столь быстрая и неявная, что уверенности не было. Да и сомневаюсь, что он способен испытывать нечто подобное. – Твой отец вел кое-какие расследования, и мне нужны его записи.

Отец? Вел расследование? Записи? Да, папа любил сочинять всякие истории, но поверить, что он – человек, абсолютно не умеющий держать язык за зубами, – вел какое-то расследование? Это не имело никакого смысла. Да и я никогда не видела, чтобы папа вообще вел хоть какие записи. Все книги он писал на диктофон и отдавал их в издательство прямо так. Как те согласились на такое, остается только гадать.

– Бред. Отец не умел хранить тайны, а тем более вести расследование. Значит, и записей нет. Тем более, что он самый обычный писатель.

– Тут ты ошибаешься. Я знаю, что записи у тебя. – Он встал и подошел к окну. Я проследила за фигурой. Солнечные лучи красиво подчеркивали его бедра. Роз, ты нормальная? То, что ты его несколько раз видела во сне, не значит, что ты можешь глазеть.

– Боюсь тебя разочаровать – мой отец в жизни не имел даже пары тетрадок. Даже рассказы, что он сочинял, папа писал только на диктофон. – Тут я поняла, что нехотя признала, что записи все-таки были… Может, речь не совсем о бумагах? Даже если так, я не собираюсь давать ему то, что он хочет, без веских на то оснований.

Когда Нико открыл окно – в комнату влетел уже знакомый мне черный ворон. Порыв ветра от мощных крыльев скользнул по прозрачной ткани на окне. Ворон присел на край стола и выпустил из клюва небольшой сверток прямо в руки своему хозяину.

Недолго думая, Нико развернул пергаментную бумагу и положил содержимое на стол.

Это было золотое кольцо. Я его сразу узнала. Такое носил мой отец многие годы. Внутри него была гравировка. Н. Д. Викторович: Назимов Дмитрий Викторович. Золотой феникс на кольце был инкрустирован крошечными бриллиантами вместо глаз.

Нико приподнял одну бровь и слегка улыбнулся. Он сразу понял: предмет мне знаком.

– И что это значит? – спросила я, и веселье на его лице сменилось разочарованием. Это кольцо явно должно было говорить мне больше, чем было на самом деле.

– А вот так? – Его рука опустилась в карман брюк и вытащила похожий перстень. Он протянул его мне, чтобы я могла получше его разглядеть. На первый взгляд я бы сказала, что оно совершенно такое же, но у Феникса на этом кольце были рубиновые глаза и сверкали, как горящие угли. На кольце отца же они были бриллиантовые, холодные.

Внутри него тоже была надпись: М. Н. Сергеевич. Я всегда думала, что кольцо отца уникально. Он не упускал возможности упомянуть об этом.

– Объяснись: откуда у тебя кольцо моего покойного отца и почему оно так похоже на твое? – Он тяжело вздохнул, пытаясь скрыть явное раздражение.

– Он тебе рассказывал о Фениксе?

– Ты говоришь о тех байках, которыми он осыпал меня перед сном?

Я поставила на стол две тарелки с неумело приготовленным омлетом и салатник.

– Именно о них. – Его синие глаза с золотыми вкраплениями сверкнули.

– Ну, рассказывал. И? Это же просто выдумка.

– Я работал с твоим отцом в Фениксе. – Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба… Ноги подкосились, и я опустилась на стул, чувствуя, что если не сделаю этого – точно упаду прямо на деревянный пол.

Феникс – это же всего лишь сказка на ночь о невероятно сильном отряде убийц, владеющих магией… А этот безумец, у которого явно что-то не так с головой, утверждает, что мой отец вел какое-то непонятное расследование в этой организации?

– Чушь. Тебе надо лечиться… – Прозвучал мой твердый голос, но в глазах предательски защипало. Постепенно пазлы в моей голове стали приходить каждый на свое место, но я отчаянно не хотела верить в то, что вырисовывал мой мозг.

