Читать книгу Последнее место. Роман - - Страница 7

– Сегодня я угощаю, – сказал Аркадий, когда принесли первое. – За смелость. Выносливость. И сплочённость.

– Значит, не зря выжил. Халява. Сейчас нажрусь, – буркнул Мамонт и тут же получил по спине от Питекантропа. Мамонт подмигнул: не сердится.

– Не радуйся. Главное – дожить до ужина, – отозвался Тапир, отодвигая хлеб и врезаясь в мясо. – Мне – без углеводов. Жру мясо и мечтаю о тортах. Победим – нажрусь. После чемпионата. Чемпионам можно всё.

– Не выёживайся, чемпион, – Клос бросил взгляд на приятеля.

Тапир воздел глаза к небу.

– Главное – не пережрать, – хмыкнул Чарлик, сухой, как верёвка, из жил, воли и выносливости. Очкастый философ. Доволен. В команде. – Это плохо влияет на пищеварение.

За одним столом – Клос, Гардеробчик, Мамонт, Жук и Питекантроп. И Антилоп – поджарый, горбоносый, смуглый спринтер. Новенький.

Артемон – ещё один новичок, ещё один весельчак, каратист с крепкой фигурой – радостно втиснулся за стол. Посмотрели, переглянулись, хмыкнули. Как без этого. Хорошо, что Аллигатор и Сиропчик за другим столом.

Клос ел молча, методично, будто собирал патроны в обойму для последнего боя. Артемон, наоборот, не сидел: комментировал каждое блюдо, шутил с официантками, однажды даже торжественно произнёс тост, подняв стакан с компотом:

– За невидимую связь между количеством мяса и силой духа команды. А мясо здесь ничего. Вкусное. А компот – липкий.

– Артемон, если ты ещё раз встанешь и не умолкнешь, я тебя на кухню отправлю. Пусть тебя там на лангеты нарежут, – устало сказал Антилоп. – Сколько можно трещать!

– Ты не сможешь так поступить с другом. Я – хребет команды. Жилистый. Невкусный. Кстати, говорят, мясо антилопы годится для котлет. – Артемон гордо подбоченился.

– Хребет не носит майки с Оззи Осборном, – буркнул Клос. – Всё. Хватит. Шабаш. Замолчали.

– Артемон, ты – мина, – ухмыльнулся Гардеробчик.

Артемон вопросительно взглянул.

– Молодой и нахальный, – подмигнул Гардеробчик. Смешки.

– А ты, Гардероб – кия. Квадратный и ядовитый, – рассмеялся Артемон.

Хохот. 1:0.

За другим столом царила ироничная философия. Сиропчик восседал в центре, как неформальный шутник-трибун. Тапир и Аллигатор вели счёт калориям и шуткам. Чарлик записывал лучшие реплики – как хроникёр.

Аркадий ел молча. Слушал. Всех.

– Что-то ты мало ешь, – заметил Аллигатор, заглядывая в тарелку Тапира. – Две порции мяса – по твоим меркам голодовка.

– Я питаюсь твоим сарказмом, скорпион поганый. Он питательнее протеина. Особенно со щепоткой интеллекта и соусом командного духа, – ответил Тапир, подмигнув официантке.

Официантка покраснела. Ребята вроде шумные, но не наглые. И не пьяные. Хорошо. Меньше проблем.

– Главное – не переедать. Особенно словами, – буркнул Чарлик. – Это хуже углеводов.

– Уж лучше пиво. В раздевалке. После матча, – мечтательно добавил Длинный и послал воздушный поцелуй официантке. Записной бабник.

Смех прошёл по столику. Даже у Мамонта что-то хрюкнуло внутри.

Аркадий молчал. Смотрел. Запоминал. Кто шутит. Кто молчит. Кто как ест. Кто как ведёт разговор. Чарлик – наблюдатель. Умный. Длинный – он точно не озабоченный? Здоровяки – балагуры. Но не пустые. Это важно. Особенно когда будет боль. На поле.

За столом Клоса:

– Слушайте, а ведь мы уже что-то вроде банды, – сказал Жук, отложив вилку. Выдохнул. Наелся.

– Мы не банда, – серьёзно сказал Аллигатор. – Мы сборище болтливых студентов-клоунов.

– Осталось только научиться играть. И – поменьше болтать. Тебе в первую очередь, – добавил Тапир.

Аркадий усмехнулся. Было в этом что-то правильное. Живое. Случайные люди начинали быть «мы». Ещё не близкие. Но уже не чужие.

– Завтра – мяч. Сегодня – отдых. Доедайте. Потом покажу кассету. Чтобы поняли, во что вляпались.

– Девочки на кассете будут? – поинтересовался Жук. Подмигнул Длинному.

