Читать книгу Пробуждение тьмы - - Страница 4

Каждое утро начиналось одинаково. Лилит просыпалась с тяжелой головой, будто всю ночь таскала мешки с песком. Под глазами – фиолетовые полукруги, на губах – привкус железа. Слабость била сильно и прямо в цель.

Она механически чистила зубы, пила теплый чай с медом (мать настаивала: «Это успокаивает нервы») и шла в школу, где научилась мастерски притворяться, чтобы не возникало лишних вопросов.

– Ты в порядке? – спрашивала учительница математики, задерживая взгляд на ее дрожащих пальцах.

– Все хорошо, – отвечала Лилит, сжимая край парты так, что костяшки белели.

Устраивать допрос при всех она не стала, но состояние Лилит ее очень тревожило.

Лилит училась в одиннадцатом классе. Последний год учебы в школе. Рутина представляла из себя смесь уроков и дополнительных занятий для сдачи экзаменов для поступления в университет. Ничего кроме этого, все размеренно, по графику. Ей недавно исполнилось восемнадцать лет, это можно было считать началом взрослого рубежа. Лилит была ростом 170 сантиметров, с черными волосами и коричнего-алыми глазами. Иногда смотря на себя в зеркало, она говорила себе: «Я похожа на демона».

На переменах Лилит избегала шумных компаний. Подружки с их разговорами о мальчиках и новых платьях казались ей пришельцами из другого измерения.

Как можно думать о свитере в горошек, когда каждую ночь ты видишь, как стены дома кровоточат? – думала она, прячась в дальнем углу библиотеки.

День живет своей историей, а ночь – своей. Почему я еще не сошла с ума?

Тут к ней подошла ее подруга Оливия:

– Лилит, ты проходила тест на эрудицию?

– Что это еще за тест такой? – удивленно спросила она.

– Так тебя не заставляли его проходить?

Заставляли?

– Этот тест разве не по желанию проводится?

– По желанию, но из нашего класса все отказались его проходить.

– И?

– Меня засунули в список «желающих».

– Бедняжка.

– А из вашего класса кто прошел его?

– Не знаю. Первый раз слышу про этот тест.

– Странная ты. На линейке об этом говорили всем. Забыла?

Лилит лишь пожала плечами, но ничего не ответила.

На этом их разговор закончился.

Отучившись, Лилит рухнула на кровать, положив голову на подушку. Ей жутко хотелось спать. Кошмары давно не пугали, но настораживали, ибо с каждым разом уровень жести нарастал. Сны накручивались, как клубок ниток, выдавая все более реалистичные картины. Появлялись: осязание, обоняние и даже боль.

Дневной сон редко проявлял мрачную активность, поэтому эта была единственная возможность не испытывать ужас, а спать спокойно.

Ровно в 3:33 ночи комната наполнялась холодом. Стрелки будильника застывали на этой цифре, будто время замирало, отдавая Лилит во власть кошмаров.

В эту ночь сценарий изменился. Вместо привычных образов – искаженных лиц и рушащихся потолков – она увидела дверь. Старую, деревянную, с ржавыми петлями, которую точно не было в ее спальне. Из-за нее доносился шепот:

– Открой. Мы ждем.

Лилит потянулась к ручке, хотя каждый нерв кричал: «Не смей!». Пальцы коснулись холодной поверхности, и в тот же миг дверь распахнулась сама. Будто она открывались от прикосновения.

За ней была не соседняя комната, а бесконечный коридор, стены (из черного камня) пульсировали, извивались словно живые. Вдали мерцал свет – не теплый, как от лампы, а болезненно-зеленый, будто фосфор на гниющих листьях.

– Ты давно должна быть здесь, – прошептал голос.

Она шагнула вперед.

Стены вдруг стали шире, будто пропускали ее, а голоса лишь усиливались с каждым ее шагом. Вокруг был лишь мрак и пустота. Это настораживало и одновременно так манило. Что-то внутри ее заставляло делать медленные, но уверенные шаги. Будто внутренняя сущность знало нужный и верный путь.

– Лилит… мы так ждали тебя, родная… – продолжал шептать голос.

Лилит очнулась на полу у кровати. Пижама промокла от пота, а в руке она сжимала что-то острое. Края сильно врезались в кожу девушки, оставляя небольшой порез на ладони. При свете ночника она разглядела заостренный камень черного цвета.

Стены во сне были из точно таких же камней.

– Это невозможно, – прошептала она, но осколок из ее руки не исчезал. От неожиданной паники она швырнула его в сторону, зажав порезанную ладонь. – Я не трогала стены.

Или трогала?

С этого момента кошмары перестали быть просто кошмарами. Они начали оставлять следы.

На следующий день в школе она заметила, что тени ведут себя странно. Они не просто следовали за людьми – они шевелились. Когда одноклассница смеялась, ее тень на стене скривила рот в гримасе отвращения. Когда учитель писал на доске, его силуэт на полу медленно поднимал руку, повторяя жест, но с задержкой в несколько секунд.

– Ты видишь это? – спросила Лилит у сидящей рядом одногруппницы.

– Что? – удивилась та, оглядываясь.

– Тени. Они… будто живут своей жизнью.

Одноклассница посмотрела на нее с беспокойством.

– Может, тебе к медсестре? Ты какая-то бледная.

Эта фраза повторяется еще с первого класса. При бледном цвете кожи, каждый встречный пытается отправить ее к врачу. Не знание истиной причины ее состояния часто наталкивает людей на мысль о том, что она больна. Раньше это обижало, но теперь Лилит просто не обращала на это внимание, ссылаясь на то, что слишком упорно готовлюсь к экзаменам (хотя мало кто в это уже верит).