Иногда папа настойчиво заставлял меня пересказывать сочиненные им сказки о другом мире и суперотряде. Несколько раз мы даже ругались из-за этого, и я закрывалась в комнате. На самом деле, мне нравилось слушать его истории, но, как любой подросток, я хотела казаться старше и взрослее, а истории перед сном вызывали ощущение детской беспомощности.

Кольцо – папино. Это отрицать нельзя. Я его отлично помню. Хотя ну и что, что оно его? Это еще ни о чем не говорит.

– Тебе придется мне поверить. Ну, если хочешь жить. Где записи? – Напускная уверенность на лице мужчины дала сбой, и промелькнувшая надежда в его глазах все-таки не смогла скрыться от меня.

Громкий стук в дверь не дал мне ответить на заданный вопрос, на который я и без того не хотела отвечать сумасшедшему. Мы оба повернулись на звук.

Я сделала несколько шагов и только хотела открыть дверь, как массивная ладонь рывком дернула меня за локоть. Нико прижал меня к себе, и мы рухнули за диван. В эту же секунду дверь вылетела с петель и с грохотом упала на пол. Стояла бы сейчас там, меня бы точно пришибло. Ворон, который пристально за происходящим наблюдал со стола, ворчал. Я еще раз посмотрела на Нико, чья рука прижимала меня к себе – его глаза стали белыми, будто он смотрел куда-то внутрь себя. Он тяжело вздохнул, как будто почувствовал облегчение, и поднялся.

– Твою мать! Джэкки! Какого хрена?! Сто гвоздей тебе в жопу, так пугать! – Нико поднялся на ноги и выпустил меня из своих теплых, пусть и незапланированных, объятий. – Ты мог нормально зайти? – Выплюнул он и перевел взгляд на меня. Я все еще была на полу. – Ты можешь встать.

Я облегченно вздохнула и с трудом поднялась на ноги, опираясь одной рукой на спинку дивана. Стон сорвался с моих губ. Я подтянулась и села на мягкий подлокотник.

– Ну, прости, чувак, ты же всегда открываешь всем дверь, когда тебя хочет убить крутой отряд. – Язвительно парировал высокий мужчина, появившийся в проеме выбитой двери.

Мужчина, ростом чуть ниже Нико, был одет в кожаную куртку. На поясе висели два меча, а за плечами находился большой черный мешок. Одной рукой он поправил серьгу в ухе и прочесал пальцами пепельные волосы. Потом, хлопнув рукой по своему бедру, он перевел взгляд на меня. Его карие глаза пристально разглядывали мою внешность. Когда они наконец дошли до повязки на ноге, плечи мужчины заметно напряглись.

– Прошу прощения, что напугал. Я – Денис, но для друзей Джэкки. – Он снова обратился к Нико, швырнув увесистый мешок ему прямо под ноги. – Нико, неужели ты думал, что это так просто умыкнуть у Тора из-под носа твое оружие? Этот мудак тебя ненавидит. – Нико взял сумку и закатил глаза. Потом зыркнул на меня и перевел взгляд на своего приятеля, давая понять, что тот сказал что-то лишнее.

– Вот черт, ты ей не сказал?! – Денис посмотрел на меня удивленным взглядом, как будто у меня выросла вторая голова.

Нико раскрыл мешок, нацепил ножны на бедро и пояс туго затянул крепления. Достал жилет из неизвестной мне ткани, которая отливала синим свечением. Когда Нико надел его, тот туго обтянул его талию. От вида кобуры на жилете по коже пробежал холодок. Но грубый силуэт мужчины стал от этого еще более привлекательным. Я вскинула глаза на потолок, прикидывая, где я стукнулась головой за последнюю неделю.

– Я как раз собирался просветить ее, пока ты не вышиб дверь. – Он сердито взглянул на Джэкки из-под густых черных ресниц. – Если бы не Друмано… – Бугай кивнул на птицу, – ты был бы мертв.

