Читать книгу Тайный сад мисс Корнелл - - Страница 7

Естественно, их сотрудничество не обошлось без столкновений, напоминавших дипломатические переговоры между послами двух могущественных, но абсолютно разных держав. Кайлан, с его аналитическим, дотошным складом ума, искал во всем логику, схему, проверенный алгоритм. Его внутренний редактор требовал четких правил и обоснований.

– Но позвольте, почему именно бархатцы мы сажаем в непосредственной близости от роз? – спрашивал он, скептически хмуря свою темную бровь и изучая скромные оранжевые головки рассады. – Я где-то читал, что по всем канонам садоводства это не самое удачное и эстетичное соседство. Они могут создавать ненужную конкуренцию.

– По каким именно канонам? – улыбалась в ответ Флора, смахивая с руки прилипшего жучка. – По канонам учебников, написанных людьми, которые видят в саду декорацию? Или по канонам сердца, которое чувствует, как растения помогают друг другу? Бархатцы – это верные, немного вздорные, но бесконечно преданные друзья. Они защитят королеву-розу от назойливых вредителей, которые так и норовят испортить ее прекрасное платье. Они отгоняют всех, кто может причинить боль.

– Сердце, – фыркал Кайлан, но тем не менее уже брал в руки совок, чтобы подготовить место для очередного «вздорного друга». – У растений, позвольте вам заметить, нет сердца. Есть биология. Фотосинтез. Корневая система.

– О, как же вы ошибаетесь, – тихо, но с непоколебимой уверенностью говорила Флора, поправляя только что посаженный кустик. – Оно у них есть. Просто бьется оно в другом, непривычном для нас ритме. Надо просто захотеть научиться его слышать. Это как изучать новый язык – сначала слышишь лишь шум, а потом начинаешь различать слова, фразы, целые поэмы.

Их диалог был столкновением двух вселенных: вселенной строгого синтаксиса, где у каждого слова есть свое единственно верное место, и вселенной свободной, импровизационной поэзии, где рифмуются не звуки, а ароматы, а ритм задает не метроном, а смена времен года. Но с каждым вскопанной грядкой, с каждым новым растением, опускавшим свои корни в общую землю, эти, казалось бы, несовместимые вселенные начинали находить точки соприкосновения, мосты из взаимного уважения и растущего любопытства. И когда в конце долгого дня, окрашенного в багрянец заката, они сидели на ступеньках его крыльца, покрытые землей и усталые, но довольные, глядя на плоды своих трудов – на темную, свежевскопанную землю и аккуратные, полные надежды ряды будущих цветов, – Кайлан почувствовал незнакомое, глубокое и удивительно теплое чувство. Это был не триумф победителя, не гордость за выполненный план, а тихое, молчаливое удовлетворение, идущее из самых глубин души. И в этот миг ему уже совсем не хотелось спорить о правилах, алгоритмах и канонах. Ему хотелось просто сидеть и слушать, как тикают часы старого дома и как шуршит что-то маленькое в траве, набирающей силу.