– Нет. Пока только регби, – жёстко отрезал Аркадий. – А потом – уже ваша история. Девочки, прогулки. Но! Предупреждаю сразу: курильщиков буду бить. Сам. Лично.

Он встал.

– Счёт – уже оплачен. Жду всех в университете.

Когда кофе был допит, Сиропчик откинулся на спинку и театрально выдохнул:

– Я объявляю заседание клуба выживших и не сдохших – открытым.

– Не рано? Завтра ведь опять будет «сдохни», – мрачно буркнул Мамонт. Икры всё ещё сводило судорогой. Голени как из дерева.

– Зато теперь есть мотивация, – хмыкнул Чарлик. – Мы выживаем – и едим. Вкусно. Мясо!

Аллигатор постучал ложечкой по чашке:

– Внимание! Прозвучало предложение: завтра тренера кормим мы. В честь его самоотверженности. Голосуем? Единогласно. Если кто против – Пит объяснит. Для доходчивости. До мозговой коробки.

С края. Кур. Поднял бровь. Едко:

– А когда это «мы» успели стать «всеми»? Я что-то пропустил? Голосование без кворума? Классика. Обычно, когда кто-то предлагает кормить вождя, кончается это коллективизацией. А потом – штрафными батальонами. Я осторожный. Не в обойме. Не под лозунгами. Наелись. Хватит.

– А ты что, не в команде, пернатый? Или дармоед? – нахмурился Тапир. – Призвание? Состояние души? Поклевал и улетел?

– Я что-то пропустил? Или теперь «команда» – это каждый, кто громче шутит? Или когда какого-то жирнозадого друзья по блату в состав затащили?

– Ты наблюдатель? С холма? Судить пришёл? – Клос резко поднял голову. Жёсткий. Авторитетный. Воин. Он жестом остановил закипающего Тапира – и посмотрел на Кура. В упор.

– Нет, ты что… Просто… Я думал…

– Сказано – единогласно. Без «просто», – отрезал Клос.

Кур побагровел. Опустил глаза. Сдержался. Сиропчик ухмыльнулся. Готов был сказать. Но Клос уже смотрел на него. Тот примиряюще поднял ладони: «Молчу».

Клос повернулся к Куру:

– Я ценю твоё умение спорить с болтунами. Но решение – правильное. Честное. Если у тебя проблемы с деньгами – скажи. Команда поймёт. Поддержит. Мы не гниды «каждый сам за себя». Капитализм пока не везде победил.

Кур криво усмехнулся.

– Я считал, что прежде, чем становиться командой, стоит узнать друг друга. Не по прозвищам. Не по шуткам. А по-настоящему. А вы? Вы знаете, кто я? Кроме того, что я – Кур? Вот, как у меня фамилия, авторитет, знаешь? А я все ваши фамилии знаю. И не только фамилии. Кто где учится. Каким спортом занимался. Но клоунам, похожим на помойных котов, это знать не надо. Как и суровым ребятам. Которые жирный балласт защищают. Что скажешь, Андрей? Извини, забыл, что ты Клос!

Клос не ответил.

– Зато мы знаем. Борис, – вмешался Миша. – Второй курс, экономический. Отца – нет. Мать больна. Живёте в коммуналке. Работаешь по ночам сторожем. Иногда – грузчиком. Прыгал последним, потому что боялся. Но прыгнул. Это – главное. Не считай, что никто. Ты такой же член команды, как и все остальные. Нехорошо, ребята, некрасиво.

Клос покраснел. Сиропчик – опустил глаза.

Кур ничего не сказал. Но запомнил. А с деньгами у Кура – да, проблемы. Будет он с этим сбродом делиться. Сам разберётся. Мама бы выздоровела побыстрее.

Аркадий пока не вмешался в стычку. И оценивал поведение всех. Кура отдельно. Без эмоций. На заметку.

Он пока наблюдает. Пока не вписывается Кур в коллектив. Или ждёт. Такие – либо исчезают, либо удивляют.

– Кто «мы»? – прищурился Питекантроп. – Я не поддерживаю Борю, просто спрашиваю. Деньги есть, если что. Боря, я – Пит. И по прозвищам – проще. Не обижайся на ребят. Не ищи здесь врагов.

Кур коротко кивнул. Без эмоций.

– Мы – это те, кто доживёт до следующего обеда, – пояснил Тапир. – Состав уточняется.

– Согласен, – кивнул Жук. – Но при одном условии.

– Каком?

– Больше мяса. Люблю его.

– Ты, мелочь, хищник. Куда тебе мясо? Уже не вырастешь, – отозвался Длинный, лениво развалившись на стуле. Весёлый. Честный. Добродушный. Немного озабоченный. И немного упрямый.

Аркадий смотрел на них. Молча.

Они могут проиграть. И, скорее всего, проиграют. Но – не развалятся. Дух есть. А у него – опыт.