– Может, мне объяснит кто-нибудь, что тут происходит?! – Прервала я небольшую перепалку. Терпение подошло к концу. Когда они соизволят включить меня в свой разговор? Если бы бабушка Инга увидела сломанную дверь, ее бы точно хватил удар.

Они заговорщически переглянулись, и Джэкки кинул мне 3 кинжала вместе с ножнами.

– Умеешь пользоваться, сестренка?

– Прости, что? – Я опешила от такой фамильярности.

Джэкки выдохнул и сделал несколько шагов мне навстречу. Он закрепил кобуру у меня на талии, разместив в ней два кинжала и пистолет, после чего обошел и вложил в мою руку третий кинжал, острие которого было направлено в пол. Сталь поблескивала, отражая лучи солнца, от чего я невольно сощурилась.

– Слушай внимательно: если хочешь перерезать горло, плотно прижми тупую сторону к своей куртке и разворачивай рукоять вот так. – Он провел небольшую дугу, манипулируя моей рукой, и разворачивая лезвие. Его дыхание ощущалось на моей щеке. – И потом рывок назад прямо в голову. – Лезвие резким движением пронеслось по воздуху на уровне головы Нико.

Мне стало не по себе, и я отпрянула от мужчины, вжав голову в плечи. Внезапное ощущение близости вызвало у меня чувство неловкости.

– Я просила не научить меня отрывать головы, а объяснить, что тут происходит.

Джэкки взглянул на меня с восхищением и одобрением. Он прошел по дому так уверенно, будто бывал здесь постоянно, и пропал на лестнице. Я вопрошающе посмотрела на Нико, но тот не соизволил как-либо прокомментировать нахальство своего напарника.

Когда Денис спустился вниз, в руках у него была кучка вещей, которые он протянул мне:

– Я все объясню тебе по дороге, Роз. Быстро одевайся. Нам пора выдвигаться, пока наши головы не насадили на пику и не провели шествие по центру Зо́вела. А еще, Роз… – Джэкки окинул меня взглядом, – лучше надень что-то поудобнее. Путь неблизкий.

Сначала я не понимала, чем ему не угодило мое зеленое платье, но спустя несколько часов ходьбы по горной местности пришла к выводу, что в джинсах было бы гораздо удобнее карабкаться по склонам.

Пока мы продвигались через лес, неразобранный ворох вопросов щекотал подсознание, как назойливая муха, но главное, что меня волновало: откуда Джэкки, как он представился, знал мое имя. Меня потряхивало от неизвестности, но находясь в компании двух мужчин, которым точно не чуждо убийство, я чувствовала себя на удивление спокойно.

Джэкки шел впереди, Нико чуть поодаль, как будто прикрывая мою спину.

Длительное молчание прервал Джэкки:

– Вот наш план: в первую очередь нам нужно подготовить тебя на случай атаки. Нико сказал, ты не знаешь о записях, которые вел твой отец, но я полагаю, что запись – это ты. Он часто повторял истории, которые рассказывал тебе на ночь?

– Не помню, чтобы когда-либо они повторялись, но помню каждую из них. Мир, созданный отцом, восхищал меня с самого детства. – На этих словах Джэкки беззлобно хихикнул.

– Ну, сказать, что мир создал твой отец, – это наивысшая похвала ему, хоть и наглая. Вот тебе краткая сводка: два мира взаимодействуют между собой уже много веков. Связь между ними пролегает сквозь Уральские горы и специальный ритуал. Но попасть в Малако́с могут только те, кто по крови является его жителем. В нас троих течет кровь Малако́са. Про Феникс ты знаешь, наверное, достаточно.

Я вспомнила папины рассказы о тайном правительстве.

– Феникс – это отряд особенных воинов, связанных с духами предков. Воины растут с рождения, обучаясь искусству убивать, становясь настоящими орудиями войны, но в отряд берут, в основном, мальчиков, так как женщины редко оживают после ритуала воскрешения.

Джэкки одобрительно кивнул и показал свою татуировку. Голубой Феникс Дениса был гораздо больше, чем у Нико, и оплетал всю руку целиком. Печать казалась живой, под кожей переливался холодный свет.

– Дело в том, что не всем нужно получать печать через воскрешение. Кто-то с ней рождается и не нуждается в ритуале. Моя печать активировалась, когда мне было десять. Тогда я заморозил половину башни стрелков. – Он провел рукой в воздухе, и в ладони появился небольшой кусочек льда. Вот теперь отрицать весь бред, что они несут, уже просто нереально. Я смотрела, как кристаллики льда сверкают у него в руке, и чувствовала, как реальность рушится. – Сейчас наша задача – обезопасить тебя и Нико от Феникса. Мы пройдем путь в Малако́с после того, как ты научишься искусству ведения боя во Дворце Пристрастия. Твоя задача – как можно быстрее научиться защищаться и нападать. – Глубоко вздохнув, он развернулся и посмотрел мне в глаза. – Ни я, ни Нико не знаем наверняка, что искал твой отец, но эта информация может спасти не только наши треклятые жизни, но и сохранить границы между этим миром и Малако́с.

Я посмотрела в карие глаза Джэкки. Они показались мне знакомыми, но я не могла понять, откуда я их знаю. В одном я была уверена – я могу ему доверять. Нутром чувствую.

– От меня нужна только информация. Так зачем меня брать с собой?

– Резонно. – Хмыкнул Джэкки. – Но ты не только знаешь информацию, которая нам нужна. У тебя есть кое-что еще, но не уверен, что тебе стоит об этом знать сейчас. Ты еще не готова. Пока что нет.

Я вздохнула и решила, что разговоров на сегодня хватит, поэтому прибавила шагу, хоть и не знала, куда мы в точности направляемся. От такого количества информации голова шла кругом. Детские сказки, похоже, стали реальностью, а значит, папа вовсе не тот, кем я его всегда считала, и бабушка… Она вообще пропала, и я понятия не имею, где она, и знает ли она обо всем этом безумии. Невольно я начала вспоминать отрывки из прошлого, пытаясь уложить в голове мысль о том, что Феникс вообще существует. Ладно, Феникс существует. Малако́с существует, мать его.

5 лет назад

Мама сидела у меня в комнате и выбирала книгу для чтения на ночь. Папы уже неделю не было дома.

– Мам, я уже не маленькая. Ну хоть ты-то пойми наконец, что я уже не та девочка, которой требуются книжки, чтобы заснуть.

Мама подошла ко мне, поцеловала в лоб и села на угол кровати. Голубые глаза, наполненные любовью, смотрели на меня из-под густых светлых ресниц.

– Знаю, детка… Но истории, которые рассказывает тебе отец, ты слушаешь так внимательно… – Она глубоко вздохнула.

– Папины сказки – не о принцах и принцессах.

– Детка, те истории, что рассказывает папа, не совсем… обычные. – Она посмотрела на фотографию, висящую на стене. На ней были изображены мы с отцом. В ее глазах читалась боль, обида и беспокойство.

– Когда он вернется?

Папа уехал на читательскую конференцию. Его книги пользовались бешеным успехом. Их особенность была в том, что герои его книг развивались по ходу сюжета, и даже сам писатель не знал, куда, в итоге, они зайдут.

– Я не знаю, солнышко, я не знаю. – Мама опустила взгляд на пару секунд. Она глубоко вздохнула. И, отбросив идею читать мне книжку, вышла из комнаты, осторожно прикрыв дубовую дверь.

Отец вернулся спустя неделю и тяжело заболел. Врач не знал, поправится ли он, но в подробности меня не посвящали.

Когда я зашла в комнату, он лежал в кровати. Бледные руки были вытянуты вдоль тела, а глаза прикрыты.

Я прошла мимо его постели и подкинула немного дров в камин.

– Подойди ко мне, птица счастья.

Папа всегда меня так называл.

– Как ты себя чувствуешь? – Я подошла к отцу и протянула ему стакан воды. Он сделал пару глотков и поставил его обратно на тумбу.

– Спасибо. Ты знаешь, что значат сказки? – Он никогда не ходил вокруг да около и всегда переходил сразу к сути. Его карие глаза, обычно такие живые, сейчас смотрели устало и пронзительно.

– Да, пап, это урок на будущее и еще один мир, где можно творить невероятные вещи, не выходя из дома. – Одарив отца теплой улыбкой, я села на край его кровати.

Папа взял мою руку и крепко ее сжал. Его пальцы были холодными.

– Верно, но с Малако́с все не так просто. Течение этой истории протекает рядом с нашей жизнью. В особенности с твоей. Когда придет время…

Скрип двери прервал нас, и в комнату вошла бабушка. Она хмуро на нас посмотрела, после чего аккуратно прикрыла дверь и поставила поднос на прикроватный столик:

– Розалинда! Я говорила, что твой отец еще слаб. Зачем ты его беспокоишь? А ну, иди к себе. – Она подошла и смочила кусок ткани в холодной воде.

Я встала с отцовской кровати, и бабуля вытолкала меня из помещения, плотно заперев за мной дверь. Я тогда подумала, что она просто заботится о нем. Сейчас же, вспоминая ее строгий, скрытный характер, я задавалась вопросом: что она на самом деле скрывала?

Наши дни

Тогда я не придала значения папиным словам: чистый бред сумасшедшего в горячке. По крайней мере, я так считала. Сейчас ко мне пришло понимание, что тогда он пытался мне сказать что-то важное. Или даже предупредить?

Мы наконец подошли к горному ручью и решили устроить привал, чтобы немного передохнуть и набраться сил. Вода была кристально чистая и поблескивала в сумерках лунным свечением. Нас окружал запах хвои и полевых цветов. Пока Нико разводил костер, Джэкки показал мне еще несколько ударов клинком. Он всегда держался поблизости, в отличие от Нико. Тот все время делал вид, что меня не существует, и только изредка я ловила его пристальный взгляд.

После небольшой тренировки я подошла к костру, чтобы немного погреться, но стоило мне приблизиться к полыхающим языкам пламени, как Нико тут же вскочил с места и зашагал к Денису, развалившемуся на берегу реки.

Те двое быстро начали о чем-то спорить, но разобрать, о чем шла речь с такого расстояния, было невозможно. Спустя недолгую перепалку они оба направились ко мне. Нико сел от меня как можно дальше, Денис же, напротив, сел чуть ли не вплотную к моему плечу.

– О чем вы разговаривали? – Нико достал нож и начал тихо что-то вырезать из куска дерева, который еще минутой ранее лежал у его ног.

– Да так, семейные дрязги. – Джэкки многозначительно зыркнул на своего друга. – Так ведь?

– Я бы сказал, нетерпеливость одного мелкого засранца.

– Не слушай его, он сегодня не в духе. – Денис демонстративно закатил глаза.

После небольшого импровизированного ужина мы готовились ко сну. Чтобы не замерзнуть, мужчины по очереди следили за огнем. Мне эту задачу не доверили. Была ли это забота или, напротив, высокомерие, я не знала. Но прекрасно понимала одно: я ужасно устала. Поэтому противиться воле спутников не очень-то и пыталась.

Отгоняя от себя мысли о последних сутках, я оперлась спиной о бревно. Не так удобно, как в теплой постели, конечно, но лучше, чем вообще не спать.

Несмотря на усталость, проспала я все-таки недолго. Наверное, пару часов, потому что когда я открыла глаза, Нико еще сидел у костра. Недолго думая, я села рядом с ним. В его синих глазах отражалось теплое пламя, плечи были опущены, создавая впечатление, будто это единственный умиротворяющий момент в его жизни. Может, если войти к нему в доверие, он перестанет испепелять меня взглядом. Да и сонное наваждение меня еще не отпустило. Его грубость больше привлекала, чем отталкивала. Ну, точно, маньячка.

– Почему ты меня сторонишься? – начала я.

– Много на себя берешь, мелкая.

– Всю дорогу ты держался сильно в стороне и сказал от силы пару слов, начиная от дома бабушки. – Я решила не ходить вокруг да около. Видимо, эту черту я унаследовала от отца, но предстоящий разговор по душам заставил меня немного нервничать, и, взяв небольшую ветку, я принялась вырисовывать небольшие фигуры на куске земли.

Нико вытянул ноги и потянулся, с усмешкой поглядывая на мой небольшой творческий порыв.

– Мне приходится защищать твою упругую задницу, чтобы не лишиться своей. С чего вдруг я должен получать удовольствие от общения с тобой? – Так вот на что он так пялился.

– Я так и не поняла: ты говоришь, что ввязался из-за меня. То есть преследуют именно меня, но при чем здесь ты? С чего тебе печься о моей, как ты выразился, заднице? – Я откинула золотистые волосы назад, чтобы они не мешали мне и дальше выводить узоры на мокрой земле.

– Неужели я заинтересовал такую посредственность?

– Хватит прикрываться напускной грубостью. – Фыркнула я. – Ты не хочешь отвечать на мои вопросы, но я не могу доверять двум малознакомым мужчинам, которых знаю не более суток.

– Тебе придется. В особенности Джэкки. Он печется о твоей шкуре гораздо больше, чем ты можешь себе представить. – Нико начал мять рукой шею.

Я заметила, что Денис ведет себя так, будто знает меня всю жизнь. Тренировки, теплые улыбки, разговоры обо всем подряд. Еще вызывали вопросы его уверенное поведение в доме у бабушки. Он отлично знал, где что лежит. Кажется, он был в ее доме ни один раз, а значит, бабуля Инга его хорошо знала. К тому же, Денис без колебаний отвечает на вопросы, которые я задаю, а ответы не дают повода усомниться в их правдивости. Нико же, напротив, не так разговорчив.

– Вы братья? – решила спросить я, вспоминая их недавний конфликт и ответ Джэкки.

Нико изумленно посмотрел на меня и захохотал во весь голос.

– Тебя, верно, в детстве часто роняли.

– Кто бы говорил. Это ты заявился к моему дому и стал уверять, что сказки о чудо-отряде – реальны. – Не дожидаясь очередной колкости, я решила пройтись по местности, но, взглянув на мрак, гуляющий среди деревьев, осознала, что это не самая лучшая мысль.

Нико вскинул брови:

– А что я должен был, по-твоему, делать? Врать? Прости, детка, не в моих правилах. – Нико пожал плечами, подкидывая очередной кусок дерева прямо в костер.

– Ну зато в твоих правилах – не говорить всей правды. – Парировала я.

Мой собеседник глубоко вздохнул и посмотрел на небо, запрокинув голову. Вьющиеся пряди слетели со лба, обнажая шрам.

– Ты пока не готова к этой самой правде. А я пока не готов ее рассказывать.

– А Джэкки?

– А Джэкки пока не может всего рассказать. Скажи мне, мелкая, кто же из нас ненормальный? Ты, которая утопала к черту на рога с хрен пойми кем, или мы, утверждающие, что сказки, которыми пичкал тебя отец, – правда? – Удивительно, но его голос звучал непривычно тепло и мягко.

– Я думаю, мы все немного тронулись.

Мы поговорили еще немного, и меня снова потянуло в сон. В конце концов, я почувствовала, как начала падать, но глаза были уже слишком тяжелые, чтобы их открыть. Крепкие руки подхватили меня за плечи, не давая рухнуть камнем вниз. Последнее, что я помню, – это запах дерева, мяты и виски.